Глава 3. Тихий час

Глава 3. Тихий час

Катя ждала, когда в офисе станет тихо.

Она работала в архитектурном бюро «Меридиан» — стеклянный куб на седьмом этаже бизнес-центра, с которого открывался вид на крыши и телевышку. Днём здесь гудели голоса, спорили проектировщики, шуршали плоттеры, выплевывая километры чертежей. К вечеру пятницы офис выдыхал, стеклянные двери смыкались за последним менеджером, и оставалась только Катя — и её книга.

Гримуар лежал в нижнем ящике стола, завернутый в шарф. Она не решалась держать его открыто. За четыре дня, прошедших с той ночи на дороге, она не открывала его ни разу. Только трогала пальцами корешок через ткань, проверяя: здесь, не исчез.

Полиция нашла машину с открытой дверью на обочине в пятнадцати километрах от места, где Катя подобрала женщину. Тело — в морге, личность не установлена, оружие не найдено. Следователь устало записывал её показания, зевал в кулак и явно думал, что имеет дело с перепуганной женщиной, которая подобрала неудачливую туристку с ножевым ранением.

Катя не стала упоминать слово «огнестрельное». И про книгу — не стала.

Она ждала пятницы, потому что в пятницу вечером в офисе оставался только Слава, системный администратор. Слава сидел в дальнем углу опенспейса, за мониторами, и говорил, что работает, но на самом деле смотрел «Секретные материалы». Катя подозревала, что Слава тоже что-то ищет. Просто ещё не знает, что именно.

— Слав, ты до скольких?

— А что? — он высунул голову из-за монитора. Круглые очки, вьющиеся волосы торчат в разные стороны. — Если хочешь тайком работать над личным проектом, я никому не скажу.

— Вроде того.

Он кивнул и снова уткнулся в экран, где Малдер показывал кому-то фотографию НЛО.

Катя задернула жалюзи на стеклянной перегородке своего кабинета. Достала книгу. Положила на стол. Свет от лампы падал на переплет, и на миг ей показалось, что кора-кожа втянула свет, не отразив ни луча.

Она открыла на первой странице.

Текст был написан от руки — не острым готическим шрифтом из фильмов, а живым, неровным почерком. Чернила меняли цвет: от угольно-черного до темно-зеленого, цвета старой хвои. Катя провела пальцем по строке, и почувствовала под подушечкой тепло, почти пульс.

«Странники не приходят извне. Странники просыпаются внутри. Тот, кто коснулся Книги в час перехода, уже не сможет уснуть прежним сном».

— Что за чушь, — прошептала Катя.

Но не закрыла.

Она достала телефон и сфотографировала страницу. Потом еще одну. Потом ту, где был изображен странный символ — корни-тропы. Загрузила снимки в поиск по картинкам.

Ничего.

Она пробовала разные формулировки: «книга с корнями на обложке», «гримуар переходов», «артефакт Странники». Поиск выдавал статьи о ролевых играх, обложки фэнтези-романов и фотографии старых дубов из заповедника «Кологривский лес».

Катя откинулась на спинку кресла, потерла виски. В голове гудело.

— Слушай, — голос Славы возник прямо за спиной, и Катя подпрыгнула, захлопнув книгу с глухим стуком. — Ты прости, я не подглядывал. Но у тебя лицо такое, будто ты расшифровываешь «Энигму». Что ищешь?

— Ничего. Личное.

— Ага, — он не двинулся с места. Стоял в проеме двери, сунув руки в карманы джинсов, и смотрел не на Катю, а на край книги, торчащий из-под её ладони. — Можно?

Она не ответила. Слава сделал шаг, потом еще один.

— Можно мне просто… посмотреть?

В его голосе не было праздного любопытства. Было что-то другое. Катя медленно убрала руку.

Слава не стал открывать книгу. Он положил ладонь на переплет и замер. Катя видела, как дрогнули его пальцы. Как изменилось выражение лица — исчезла привычная рассеянность, взгляд стал острым, собирающим.

— Она… — он запнулся. — Она живая, да?

— Ты чувствуешь?

— Не знаю, — он отдернул руку, будто обжегся. — Я думал, это просто баги восприятия. Знаешь, когда долго сидишь за монитором, начинает казаться, что у всего есть пульс. У техники, у проводов. А тут…

— Что «тут»?

— Тут не кажется.

Слава выдохнул, шумно, как после бега, и вдруг заговорил быстро, сбивчиво:

— У меня дед был, лесник. Он про книги рассказывал. Не такие, но… Он говорил, что раньше, до революции, в наших краях ходили люди. Их звали по-разному: проводники, вешние, дорожники. Они не колдовали в привычном смысле. Они умели видеть, где заканчивается одна дорога и начинается другая. И если надо было передать весть или предмет в нужное время — шли к ним. Дед говорил, у них была книга. Одна на всех. — Он поднял глаза на Катю. — Он называл её «Перелёт».

Катя смотрела на Славу. На его смешные круглые очки, на взлохмаченные волосы, на потертую футболку с логотипом «X-Files». И видела в нем то, что не замечала раньше: внимательность человека, привыкшего видеть сбои в системе.

— Что ещё говорил твой дед?

— Что книга выбирает. Не тех, кто ищет силу. А тех, кто стоит на пороге. В момент, когда одна жизнь кончилась, а новая ещё не началась. — Он помолчал. — Ты на пороге, Кать?

Она не ответила. Она думала о пустой квартире, в которую возвращается каждый вечер. О незащищенном дипломе, который так и не понесла утверждать. О звонках матери, на которые перестала отвечать. О том, что последние три года ей казалось: она едет, но не движется с места.

— Я не знаю, — сказала она.

Слава кивнул, принимая ответ.

— Если захочешь показать книгу кому-то, кто знает больше… Я могу узнать у мамы. Она сохранила дедовы тетради. Там про символы есть. Про эти, — он кивнул на обложку.

— Зачем ты это делаешь?

Слава пожал плечами.

— Я всю жизнь чиню то, что ломается. А это, — он снова посмотрел на книгу, — не сломалось. Оно просто… ждало. И теперь я вижу, что оно работает. Мне интересно, как.

Он ушел к своим мониторам, оставив Катю наедине с книгой и тишиной офиса.

Она открыла снова, на этот раз наугад — примерно в середине. И замерла.

Страница была заполнена не текстом. Это был рисунок, выполненный с почти фотографической точностью, но странными, текучими линиями — будто рисовали не кистью, а дымом или струей воды. На рисунке была изображена остановка. Желтый навес, скамейка, вросшая в землю. И фигура женщины, сидящей на краю скамьи.

Та самая женщина. Та самая остановка.

Под рисунком — три слова, выведенные тем же изменчивым почерком:

«Она передала. Ты приняла».

Катя захлопнула книгу. Сердце колотилось где-то в горле.

Телефон на столе мигнул — входящее сообщение. Незнакомый номер.

«Ты прочитала первую страницу. Теперь ты видишь нас. Не бойся. Мы не причиним вреда. Мы просто хотели сказать: добро пожаловать в путь. Скоро наступит 03.12. Не пропусти».

Катя развернулась к окну. За стеклом, в темноте, горели огни ночного города. Где-то там, за сотнями крыш и перекрестков, ждал декабрь. И женщина на остановке ждала. И книга под её ладонью пульсировала ровным, живым теплом.

— Кто вы? — спросила Катя вслух, обращаясь к пустоте.

Тишина ответила ей мерцанием офисной техники в режиме ожидания. Красные, зеленые, синие огоньки перемигивались, как сигнальные маячки в ночном лесу. И где-то в углу, негромко, сквозь наушники, Малдер говорил Скалли: «Истина где-то там».

Катя поверила.

Наконец-то, впервые за долгое время, она знала, куда ей двигаться. Она просто не знала, во что это её приведет.