Склифосовский отдыхает. Быль

Вот мне интересно: много ли еще осталось любителей сериалов о медицине («Скорая помощь», «Склифосовский» и т.п.), которые верят в то, что в реальной жизни всё так и происходит?
Сам-то я давно отношусь к ним, как к сказкам. По разным причинам. Но сегодня хочу выступить не как «праведный» обличитель неправды, а как непредвзятый наблюдатель со стороны. А наблюдал я прямо на Старый Новый год реалии одной подмосковной городской больницы. Выводы по прочтении каждый волен делать свои.

***
Началось всё со скачка давления и сахара у супруги. Ну прямо совсем ей плохо в ночи стало. Пришлось вызывать скорую. По московским меркам ждали, наверное, не долго – минут тридцать. Но мы, напомню, говорим про небольшой подмосковный город, в котором с недавнего времени с женой проживаем. Приехали две дамы, как выяснилось – обе не врачи, то бишь фельдшеры. Расспросив нас о подробностях и симптомах, приступили к понижению давления. Поставили катетер, через который с интервалами вводили необходимое лекарство. Давление сдаваться не собиралось: его понижают, оно опять повышается. И так несколько раз на протяжении часа.

НАБЛЮДЕНИЕ 1.
Пока суть да дело, сняли ЭКГ, порассуждали о том, что могло стать причиной криза. При этом не преминули сказать, что нам еще повезло – их бригада поблизости находилась, могли бы и дольше ждать, сообщили, что они не врачи (ЗАЧЕМ?) и точно сделать вывод не могут. Может мы съели чего, вот и реакция? Соответственно, раз давление не нормализуется, то надо ехать в больницу. К такому повороту мы уже и сами были готовы. И только в этот момент одна из медиков вдруг решила посмотреть уровень сахара у пациентки (???), а ведь первое, что жена сообщила после их приезда, что у нее второй тип диабета. Посмотрела и удивилась: «О-о-о, уровень-то – 17! Чего ж мы хотим?» (и это на фоне давления за 200!). И действительно, чего же мы хотели?

***
Собрав самое необходимое для больницы, я поинтересовался, надо ли и мне ехать? Ответ был вполне уверенный, мол зачем, отвозим же в местную больницу, придете туда позже, узнаете куда положили. Да, вроде всё по делу. Как потом выяснилось, могли бы увезти и в другой город. Сами понимаете, всё от загруженности медучреждения зависит.
Сопроводил жену и фельдшеров до машины. Вижу, моей половинке хуже и хуже. В машине ее на каталку положили, капельницу поставили (благо, катетер уже был). Понятно, что я поехал с ними.

Горбольница, должен признать, оказалась вполне солидной и относительно новой: восьмиэтажной, кирпичной, с удобным подъездом. Внутри тоже придраться было особо не к чему. В приемном отделении всё оформили быстро, и, как я понял, вызвали дежурного терапевта. Пока он просыпался, нам дали местную каталку, куда жена и перебралась, – силы еще были. Скорая уехала, а мне (как был в уличной одежде и без бахил) объяснили куда отвезти больную, впустив внутрь отделения.
Пришел сонный терапевт. Очередной раз мы поведали все перипетии ночи и утра. Жена еще пожаловалась на появившееся жжение в районе груди. Врач, похоже, решил, что это дела сердечные, чем-то пшикнул ей под язык, сказав, что должно полегчать.

НАБЛЮДЕНИЕ 2.
Сев заполнять документы на пациентку, врач сразу же буданул и дежурную медсестру для взятия анализов, договорился о рентгене и КТ. Мне показал куда везти супругу после процедурной. Напомню, я человек с улицы, без униформы. Короче говоря, повез я жену на рентген. Понятно, сразу все указанные повороты не запомнил, покрутился. Тут проявилась-таки забота врачебная. Медсестра заметила: «А вы что, ногами вперед пациентку везете? Неправильно это». Действительно, что это я? Пришлось еще покрутиться в узком коридоре.
В рентгенкабинете никого не было. Подождав немного, позвал врача. Раз, другой. На третий раз услышал: «Здесь я, чего шумите? А почему без сопровождения? Привозить должны специальные сотрудники». Мелькнула у меня мысль крамольная, что они тут не в разных концах коридора располагаются, а на разных планетах живут. Рентгенолог этот точно из какого-то сериала сюда «выпала».

РАЗМЫШЛЕНИЕ 1.
Для проведения процедуры надо было моей жене перебраться на специальный стол. А он на разном уровне с коляской оказался. Просто так не перекатишься. Сил у нее подняться совсем не осталось. Спрашиваю врача, как бы опустить каталку. В ответ слышу, мол, понятия не имею. Каталки новые, не освоила пока. И даже попытки чем-то помочь – никакой.
Вопрос: а рентгенологи дают клятву Гиппократа? Да бог с ним, с древним эскулапом, человеческое сочувствие в наших медицинских образовательных учреждениях не прививают?
В другой ситуации и в другом месте я бы отреагировал подобающим образом и привел в чувство равнодушного медика, а тут, переживая за жену, растеряно промолчал. То ли отсутствие моей любой реакции, то ли совесть у рентгенолога проснулась, только сообразила она, где какая педаль, понизила высоту каталки, и мы смогли переместить супругу на стол.

***
После рентгена привез я жену обратно к кабинету терапевта. А он пытается решить, в какое отделение ее положить. Сначала дважды звонил в кардиологию, и, как я понял, оба раза его «отшили» по какой-то причине. В итоге велел везти в отделение терапии, но с заездом на КТ. А делают его совсем в другом корпусе и на другом этаже.
Только к этому моменту появился на горизонте некий молодой человек в униформе санитара, с которым мы и повезли каталку по коридорам-переходам-лифтам-этажам.
Чтобы вернуть в сюжет повествования свою супругу, скажу, что всё это время она лежала ослабевшая на каталке с катетером в руке и не капающей капельницей, которую никто не собирался ни менять, ни отключать. Так и перекладывали со стороны на сторону эту конструкцию с трубкой, чтобы не запутаться при перемещениях.
Одним словом, добрались-таки мы до отделения терапии уже ближе к восьми утра. В коридоре нас встретила дежурная медсестра вопросом: «К нам что ли? А может не надо?» Молодой человек без комментариев отдал ей направление с историей болезни, и только тогда нам было указано на ближайшую палату, куда мы и завезли каталку.

НАБЛЮДЕНИЕ 3.
В палате на пятерых были свободны две кровати. Обитали тут три бабушки. Первым делом в нос ударил устойчивый запах мочи. И не мудрено: из трех пациенток вставать самостоятельно могла только одна, да и та была в какой-то из стадий деменции, судна выносить было некому, белье, как я потом узнал, не меняли даже раз в неделю, памперсы, а они у еще одной старушки были свои, она сама надевать не могла, а бесплатных медсестер в отделении, оказывается, не было.
Когда же одна из бабушек неудачно съехала с кровати, не добравшись до своей коляски, на которой передвигалась по отделению, и никак не могла подняться, то позвали сестру-хозяйку, поскольку, ну не было рядом никого больше. Пришла та, говорят, посмотрела и изрекла: «Это не моя обязанность. Найдите кого-нибудь другого» (по мне, так после такого заявления искать надо другого специалиста, правда, было бы, где, наверное, нашли бы, а пока как есть).

РАЗМЫШЛЕНИЕ 2.
То, что в отделении нет бесплатных медсестер, как класса, поразило больше всего. Каков выход? Нанять платную за 4 тыс. руб. в день. Вот только как нанять, если в принципе медсестер нет? То есть, кто-то откуда-то должен их привести… Я в следующие дни видел девушек, которые явно обслуживали отдельных пациентов. Не скажу, чтобы загружены они были от и до. Ну вынесут пару раз судно, что-то по мелочи помогут. Но внутренние условия, антураж и прочие моменты нахождения в отделении, как оставались едиными для всех, так и не могли измениться по определению. Даже в отдельных платных палатах. Да, имелись и такие. Это были палаты на одного человека с телевизором и холодильником и надписью на двери – «Сервисная палата». Стоимостью – 1340 руб. за сутки.

С одной стороны, вроде хорошо, если вы или ваши родственники могут себе позволить оплатить несколько дней за «отдельно расположенный сервис», да еще и медсестру в придачу «прикупить», а с другой, какой смысл? Ведь на всё отделение (а в нем я насчитал около 20 палат, причем, расположенных вперемешку, а не секциями – мужская/женская) имелось всего два туалета (женский, например, лишь с двумя кабинками), душевая была предусмотрена в проекте больницы в каком-то странном месте, кормили всех тоже из одной кухни (о, об этом отдельный разговор!), даже градусник на всё отделение оказался один.

***
Супруга с трудом, но перебралась на кровать, а я показал медсестре, что капельница не работает и попросил убрать катетер за ненадобностью, на что та отреагировала следующим образом: внесла стойку для капельниц, на которой не оказалось нужных крепежей, следовательно, навесить на нее что-либо можно было только примотав скотчем (эту идею, собственно, она и предложила). От данной проблемы всех отвлек дежуривший по отделению врач – старичок помятого вида.
Прежде чем уйти, я спросил его насчет дальнейших моих действий: куда обратиться, чтобы выяснить подробности по диагнозу? Устало взглянув на меня, он как-то невнятно ответил, что-то типа того, что он сменяется через полчаса, а лечащий врач появится к 14-00, вот у него и узнаете. Только вот где та регистратура или справочная, где мне помогут всё выяснить, не объяснил и стал задавать жене всё те же вопросы про самочувствие.

Поняв, что тут находиться мне уже незачем, да и мой внешний вид стал бросаться в глаза персоналу, о чем мне прямо сказали, я попрощался с супругой и отправился восвояси.
Ближе к обеду я все же решился позвонить ей, чтобы узнать о самочувствии и в надежде получить хотя бы от нее подробности: что назначили в плане лечения, что нужно принести, с кем поговорить. Оказалось, что толком ей до сих пор никто ничего не объяснил, капельницу в итоге не закрепили, не убрали и она так и лежит рядом на кровати. Важнее оказалось то, что ее перевели в другу палату на троих пациентов.

РАЗМЫШЛЕНИЕ 3.
После обеда мы с сыном приехали в больницу, моей половинке стало явно полегче, она даже вышла к нам в холл. Поделилась и первыми впечатлениями от бесплатной медицины: в палате с ней лежала очень пожилая женщина, которая и ходила-то с ходунками, так что ее судно могло часами стоять полное и «ароматизировать» помещение. Поэтому, как только жена смогла встать, она вынесла чужое судно, затем, в нарушение инструкций. умудрилась приоткрыть окно для проветривания (кстати, видимо это и стало причиной того, что после выписки все трое пациенток вернулись домой с насморком, кашлем, температурой).

Но когда я услышал от супруги, что в отделении нет элементарных (хоть каких-то!) таблеток от головной боли (голова может заболеть от любой болячки у любого пациента, и тут рецепт или рекомендации лечащего врача не нужны, нужен парацетамол, анальгин или что там еще дают?), я окончательно понял, что это не больница – это КАТАСТРОФА. Но более опытная третья соседка жены по палате спокойно объяснила, что не надо ужасаться, надо просто теперь понимать реалии и готовиться к подобным ситуациям загодя. Вот у нее, например, дома под рукой всегда лежит собранный «тревожный чемоданчик» – сумочка с собственными экстренными лекарствами, градусником, глюкометром и всем тем, чего в больнице не найдешь (ловлю себя на мысли, что пишу не о лечебном учреждении, а каком-то «чистилище», прости господи).

***
Первым делом мы привезли нашей больной кое-что из еды, такой, какую она после встряски организма – тошноты и слабости – смогла бы в себя впихнуть. Для проформы спросил про больничное питание. Почему для проформы, потому что понимал, такое она есть не будет, ведь идя по коридору отделения, видел кухонную тележку, забитую тарелками с почти не тронутой едой (про внешний ее вид лучше умолчу). Все мы, особенно те, кто лежал в наших больницах, знаем и понимаем, как и чем там кормят. Но одно дело врачебные рекомендации и ограничения, вкусовые пристрастия и индивидуальное неприятие тех или иных продуктов, другое, когда четыре дня тебе предлагают некую биомассу под разным оформлением и названием, а ты ее даже видеть не можешь (запахов там нет по определению), поневоле потеряешь килограммы. Моя супруга скинула сразу четыре. И это единственный позитивный эффект после «лечения», поскольку она постоянно сетовала, что есть у нее весовые излишки (по мне, так наоборот).

НАБЛЮДЕНИЕ 4.
За эти несколько дней наблюдений за местной больницей, в части общепита я точно могу сказать, что свой договор с неким подсобным хозяйством или свинофермой медики выполняют или даже перевыполняют. Если кто не в курсе, то еще с советских времен существует такая взаимовыгодная форма – всё, что остается после завтраков, обедов и ужинов, больницы отдают на питание домашних животных. Соответственно, фермеры или другие подсобные хозяйства в ответ обеспечивают ЛПУ овощами, яйцами, тем же мясом.
В нашем городе, такое ощущение, решили минимизировать промежуточное звено – готовят так, что можно даже не вывозить в палаты, а сразу отправлять согласно тому самому договору. Причем, как позже мы узнали из разговоров с соседями по дому и другими жителями города, про кормежку в этой больнице соответствующая молва ходит уже много лет. Во как! А они всё кормят и кормят… Жаль, не тем.

***
Понятно, что, будучи госпитализированным в стационар, больной попадает под лечебный протокол. Это когда тебя прогоняют по различным специалистам, берут всевозможные анализы, в конце концов, определенное время наблюдают за твоим самочувствием (то есть, не разрешают выписаться до срока). Если с анализами всё оказалось очевидным, то со специалистами, тут почти как с медсестрами, приходил, например, эндокринолог, а вот обещанный дежурным ночным терапевтом невролог так и не появился. Что касается наблюдений за пациентами, то я до сих пор не могу понять, что это за больница, в которой в отделении терапии (про другие не знаю), где лежат больные с совершенно разными диагнозами, за четыре будних дня не было ни одного врачебного обхода. Ни утреннего, ни вечернего!?
Честно говоря, я там и врачей-то не видел (не беря дежурных). Зато на каждой двери висят листки с QR-кодами и предложением, перейдя по ним на сайт больницы, оставлять свои пожелания и замечания (конфиденциальность гарантирована!). Прогресс, скажете? Ага, только не очень очевидный по результатам. Вот если бы во всех холлах (как в других больницах) стояли телевизоры, а еще лучше общедоступный компьютер, то я бы еще согласился. Но не в нашем случае.

РАЗМЫШЛЕНИЕ 4.
О каком прогрессе, применительно к описываемой больнице, можно говорить, если посетителей для прохода внутрь записывает пожилая тетушка в форме с надписью «ОХРАНА», сидящая за маленьким столиком и от руки вписывающая ваши данные в амбарную книгу? Документы при этом предъявлять не просит.
А в день выписки мы целый час ждали, пока оформят необходимые документы, хотя накануне было сказано: придете к 9-00, принесете одежду и обувь, и супруга ваша. Не тут-то было. Через полчаса ожидания жена пошла искать врача, что тоже – почти квест. Выяснилась причина задержки – в принтере нет бумаги. А идти за ней надо в другое отделение. Еще через полчаса уже я сам не сразу нашел супругу, ожидающую оформления документов в одном из дальних закутков длиннющего коридора. Оказалось, что теперь кончились скрепки в степлере.

Сейчас-то об этом можно говорить с иронией, но в тот момент (кроме желания вырваться на свободу) в душе ничего не было. Фантасмагория продолжилась и после того, как мы попрощались с соседками по палате, пожелав им побыстрее поправиться, – дверь из отделения была на замке. Никаких кнопок на выход на ней было не предусмотрено. В отделении ни одного медработника (я почти во все палаты заглянул, не кричать же «АУ!»). Стояли растеряно у выхода, пока жена не предположила, что кто-то может быть там, где она ждала выписку. Поплутав в служебных помещениях, я наткнулся-таки на кабинет с врачом, который нас в итоге выпустил на волю.

***
И опять про сериалы. Так бы хотелось, чтобы по скорой приезжали все-таки подготовленные врачи (как в «Скорой помощи»), а не одни фельдшеры, в приемных отделениях пациентов встречало такое же количество медработников как в «Склифосовском», ежедневно за больными осуществлялся реальный уход и наблюдение за их состоянием (тут любой другой сериал припомнить можно), и чтобы не было случаев, подобных тем, что лично наблюдала жена и рассказала знакомая продавщица из ближайшего к нашему дому магазина.

Первый – это когда молодой человек, переведенный из реанимации (а там пациенты лежат обнаженные) в отделение, где лежала супруга, целый день не мог получить свою одежду, а потому ходил по коридорам без нее и босиком, укутавшись в пододеяльник.
Во втором случае у мамы продавщицы подскочил сахар, что привело к потере сознания. Дочь оперативно привезла ее в больницу. А теперь внимание! С 11-00 до 19-00 пациентку в полуобморочном состоянии никак не могли оформить, принять в нужное отделение и оказать необходимую помощь. Всё это время дочка пыталась добиться хоть какого-то внимания. Срывалась на крик, требовала главврача. Думаете, подействовало? Подействовало, но не на сотрудников больницы. Перегорев эмоциями и переживаниями, продавщица резко успокоилась. Ее мать за столько часов (опустим моменты с физиологическими потребностями и голодом) пришла в себя. Поэтому дочь, спросив, сможет ли мама встать (и та поднялась на ноги), взяла ее под руки и увела домой, где уже известными им средствами окончательно привели себя в чувство.

Так что, увы, «Склифосовский» в нашем городе отдыхает, а город, соответственно, медициной «не рулит».
Завершая свои наблюдения и размышления, прошу считать всё вышеизложенное не кляузой обиженного родственника (город, если понадобится, назову), а официальным обращением в соответствующие органы, контролирующие медицинское обслуживание в Московской области, да что там, и в Минздрав России тоже.
А ЧТО? А ВДРУГ?