Подкова

1.
Военный лётчик 1 класса,  гвардии майор Михаил Камарчагин  всегда и в любом строю оказывался посередине шеренги. Так было в школе.  Так было в училище. Так было и в строевой части. Роста  чуть выше среднего, Камарчагин имел такие широченные плечи, что напоминал обломок скалы, очертаниями похожий на  равнобедренный  треугольник  вершиной вниз. Силой обладал недюжинной: накручивал на большой палец левой руки  гвозди-двухсотки, легко превращал  новые отрывные календари в никому ненужный бумажный хлам.
Как то,  ещё  будучи курсантом  Барнаульского высшего военного авиационного училища лётчиков,  Камарчагин брякнул  соседу  по казарме  и вечному сопернику на занятиях по физподготовке - Ваське Терёхину, что для него не проблема - сломать лошадиную  подкову. Тот не поверил. Поспорили на ящик шампанского с отсрочкой платежа до вожделенного момента водружения лейтенантских погон на предназначенное для них место. Подковы в училище не нашлось. Но желание уличить Михаила в хвастовстве было настолько сильным, что  заставило оппонента написать  родителям  письмо с просьбой прислать  будущую "жертву" богатырской силы в посылке.
Вскоре, на имя Василия Терёхина,  из далёкой станицы Донского края пришёл  по почте небольшой фанерный ящичек,  обшитый белой материей, аккуратно  подписанный  синим химическим карандашом. Содержание посылки  не надолго, но очень обрадовало сослуживцев будущего лётчика:   донская вяленая тарань, сушёные абрикосы, рассыпчатое солёное печенье,  замешанное матушкой  на смальце, продирающий до пяток дедовский самосад - всё довольно быстро было рассовано за щёки; попрятано  по карманам и   тумбочкам; выпущено вонючими дымными кольцами домашней махорки в атмосферу. Хозяину, увы, досталась только горсточка печенья и пустой посылочный ящик со свежеоткованной в станичной кузнице воронёной подковой.
Терёхин был не в обиде за произведённое раскулачивание его провианта.  Главным для него было  сейчас  то, что    в  его руках оказалось  непобедимое  тайное  оружие: подкова по просьбе внука была откована  дедом Поликарпом из булатной стали, из которой делались лучшие донские клинки.  По семейным преданиям,  сам Семён Будённый, возглавляя  стремительные   кавалерийские  атаки  Первой Конной армии, размахивал шашкой, выкованной  кузнечным мастером  Никифором - прадедом Василия  Терёхина.
На другой день, в свободное от службы время,  за закрытыми дверями  ленинской комнаты, в ожидании  небывалого шоу собралась вся учебная  эскадрилья. Терёхин торжественно  достал из кармана гимнастёрки  завёрнутую в чистую фланелевую   тряпицу  увесистую подкову,   с любовью во взгляде  развернул её  и, театрально, на вытянутых руках,  преподнёс  стоящему напротив Камарчагину.
Михаил повёл богатырскими плечами, крепко ухватил  подкову с обеих сторон. напрягся, что есть мочи, левой рукой толкая один из "рожек" от себя,  второй "рожек" - правой рукой потянул в обратную сторону. У зрителей в ту секунду  не было ни малейших сомнений: усилий,  затраченных Камарчагиным, с лихвой хватило бы на то, чтобы свернуть набекрень  рогатую голову самого яростного  тысячекилограммового  быка в испанской корриде.
Подкова разогнулась, все видели это.  Но никто не ожидал того, что произошло дальше: железяка со свистом вырвалась из рук богатыря,  и, приобретая форму, полученную при рождении,  описав широкую дугу, предательским реактивным снарядом врезалась в висящий на стене застеклённый  портрет Верховного  Главнокомандующего - Леонида Ильича Брежнева. Это была немая сцена.
Потом был "разбор полётов". "Задушевные" беседы с начальником училища генералом  Панкратовым. Спорщики получили по трое суток ареста. Портрет Леонида Ильича реставрировали, в раме заменили стекло,  всю  конструкцию бережно водрузили на прежнее место. Курсанту  Терёхину, конечно же,  пришлось рассекретить "тайное" оружие, коим являлась булатная подкова. Начальник особого отдела майор Бугров оказался умным, ироничным человеком. Дело заводить не стал. Посмеялся и подарил "вещественное доказательство" -  злополучную булатную подкову несостоявшемуся "Илье Муромцу" - Михаилу Камарчагину.
Камарчагин в обозначенное время всё-таки выставил  проигранный  ящик шампанского Терёхину, но спорить по поводу своей  физической мощи зарёкся навсегда, хотя  и поломал с тех пор "по многочисленным просьбам трудящихся" не один десяток обычных железных подков. А та, воронёная, злополучная булатная  подкова, с клеймом  кузнеца Поликарпа Терёхина,  горделиво висит  над дверью квартиры лётчика Камарчагина.  На счастье.