Возвращение 3

- 3 -
 Эльфус проснулся от странного звука. Наверное уже было утро. Вокруг всё шумело и звучало, словно вся нечисть выскочила из адских врат. Порывы ветра забрасывали снежную крупу в узкий лаз убежища. У входа намело сугроб. Снег лежал на меховой парке, в которую Эльфус на ночь засовывал ноги, и не таял.
 Первой обычно подымалась дикарка. Сегодня девка и не думала шевелиться. «Вообразила, что может валяться сколько вздумается, коль переспала с хозяином,- с неприязнью подумал оруженосец,- но что поделаешь? Я слуга, пора вставать!»
 Юноша подполз к выходу, растолкал снегоступом, как лопатой, снег, попробовал выйти наружу. Ветер сбил с ног…

 Метель бушевала двое суток. Беглецы сидели в яме. Эльфус и Балдуин избегали смотреть друг другу в глаза. О случившемся ночью не говорили. Дикарка была оживлённа и заботлива. Отрезала мужчинам по крохотному кусочку жёлтого сала, нестерпимо вонявшего рыбой.
 Чтобы не задохнуться, расчищали вход. Топили снег в мешке из моржовых кишок, поочерёдно согревая его своими телами, и пили эту воду. Утро третьего дня встретило беглецов оглушающей тишиной.


 Боль сломила Михаила. Краснота поднялась до паха. Нога почернела и стала вонять. Монах то впадал в неистовство, кричал и грозил небу кулаками, то со слезами на глазах молил Бога о прощении.
 Балдуин понимал, что по морю от норманнов не уйти, но продолжал упрямо править на север.
- Граф, бросьте меня! Берите запасы, бегите к Германскому морю. Я уведу погоню, -глаза монаха горели отчаянной решимостью.
- Не болтай глупости,- грубо оборвал Михаила Балдуин,- мы либо вместе спасёмся, либо погибнем. Святой отец, мы тебе обязаны жизнью. Не обрати ты язычников в веру Христову, болтаться нам в роще Одина, словно спелые груши!
Монах упрямо потряс головой:
- Граф, мой грех страшен, я не заслуживаю Вашего прощения!
- О какой вине ты всё время твердишь, друг мой?
 «Друг мой, друг мой»,- передразнил графа Михаил,- глупец, ты всех считаешь друзьями. Протри глаза, несчастный. Ты думаешь, под Парижем мы случайно попали в засаду? Знай, в лапы норманнов вас привёл я по приказу вашего «лучшего друга» Эбля!
- Ты лжёшь,- с трудом выдавил из себя Балдуин
- Не лгу! Ты это знаешь, только боишься в том признаться,- перебил Балдуина монах,- я скоро умру. Зачем мне лгать перед лицом вечности?
Балдуин молчал. Море дышало. Длинные волны с протяжным шумом набегали на недалёкий берег.
- Граф, некто очень могущественный делает всё, чтобы Вас погубить,- прошептал монах.
 Кусочки головоломки сами собой сложились в голове несчастного рыцаря: турнир, гнусное судилище, поединок с графом де Бульоном, предательство Эбля.
- Император Карл? Зачем ему моя смерть?
- Не догадываетесь, Ваша Светлость? Я случайно подслушал тайный разговор между аббатом и де Вала. Барон намекал, что император дал задание избавиться от Вас, чтобы жениться на Вашей жене. Элинор и Карл даже тайно обручились во время визита Вашей жены ко двору. Вы не видели у неё перстня с алмазом?
- Я жену не видел с тех пор, как Карл поручил мне оборону Парижа,- выдавил с трудом из себя обескураженный граф.
Ядовитая стрела, пущенная рыжей ведьмой, попала в сердце несчастного рыцаря.
 Кричали чайки, ветер свистел в снастях, журчала вода за тонкими досками борта.
 В утлой лодке среди холодных, северных вод умирал прежний Балдуин.
 Новый Балдуин родился не сразу. Граф парижский до последнего боролся за жизнь монаха. Только когда брат Михаил испустил дух, и его душа отлетела к Богу, Балдуин направил лодку к берегу.
 Беглецы оставили тело монаха в лодке, взяли припасы и углубились в лес.
 Почти сразу наткнулись на тропу, которая вывела их к стойбищу...


Люди из Хельгфьёрда пережидали пургу в палатке. Ветер рвал шерстяное полотнище. Сырые ветки не хотели гореть, больше давали дыма, нежели тепла. Гарди во сне храпел, словно горный тролль. Болли таращил бессонные глаза в мятущуюся пустоту за шерстяным пологом, проклинал свою участь, франков, покойного отца, конунга Харольда, старого Гарди. Болел нос, обожжённый на солнце, мёрзли ноги, после вяленой рыбы нестерпимо хотелось пить. Больше всего новый ярл сейчас хотел бы оказаться в постели толстой Тофы, но вокруг были только темнота, холод, завывания ветра, кашель, стоны и хриплое дыхание уставших товарищей.

 Воины ворчали. Новый ярл лишен удачи. Служить такому — нарушить волю богов. «Зачем гоняться за двумя полудохлыми рабами? Проще перерезать Гундосому глотку. Ярла они себе найдут. Взять хоть Гарди. Человек он родовитый и опытный,- думали воины,- чем не ярл?»
 Болли учуял опасность. Спешить на встречу с синерожей Хель не хотелось.
«Друзья,- сказал он,- я не сошёл с ума. Раб Балдуин - могущественный на своей родине человек. Если мы получим за него выкуп, богаче нас людей на севере не будет. Клянусь Тором, честно разделить меж вами добычу!» Тень недовольства слетела с хмурых лиц. Первый раз в жизни новый ярл услышал восторженные крики своих людей: «Да здравствует Болли! Клянёмся тебе в верности! Удача твоя велика, любимец Одина!»
 Болли почувствовал, как новая могущественная сила наполнила смыслом его прежнее, никчёмное существование. Ради этого чувства стоило жить.
 Надевая снегоступы, Гундосый случайно поймал брошенный на него неприязненный взгляд Гарди. Новый ярл не отвёл глаз: няньки ему больше не нужны.
 «Рассыпаться цепью,- приказал Болли, -искать следы. Первому кто найдёт, от меня серебряная монета!»
 Слова нового ярла воины встретили восторженными криками.

 Долина окончилась горным цирком. Как передовые укрепления один над другим громоздились моренные валы. Среди заснеженных стен, теряющихся в вышине, крепостными контрфорсами торчали чёрные скалы.
 Граф озадаченно хмыкнул. Такой подлости от судьбы не ожидал. Стена, возведённая божьим промыслом, была много выше стены любой крепости.
Безопасней было вернуться назад и искать другой проход. Но вернуться им не дали…

 Цепочку следов, неровной строчкой уходящую меж крутых склонов, первым увидел востроглазый мальчишка Кнут. «Из тебя выйдет добрый воин!»- похвалил мальца Болли, вручая обещанную награду. Парень посмотрел на своего нового ярла восторженными глазами. «По крайней мере, этот будет за меня»,- подумал Гундосый. Пурга нанесла снега в долину снега, но по тропе, оставленной беглецами, идти было легко. Люди приободрились, в глазах вспыхнул охотничий азарт. Перешли замёрзшее озеро и полезли на крутой снежный холм с торчащими из него тут и там чёрными камнями…

 Из-за перегиба, как утки из воды, вынырнули юркие фигурки. Погоня оказалась ближе, чем рассчитывал граф. «Дьявол,- выругался Балдуин,- сколько их?» «Четырнадцать, Ваша Светлость!»- вымолвил оруженосец упавшим голосом. С такой кучей врагов даже его хозяин не справится. «Мне бы лук,- подумал Эльфус, -уж я бы всадил стрелу прямо в ненавистную харю гундосого родственничка, а там будь что будет».
 «Не уйти,- решил Балдуин,- придётся принимать бой!»
 Рыцарь огляделся в поисках подходящей позиции. С трёх сторон заснеженные крутые склоны, с четвёртой безжалостные враги. «Если удастся раньше норманнов подняться на гребень, можно отбиваться камнями как с крепостной стены,- решил граф, -на стене даже безоружный мальчишка и дикарка воины».
- За мной!- решительно скомандовал Балдуин и побежал к склону.

 Отчаяние охватило Паму. С тюком на склон не залезть, а без вещей не выжить. Может люди в железных шкурах её не тронут? Если муж не может её защитить, зачем ей такой муж?
 Женщина сбросила с плеч тюк, села на снег, опустила на лицо капюшон и закрыла глаза.

 Кнут первым подбежал к фигурке маленького человечка, оставшегося под склоном, хотел рубануть топором. Удержал руку, подцепил врага за капюшон меховой парки, сильно дёрнул. Человечек легко, как неживая кукла, опрокинулся на спину. На Кнута уставились испуганные карие глазки. Девчонка…
- Быстрее! Не дайте им уйти,- крикнул Болли. Радостное возбуждение переполнило сердца — закончились мытарства погони. Осталось протянуть руку и взять добычу. Внизу ждёт стойбище с туземными девками, а потом… потом денежки за знатного франка. Загордимся, запируем. Соседи сдохнут от зависти!

 Балдуин оглянулся. Дура-девка осталась сидеть на снегу. «Ну и чёрт с тобой!»- с какой-то непонятной для себя злобой подумал граф и полез выше.
 Под толстым слоем свежего снега наст, как доска. «Подняться не успеем,- решил Эльфус,- чего хозяин копается, для норманнов удобную тропу делает?» Щемящее чувство неотступное, как зубная боль, наполнило душу. «Пусти, Ваша Светлость»,- попросил оруженосец Балдуина. Граф шагнул в сторону. Юноша побежал вверх по склону. Балдуин попытался не отставать.
 Поднялись в пол горы, когда норманны подошли к подножью. Неподвижная фигурка дикарки осталась лежать на снегу. Что-то похожее на жалость шевельнулось в душе графа: «Напрасно убили. Девка ни в чём не виновата».
 Люди Болли вытянулись по склону живой, юркой цепочкой.
 Свежий снег полз под ногами беглецов. Небольшие комки срывались вниз, набирая скорость, катились по склону, становились больше.

 Комки снега расчертили склон прерывистыми линиями. Граф остановился и с силой всадил посох в заледенелый снег. От высоты кружилась голова. Мальчишка успел убежать далеко вперёд. «Что, я муха по стенам ползать?»- рассердился Балдуин.
 Внимание графа привлекли крики Эльфуса. «Чего разорался?»- Балдуин задрал голову. Его парень застрял у козырька, воздвигнутого ветрами из снега и льда по верху горы. Препятствие, снизу казавшееся пустяковым, в действительности было непреодолимым. Оруженосец в бессильной ярости колотил палкой по нависшей над ним преграде. Напрасные старания! Дальше хода не было.
«Чтоб я сдох!»- вслух выругался Балдуин и зло сплюнул на ненавистный снег. Придётся драться здесь.
 Парижский граф приготовился дорого продать свою жизнь.

 Пама открыла глаза. Жива. Железные её не тронули, но белобрысый урод с топором чуть не оторвал капюшон. Себе рви, никаких ниток не напасёшься! Тюк с вещами валялся рядом. На сердце отлегло. Женщина вцепилась в свой драгоценный мешок и прижала его к груди.
 Высоко, там где гребень горы соединяется с небом, увидела крохотные фигурки. Двое маленьких человечков беспомощно прилипли к склону. Как волки оленей, их обступили враги с копьями в руках. Казалось удивительным, почему все эти люди не падают оттуда, так крут был склон.
 Её новый муж выхватил свой длинный нож. Солнечным светом блеснула драгоценная рукоять. Бесполезно. Крошечный человек в железной шапке натянул тетиву смертоносного лука. Сердце Памы зашлось от ужаса…

 Враги скалились из-за щитов. Балдуин ощутил себя затравленным зверем. От ярости зашумело в ушах. «Спокойно,- сам себе сказал граф,- ты всегда знал, что когда-нибудь это произойдёт».
 Болли не был дураком, чтобы соваться под меч франка. Пусть Гарди рискует. Новый ярл вынул лук, наложил на тетиву стрелу и спрятался за спинами своих воинов.
 «Конунг, сложи оружие. Вспомни, мы неплохо ладили. Клянусь Тором, не причиню тебе зла. Твой король тебя выкупит. Сдавайся»,- попытался уговорить франка Болли.
 Кнут стоял на полшага впереди шеренги воинов и хорошо слышал, что говорил его хозяин. Юному норманну стало стыдно за просящие нотки в голосе своего ярла. Негоже вождю так разговаривать с беглым рабом!
 Франк выглядел расслабленным. Кнут решил, что достанет его своим копьём, снова отличится и заслужит награду.

 Человечек попытался ударить её мужа. Быстрой молнией сверкнул длинный нож. Крохотная фигурка нападавшего сложилась пополам, выронила копьё и кувыркаясь, как сбитая камнем куропатка, полетела вниз.
«А-яй!- завизжала Пама и зажмурилась от страха. Сейчас враги убьют её безрассудного мужа, и ей придётся искать нового.
 Вдруг раздался непонятный, идущий сразу со всех сторон звук, словно тяжко вздохнула гора. Глаза пришлось открыть. По верхнему краю склона пробежала черта, будто сам господин мира Веральден-ольмэй взмахнул гигантским ножом и одним движением рассёк снежное поле, как опытная хозяйка брюхо жирного лосося.
 Склон смялся, пришёл в движение. Посыпались люди с горы. Раздался страшный грохот. Поднялись клубы снежной пыли.
 Пама схватила мешок, со всех ног бросилась прочь.

 Безрассудные мужчины разбудили зверя, живущего в горе. С жутким рёвом белое чудище промчалось по склону, настигло убегавшую маленькую женщину и сбило с ног…

 Убив дерзких людишек, рискнувших нарушить его покой, снежный дракон застыл на дне долины.

 Голодно. Полярные лисицы дочиста объели тушу павшего от бескормицы северного оленя. Ветер и солнце выбелили кости. Молодой ворон попытался содрать с безглазого черепа остатки волокон мышечной ткани, с которыми не смогли справиться острые зубы голодных лисиц. Протяжный звук, похожий на раскаты грома, вспугнул птицу. Ворон подпрыгнул, взбивая воздух жёсткими маховыми перьями, взлетел. Струя от нагретого солнцем склона подняла птицу в небо.
 Гремело в соседней долине. Ворон забрался выше, перевалил гребень, стремительной тенью скользнул вниз. Сквозь снежную пыль зоркие глаза голодной птицы увидели ободранный до камней склон, длинный лавинный след.

 Ворон снизился, широко раскинув крылья, промчался над лавиной. В самом верху, там откуда начало движение беспощадное, белое чудовище, увидел торчащую из снега человечью руку.
 Еда!

 Боль вернула оруженосца к жизни. Кто-то сильно, до крови ущипнул за большой палец. Эльфус разлепил веки. В глазах белая пелена. Снег. С трудом высвободил голову и руки из плена. Выплюнул снег изо рта. Тощая ворона проворно отскочила в сторону, с возмущением принялась разглядывать ожившую еду. «Это ты мне руку продырявила?- спросил юноша,- кыш, проклятая!»
 Эльфус огляделся. Он там же, где их настигли враги - в самом верху горы. Поднялся на четвереньки. Заглянул в долину. Увидел внизу под собой след лавины, похожий на застывший на бегу водный поток. Крикнул: «Эй!» В ответ - звенящая тишина. Один! В голове несчастного юноши каша из чувств и обрывков мыслей: «Погибли! Погибли все. Бедный хозяин! Я выжил. Я один - под чужим, враждебным небом».
 Страх и тоска парализовали волю несчастного оруженосца, слёзы выступили на глазах. Эльфус охватил голову руками и глухо застонал. Ворон с надеждой посмотрел на человека: «Может сдохнет?» «Не дождёшься!»- крикнул вороне Эльфус.
 Мальчишке нестерпимо захотелось найти виноватого в своих злоключениях. Погибший хозяин на эту роль больше не годился. Нужен был кто-то больше и могущественней Его Светлости. Эльфус поднял лицо к равнодушному синему небу. «Бог,- заорал мальчишка,- злой Бог, ты меня слышишь? Ты глуп, Христос. Зачем ты оставил мне жизнь, забрав моего доброго хозяина, зачем лишил Францию её защитника?»
 Словно в ответ на его стенания, рядом, будто из-под земли, раздались сдавленные ругательства. Юноша почувствовал, что под ним шевелится что-то живое. Эльфус вскочил на ноги, принялся лихорадочно копать.
 Из под снега появилась недовольная физиономия хозяина. Нос ободран о наст, под глазом, не отцветший с ночи пленения, жёлто-зелёный синяк в пол лица. «Чего разорался? Слазь с меня!» Граф вылез из сугроба, словно небесный воин Гавриил из облака - в руках острый меч, глаза яростно сверкают.
- Где норманны?- спросил Балдуин
- Ваше Сиятельство, слава Богу, Вы живы! Нет больше норманнов. Всевышний сам отомстил им за наши мучения!- ответил слуга.
 От пережитой опасности и избытка чувств Эльфус заплакал. «Ну, будет тебе, будет...»- сказал Балдуин. Скрывая предательские слёзы, внезапно навернувшиеся на глаза, граф отвернул в сторону лицо и снисходительно похлопал верного оруженосца по спине.

«Эййяя, эйяяя!!!»- завопил кто-то в долине пронзительным, как у чайки голосом. Хозяин и слуга дружно обернулись на крик. На бугристом теле лавины увидели крохотную фигурку дикарки со знакомым тюком за плечами.