Как это было. Птичье царство. Воспоминания мамы

   Необычен был мир деревни в ту пору. Дом деда стоял крайним в деревне, окруженный большим фруктовым садом, а всю ту усадьбу в свою очередь окружали маленькие пруды, ручейки и большой пруд. В маленьких заросших прудиках царила своя дикая жизнь. Туда не попадали ни утки, ни гуси, вода была чистой, ее брали для бань, а дети целыми днями просиживали у этих водоемчиков, изучая их мир.. Там цвели необыкновенные цветы, страшила темная и вязкая глубина. Водные обитатели всегда оставались обьектами для изучеия и детских фантазий. Там никто никогда не купался, - было как - то не принято. Лягушки там жили совершенно разных цветов и размеров – зеленые, желтые, серые, черные и коричневые. При этом обнаруживалось, что у некоторых лягушек головастики выводились маленькие и лягушатки получались малюсенькие, а у некоторых выводились большие головастики, ну просто огромные. Поймать такого головастика было и страшно и, считалось удачей. Ведь ловцу Наталье тогда могло быть всего 3 – 4 года. Про большой пруд говорить особо нечего, он был неинтересный, хотя и играл для жителей деревни гораздо большую роль. В нем плавали бесчисленные утки и гуси, собиравшиеся сюда из близстоящих домов. В Кладовицах эти птицы были особо излюбленной  живностью, видимо сама природа указывала жителям, чем лучше заниматься здесь, – водоплавающей птицей. А птица эта заделывала так пометом все подступы к пруду (как впрочем, и деревенскую улицу), что к такому положению надо было привыкнуть. Не освоившийся человек, попав в такую ситуацию, мог остаться стоять на одной ноге, не найдя места, куда ступить другой.
   Пруд под натиском этой армады птиц приобретал соответствующий вид. Содержащуюся в ней жидкость водой можно было назвать с большим трудом, и то в ночное время, когда он отдыхал от своих многочисленных квартирантов. В светлое же время суток это была серая мутная жижа со специфическим запахом. Вероятно, не одна перина почила на дне этого водоема. Однако зимой, когда пруд замерзал и большая часть его летних обитателей же была съедена, природные процессы делали свое дело – вода мало – мальски очищалась, вырубалась большая прорубь и оттуда можно было брать воду для скота и кое – каких хозяйственных нужд.
   Колодцев  с вкусной водой для питья почему – то в деревне было мало. Еще одной примечательностью деревни были многочисленные  индюки. Эти, наводящие ужас на детей и незнакомых прохожих, важные и надутые птицы гуляли прямо по улицам. А почему бы и нет? Главная деревенская улица была непроезжей для машин. Впрочем, машинам там было делать нечего, и ехать некуда, ибо как средство передвижения в то время и в той деревне машина не представлялась. Деревня Кладовицы, находившаяся в прямом смысле в трех шагах от райцентра и соединявшаяся с Локней – немаловажной железнодорожной станцией, откуда поезда шли и в Москву и в Ленинград, и в Киев и в Одессу и т.д. жила тихою захолустной жизнью, которая не представлялась в деревнях, находившихся на много километров дальше Локни.
   Непроезжая грязная дорога с лужами, не пересыхающими даже летом, которые не только объехать, но трудно и обойти, старые, ветхие крошечные домики, да несколько построек, которые можно ли было назвать домами. Деревня стояла на совершенном болоте, и в весеннюю и осеннюю распутицу было интереснейшим приключением переправиться через канаву, ручей или мочалину, не зачерпнув воды в сапоги.
   Массивы тростника, камышей и осоки посередине деревни компенсировали отсутствие реки и леса. А уж о том, что река и лес являются необходимейшим условием для нормальной жизни, маленькая Наташа знала с рождения. Все это присутствовало в ее родной деревне Бородино. Это был уже несколько иной мир, отличающийся в сторону цивилизации. А вот завести в Бородино гусей считалось делом безнадежным. Об индюках и разговор  не заводился. Даже куры были в опасности. Ведь шоссе, на котором стояла деревня, оно и есть шоссе...