Триптих архитектура смысла

1.     "Земля разобщенных (Сказание о Земле Сеннаар: Свет и Тени)"
2.     "Сталкер: Паломничество к несбывшемуся"
3.     "Солярис: Зеркало мыслящих вод"

Земля разобщённых (Сказание о Земле Сеннаар:
Свет и Тени)
(Эпическое полотно в пяти главах)

Оглавление

Пролог — Дыхание вечности.
Глава I: Пробуждение и Созидание — Подвиг первых строителей.
Глава II: Зенит и Гордыня — Каменный парус над бездной.
Глава III: Великое Разделение — Крах единого слова.
Глава IV: Музыка среди руин — Обретение гармонии в тишине.
Глава V: Тени прошлого и Память крови — Эхо в сердце поэта.
Эпилог — Бессмертие Творца.

Пролог

В степях широких, где рождался свет,
Где каждый камень помнит шепот лет,
Раскинулась земля, чье имя — Сеннаар,
Принявшая богов и смертных дар.

Здесь ветры поют о забытых боях,
О башнях, уснувших в глубоких песках,
И небо, склоняясь к ладоням реки,
Стирает сомненья и тени тоски.

Глава I. Пробуждение и Созидание

В преддверии веков, где время спит в пыли,
Из марева степей очертенья всплыли.
То Сеннаар — колыбель неостывших надежд,
Где мир еще чист, без греховных одежд.

Там Евфрат, словно сталь, под луной серебрится,
И жаждущий лев к водопою стремится.
Трава высока, и под тяжестью рос
Сгибается стебель, как нить золотых волос.

На берегах, где ил чернее ночи,
Труд закалял и руки, и пророчества.
Я помню запах опаленной глины —
Так пахнет жизнь в начале середины.

Женщины пели, мешая солому с землей,
Дети носили воду в кувшин за спиной.
И каждый очаг, что горел у реки в камышах,
Гнал прочь первобытный, пугающий страх.

«Смотри! — говорил седобородый старик, —
Мы строим не стены, мы строим великий язык!
Камень к камню — и будет рассказан сюжет
О том, как человек победил пустоту тех лет».

Глава II. Зенит и Гордыня

Растет зиккурат, подпирая зенит,
И ропот толпы, словно море, шумит.
«Мы выше богов! Мы — творцы своей доли!» —
Кричали они, опьяненные волей.

Взовьются террасы — за ярусом ярус,
Надутый гордыней, как каменный парус.
Семь ступеней к небу, семь кругов бытия,
Где «Мы» растворилось в надменном и призрачном «Я».

Пылал закат на медных воротах,
Отражаясь в расшитых золотом шелках.
Мы пили сок граната, глядя вниз,
Где облака цеплялись за карниз.

Но кедры Ливана, принесенные в дар,
Вдруг начали сохнуть, почуяв пожар —
Не тот, что в печах, а тот, что внутри,
Где гаснут смирения и правды огни.

А в небе сгущался незримый свинец,
И звезды смотрели: наступит ли конец?
Смех превращался в холодный приказ,
Огонь созиданья в глазах их погас.

Глава III. Великое Разделение

Замолкли флейты. Струны оборвались.
Слова, что прежде в унисон сливались,
Вдруг стали колкими, как битое стекло,
И время вспять невольно потекло.

Мир треснул, как скрипка в руках слепца,
Не стало ни образа, ни лица.
Лишь звук — искаженный, чужой, косой,
Омыл наши души соленой росой.

Брат смотрит в очи брату — и не видит,
И каждый в каждом — лишь чужого видит.
Огромный город, в камне воплощён,
Стал клеткой, где язык порабощён.

Разошлись пути. Вдоль берегов Евфрата
Пошли на север, в сторону заката...
А за спиной — остывший зиккурат,
Безмолвный призрак, в чьём грехе винят.

Глава IV. Музыка среди руин

Когда осела пыль великих стен,
И страх сковал сердца, забрав их в плен,
Среди обломков, в гулкой тишине,
Раздался звук — как шепот на войне.

Ветер играет в проемах пустых этажей,
Словно в органе, лишенном своих рубежей.
И тот, кто забыл слова матери и отца,
Вдруг в этой песне узнал черты своего лица.

Музыка — это мост через пропасть имен,
В ней каждый язык был внезапно прощен.
Не нужно кирпичных связок и медных оков,
Чтобы услышать дыхание вечных миров.

Пусть башня мертва — ее эхо поет в скрипаче,
В зажженной поэтом полночной, неяркой свече.
Мы снова едины, пока этот звук не угас,
Пока Сеннаар продолжает звучать среди нас.

Глава V. Тени прошлого и Память крови

Спит Сеннаар. Под саваном песков
Не слышно поступи и звона кандалов.
Но если вслушаться в полночный шепот гор,
Услышишь тот же вечный, древний спор.

Мы — дети тех, кто не достроил храм,
Кто разделил по роду и домам
Единый мир. Но в творческом огне
Нам видится тот берег в тишине.

Семь наций в жилах, три святых огня —
Всё это эхо Сеннаарского дня.
Когда в Тбилиси, в колыбели снов,
Ребёнок слышит зов иных миров.

Повенчаны музыкой судеб и логикой звезд,
Мы строим над бездной забвенья невидимый мост.
И в каждом аккорде, и в каждом сплетеньи стихов
Слышны голоса не замолкших вовек праотцов.

Музыка слов — как прилив нерастраченных снов.

Мы вновь возводим башню — не из плит,
А из молитв, что сердце говорит.
Не вверх, к звездам, где холод и обман,
А внутрь души, сквозь будничный туман.

Эпилог

Пусть ветер кружит прах седой зари,
Ты на руины с верой посмотри.
Сказание о Земле не знает слов «конец»,
Пока живёт в творении Творец.


Сталкер: Паломничество к несбывшемуся
(По мотивам фильма Андрея Тарковского “Сталкер” – увиденное И услышанное пробудило меня до дрожи …)

Пролог
(Шёпот Зоны)

Мир остывает. Ржавеют его пустые мосты.
Мудрость замолкла, истлела в пыли бесконечных страниц.
Мы — лишь паломники в поисках собственной пустоты,
В коконах лжи и в толпе одиноких, испуганных лиц.

Но за колючей чертой, где пробилась живая трава
Сквозь арматуру и прах рукотворных, сухих доктрин,
Ждут не сокровища, не золотые слова —
Ждёт тишина, где ты с Истиной будешь один на один.


Истина у порога
(По мотивам фильма «Сталкер»)

Часть I. Исход: Трое в тумане
(Начало пути — здесь мы заявляем их «изъяны»)

Они искали тайну в тишине,
В краях, где время замирает зыбко,
Где в заржавевшей, выжженной стране
Судьба сулит капризную улыбку.

Шли по гайкам, по кочкам, сквозь туман,
В Комнату Грёз, где гаснут все сомнения,
Не ведая, что главный их изъян —
В самом желанье чудо-исцеления.

Один — с расчётом, с миною в руках,
Другой — с пером, изъеденным цинизмом.
Они несли свой мелочный испуг
Сквозь призму Зоны, ставшую карнизом.

Часть II. Юродство Веры
(Сущность Сталкера — его отчаяние и его молитва)

А Сталкер плакал: «Мир совсем остыл,
Никто не верит, не горит душою...»
Он в этой Зоне призраком бродил,
Забыв, что Небо — здесь, над головою.

Он вёл их к цели, сам боясь дойти,
Боясь признать, что в Комнате — пустоты,
Коль нет в самом паломнике пути,
Коль сердце не готово для полёта.

Часть III. Порог (Момент Истины)

Затихли споры. Ливень над порогом
Смывал с лиц копоть, ложь и пыль дорог.
Они застыли пред суровым Богом,
Что в тишине каморки их подстерёг.

Бомба разобрана. И сломано перо.
И страшно сделать тот последний шаг...
Внутри — лишь пустота и серебро
Дождя, что льёт на выжженный овраг.

Там, в Комнате, не золото, не власть —
Там зеркало, что правду обнажит.
И Писатель побоялся в него пасть,
И Физик осознал, как он дрожит.

Они не вошли. И в этом был итог:
В бессилье мудрых — высшая цена.
Ведь чудо — не в пространстве между строк,
А в том, чем жизнь в конечном дне полна.

Часть IV. Жена Сталкера: Истинный Алтарь
(Центр поэмы — тихий подвиг любви, которая выше всяких аномалий)

А дома, в серой дымке очага,
Где каждый вдох оплачен был страданьем,
Ждала та, чья любовь — не берега,
А океан, не ведавший признанья.

Она не шла за чудом в дальний край,
Она сама была тем самым светом,
Что превращает этот горький рай
В ответ на всё, что не нашло ответа.

Из уст её — Евангельский напев,
В глазах её — прощенье за разлуку.
Своё «несчастье» свято возлюбив,
Она смиренно приняла их муку.

Ей не нужна пустая тишь Комнат,
Где эгоизм в желаньях торжествует, —
Она хранит тот сокровенный клад,
Где верность просто любит и тоскует.

Часть V. Мартышка: Сила без оков
(Финал Зоны — истинное чудо в немощи)

А на столе — за гранью всех миров —
Девчонка взглядом двигала пространство.
Без лишних гаек, споров и оков,
В святом, необъяснимом постоянстве.

Чудо не там, где аномалий круг,
Не в Золотых Шарах и не в порталах.
Оно в тепле переплетённых рук,
В «надобности» тех, кого так мало...

Эпилог. Возвращение в Сеннаар
(Итог пути — обретение дома)

Мы ищем вечность в выжженных полях,
Проходим мимо тех, кто ждёт у двери.
Но истина — в обыденных вещах,
В любви, которой не нужны проверки.

Земля Сеннаар — не призрачный предел,
Не миф, за коим надобно пускаться...
Она в семье. В сиянье добрых дел.
В умении прощать и оставаться.


СОЛЯРИС
(По мотивам фильма Андрея Тарковского «Солярис», который пробудил во мне чувства, ранее не испытанные)

ПРОЛОГ

Человеку нужен человек
(Размышление над «Солярисом»)

Зачем нам звёзд холодное сиянье,
Зачем миры, где пульс времён иной,
Когда в своём земном существованье
Мы не в ладах с заветной тишиной?

Мы рвёмся ввысь, в пустые коридоры,
К границам знаний, к Океану снов,
Но тянем за собою, как оковы,
Груз несказанных и колючих слов.

«Зачем вам космос?» — шепчет Океан,
Метаясь зыбко ртутною волною.
Ведь каждый там — обманутый титан,
Не сладивший с СОБОЮ И родною стороною.

Мы ищем смысл в мирах далёких,
Считаем пульс неведомых светил,
Но тонем в мелких, будничных конфликтах,
На нежность не жалея мудрых сил.

А истина — не в формулах и картах,
Не в блеске станций, скрытых в облаках.
Она — в полузабытых детских стартах
И в материнских бережных руках.

Нам нужен человек. Не бог, не разум,
Не высший свет, сияющий во мгле,
А тот, с кем можно поделиться сразу
Всем тем, чем мы болеем на Земле.

Мы грезим о контакте с внеземным,
Спешим обнять неведомые дали,
Но остаёмся горьким и чужим
Для тех, с кем рядом в комнатах проспали.

Для тех, чьё сердце бьётся за стеной,
Чьё ожиданье — высшая награда...
Но мы бежим за призрачной луной,
Не замечая любящего взгляда.

И в этом — Солярисный приговор:
Зеркальный блик в лицо нам бросит Океан.
Там Хари — как немой укор,
Как воплощённый совести изъян.

Не покорять — а каяться и слушать,
Вернуться в дом, где у порога мать,
Где можно вновь свою живую душу
В простых вещах и людях открывать.

Пролог
(Голос из Океана)

Прежде чем в бездну свою заглянешь усталым взором,
Прежде чем ртуть Океана слизнёт твой последний след,
Память закружит тебя в бесконечном и горьком споре,
Вызвав фантомы из праха на призрачный белый свет.

Не в миллионах миль, не в холодных чужих мирах —
В тесной каюте, где совесть дрожит одинокой свечой,
Встретишь ты то, что годами хранил как забытый прах,
Встретишь себя — под обманчивой, тонкой пеленой.

КОСМИЧЕСКАЯ КУПЕЛЬ

Часть I. Сон в тумане (Земное падение)

Там старый сад заброшен и печален,
Там скрипка онемела, как скала,
И дух наш, среди сотен наковален,
Сгорел дотла... осталась лишь зола.

Мы шли толпой, друг друга не касаясь,
Вдоль ржавых стен и кованых оград,
В своей гордыне ложной запираясь,
Не слыша тех, кто ждал в тени дворов и врат.

Там мать ждала, и вздох её немел,
Там сын просил — а мы смотрели мимо.
Земной удел был мелок и несмел,
И совесть в нас — свеча в потоке дыма.

Часть II. Зеркало Бездны (Встреча)

Но грянул гром. И ртутный Океан,
Раскинувшись меж звездной немоты,
Рассеял наш земной, пустой туман
И обнажил подспудные черты.

Солярис — глаз, глядящий прямо в душу,
Он не дает солгать и убежать.
Он вывел всех фантомов наших наружу,
Заставив плотью стыд свой осязать.

Там Гибарян — не вынесший позора,
Там Сарториус — с логикой ножа…
Там Океан ведет негласный спор
О том, чем дышит мертвая душа.

Там каждый фантом — памятник вине,
Материальный образ прегрешенья.
В той фосфорной, пугающей волне
Нет места для слепого утешенья.

Часть III. Лаборатория Боли (Омовение)

В каюте тесной, в отблесках неона,
Крис встретил ту, что сам когда-то сжег.
Там плоть её — из памяти и стона,
Там каждый взгляд — безжалостный ожог.

То было омовение страданьем —
Не в чистых водах, в горечи и льду.
Он пил её черты с немым рыданьем,
Приняв за ней Свою вину и разглядев беду.

Он расчесал ей волосы, как нити,
Что вяжут в узел две живых души.
«Остановитесь! Совесть не гоните!» —
Кричал он тем, кто прятался в глуши.

Там каждый миг — вины преодоление,
Сквозь кровь мечты и лед сухих, обманчивых доктрин,
Он вышел из губительных объятий
Туда, где свет в душе один.

Часть IV. Остров Покаяния (Возвращение?)

Финал настал. Дождь льется по картинам,
Внутри каюты — старый отчий дом.
Мы видим: Крис, склонившись над сединой,
Упал к ногам отца в краю родном.

Но посмотри — то Океан великий
Слепил причал из покаянных слез,
Чтоб человек, в своем безумстве, дикий, в мольбе своей,
Свой крест земной до вечности донес.

Солярис принял это подношенье —
Не жажду власти, а порыв к любви.
В его водах — второе зарожденье
Для тех, кто был на Земле в крови.

Там остров мал, но светит он надеждой,
Там омывает душу горький сок,
Чтоб мы не стали прежними, как прежде,
Переступив Соляриса порог.

Эпилог

Пусть этот стих, как зеркало былого,
Хранит наш поиск, наш порыв.
Ведь выше нет и нет ценней иного,
Чем Человек — коль свет в нём Божий жив.

XX – XXI века
1980 – 2000 – 2026