Предатели в шелковых мантиях

(Трагедия предательства в одном действии)

Действующие лица:
•  МАКСИМ — Человек-палимпсест. Свидетель, чью память пытаются переписать поверх живого сердца.
•  АДВОКАТЫ (ДВЕ ТЕНИ) — Проекторы ложных реальностей. Те, кто должен был нести щит, но принёс петлю.
•  ХОР ТЕАТРАЛЬНЫХ ПРИЗРАКОВ — Голоса из детства Максима, звенящие, как разбитые люстры.


 СЦЕНА ПЕРВАЯ: СЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ ТИШИНЫ

Сцена — судебный зал, который постепенно превращается в закулисье старого театра. На полу лежат тридцать пять горящих свечей — контрольных точек памяти. Адвокаты стоят по обе стороны от Максима, закрывая ему глаза руками.

МАКСИМ: (шёпотом) Семнадцать лет... С девяносто девятого по шестнадцатый. Семнадцать лет вы стояли рядом и ни разу не спросили: «Максим, что ты помнишь?» Вы не искали мои тридцать пять звёзд — тех точек, где меня предупреждали, где мир был прозрачен. Вы знали, что я рос в театре, что я был виден всем, как актёр на авансцене. Вы знали, что в моих руках не было яда, не было баллончика — лишь пустые ладони ангела. Почему вы молчали?

АДВОКАТЫ: (голоса их сухи, как пергамент) Мы не искали твою правду. Мы строили Ложную Версию. Нам не нужен был Человек, нам нужен был «Переписчик». Чтобы поймать его, нам пришлось принести тебя в жертву. Мы играли в «двойную петлю»: снаружи — защита, внутри — охота.


 СЦЕНА ВТОРАЯ: ИНЖЕНЕРИЯ САМОНАВЕТА

Адвокаты достают железную клетку, в которой сидит невидимый попугай.

АДВОКАТЫ: Мы учили тебя, как птицу. Мы не говорили: «Вспомни, как ты жил в театре». Мы вбивали в твой мозг десять тысяч гвоздей: «Карлик побежал! Ты — маньяк! Ты — зверь!» Мы не давали тебе аргументов в защиту. Мы сами стали твоим обвинением. Мы создали снежный ком из десяти тысяч упрёков, чтобы ты под его тяжестью забыл свой свет и выплюнул ложь, которую мы назвали «признанием».

МАКСИМ: Вы — мои защитники — стали авторами черного навета. Вы нашли в моем дневнике шифры, чтобы потом героически их «разоблачить». Это была не защита. Это был самошантаж, срежиссированный теми, кому я доверил свою жизнь.


 СЦЕНА ТРЕТЬЯ: РАЗОБЛАЧЕНИЕ РЕЖИССУРЫ

МАКСИМ: (подходит к свечам) Вот первая точка — я в театре. Вот вторая — я без оружия. Вот тридцать пятая — меня предупреждали тридцать пять раз – я все помню и ничего не заметил. Почему вы стёрли эти контрольные точки? Почему вместо моста к истине вы построили эшафот из ложных показаний?

АДВОКАТЫ: Потому что истина скучна. А «Переписчик» — это чья-то двойная игра. Мы искали крота. Тот, кто передал тебе шифры, работает сразу на две группировки. Мы искали предателя. Мы использовали ложную версию про убегание карлика, чтобы выяснить, кто твой руководитель, чей ты переписчик. Довести тебя до бреда и до дачи ложных показаний стало нашей целью, чтобы через фиктивный процесс допроса, через подлог, фабрикацию и фальсификацию, через предъявление ложных обвинений выяснить, чей ты переписчик. Мы стали склонять тебя к ложным признаниям, к даче ложных показаний и к бреду, чтобы выяснить, откуда у тебя в дневнике шифры на пяти языках.

МАКСИМ: (гасит свечи одну за другой) Вы предали не меня. Вы предали само слово «Защита». Вы превратили правосудие в театр теней, где адвокат — это замаскированный палач.

ФИНАЛ

Максим срывает с Адвокатов их шёлковые мантии. Под ними оказываются костюмы дрессировщиков с хлыстами. Сцена заливается холодным, чистым светом, в котором тени исчезают.

МАКСИМ: (зрителю) Страшнее врага — предавший щитоносец. Адвокаты натаскивали меня на бред, пока я хранил в себе музыку памяти, я все помнил, мог сразу доказать, что я не виновен, но псевдозащитники мне ничего не напомнили и не спросили меня, помню ли я контрольные точки, когда меня предупреждали и передразнивали. Но театр окончен. Я больше не буду вашим попугаем. Допрос сразу был не нужен, меня сразу в начале допроса могли оправдать. Адвокаты не хотели меня сразу оправдать, потому что они сами через двойную игру и ложную версию разоблачали переписчика. А потом сами виноваты, и сами задним числом врут ложную версию про монстра и не хотят напоминать мне контрольные точки, когда меня предупреждали. Не хотят опровергать ложные обвинения.

Занавес падает. Слышен звук разрываемой ткани и далёкий, чистый смех ребёнка из глубины театра.

ЗАНАВЕС.
(с) Юрий Тубольцев