Овь а конjи

Овь, јејь не б;аше вьлна, вид; конји: јьнъ вез;тјь т;желъ возъ, јьнъ же велј; нош;, јьнъ же бързо нес;тјь челов;къ. Овь рече конјемъ: «Болить моја сьрдь, ко ли видј; челов;къ прав;тјь конји». Конји р;ш;: «Слушајь же, ови, и наш; же сьрди бол;ть вид;на: челов;къ, господарјь, творить си нов; тепл; одедј; овьј; вьлны; нъ овьмъ же ти с; не остајеть вьлны». Слышавъши же се, овь б;ж; полје.


Война, война никогда не меняется. Справедливое высказывание только на коротком историческом промежутке. Да, любая война представляет собой вооружённое столкновение двух сторон и их союзников, но не каждое вооружённое столкновение можно назвать войной в полном смысле этого слова. Война эволюционирует, она не стоит на месте, и не только в плане орудий для убийства себе подобных, она, так же, как и сознание взрослеющего человека,  становится сложнее и комплекснее, всё более многогранной и масштабной, масштабной не столько по размерам территорий, на которых ведутся боевые действия, сколько по охвату людских жизней, которые она сломает. В подтверждение моих слов я и написал эту историю.
 Я живу в самой обычной семье, в самом обычном городе, самой обычной страны. Моя мама – честная, прямолинейная и добродетельная женщина. Она работает бухгалтером в фирме, занимающейся строительством. Природная дисциплина её проявляется как в расписанном по секундам графике домашних дел ( в том числе и для меня с отцом), так и в идеальном порядке на рабочем столе. Пунктуальности этой женщины не может не вызывать восхищения: если рабочий день начинается в 9:00, то уже в 8:00 можно увидеть её на проходной. Оставшееся время она не тратит попусту, его можно пустить на чтение книги или продумывание графика до ещё более мелких деталей.
 Мой отец – образцовый пролетарий. Тем не менее, пролетарий начитанный: он читал Одиссею и Иллиаду, знает, что Кронид и Зевс – одно лицо, очень долго может рассказывать о смыслах произведений великих русских писателей, но иную, неклассическую литературу (под неклассической я подразумеваю любую другую литературу кроме русской и Гомера) он не читал, а если и читал, то называл её скучной и не доходящей до уровня таких корифеев, как Достоевский, Толстые и другие. Что же заставляло его время от времени брать в руки бездарную неклассику? Его окружение. Коллеги по работе, а также и я, читали в основном зарубежных авторов, независимо от того, были они знамениты или нет. С отцом мы пытались обсуждать Виктора Гюго, Гёте, Джека Лондона, Марка Твена, Фицджеральда, Драйзера и других, но все эти имена были для него сотрясением воздуха почём зря.
 Я же не могу похвастаться ничем выдающимся. Что такого удивительного может иметь студент-второкурсник философского факультета? Наверное, единственной моей отличительной чертой можно назвать то, что поступал на философский я не просто так, а следуя своей давней цели. Философия увлекла меня с детских лет, когда я случайно наткнулся на “Рассуждения о методе” Рене Декарта. Само собой, девятилетний ребёнок вряд ли способен что либо вынести из философской работы, и именно так и произошло – мой неокрепший ум не мог переварить “рациональность”, “абстракцию”, “эмпирический опыт” и другую философскую терминологию, казалось бы придуманную только для того, чтобы показать окружающим ущербность их интеллекта. В тот момент мне помогла детская принципиальность: я не мог оставить всё просто так, неужели мой разум настолько плох, что не сможет осилить этот буклетик, в котором едва ли сотня страниц? С тех пор я начал заучивать философские термины и мало-помалу перечитывать Декарта. На излёте 11-го года моей жизни я, наконец, смог прочитать “Рассуждения о методе” и понять всё, что там написано. Цель достигнута, но во всём этом я углядел главное – мне хотелось заниматься этим не потому, что хотел достичь какой-то там цели, а потому что меня завлёк сам процесс, и в процессе этом было не только заучивание терминов, но и обдумывание идей французского мыслителя. Мне нравилось рассматривать мировоззрение человека и “примерять” его на окружающий мир, а впоследствии я бы и сам хотел стать таким же мыслителем, рассуждающим о великих вещах и сподвигающим остальных к действию, как когда-то Декарт заложил основы научного метода, которым мы пользуемся до сих пор. И я начал свой длинный путь по тропе философии: начал Платоном и Аристотелем, а закончил Хайдеггером и Муром. Вот мне уже 18 лет, я заканчиваю 11-й класс и пора бы выбрать свою будущую профессию, моё решение очевидно, предыдущие 9 лет своей жизни я готовил себя к этому, этот выбор станет судьбоносным, но как же я иногда жалею, что философия так увлекла меня.
 Наступило лето, свои летние каникулы я тратил на знакомство с более специфическими философами, например, Ником Бостромом и его соображениями по поводу ИИ, Штирнером и его концепцией абсолютного эгоизма, а также Джоном Лесли Маки, который дерзнул выдвинуть смелую идею о ложности любой морали.
 Фирму матери завалили работой, а потому она часто оставалась на работе и возвращалась домой только вечером следующего дня. Мы с отцом неоднократно уговаривали её взять отпуск хотя бы на этот раз, ведь предыдущие 30 лет своей рабочей деятельности она не брала отпуск ни разу, но никакие уговоры на неё не подействовали.
 Отец взял отпуск, и он так же своё свободное время уделял перечитыванию страданий Раскольникова и возмущений Чацкого. Мы оба находились в одном доме, но едва ли контактировали – каждый был погружён в свой внутренний мир. Конечно, я не хочу сказать, что между нами не было родственных связей, наоборот, мы были настолько дружны, что одновременно могли подумать об одном и том же, часами обсуждать книги друг друга, хотя и мои книги он не любил, называя их слишком занудными и вычурными.
 Ночь с 1 на 2 августа стала самой кошмарной ночью в моей жизни. Мама, как всегда, осталась на работе. Поэтому дома были только я и отец. Он пошёл спать и уже 3 часа, как со стороны кровати слышны громкие звуки храпа, но я решил не спать этой ночью и прочитать до конца диссертацию новоиспечённого доктора философских наук о войне. В диссертации описываются философские концепции этого явления человеческого общества, анализируются уже произошедшие конфликты и делается предположения о будущих. Меня увлекла эта работа, ведь в моём детстве я принёс в жертву свою социальность ради беседы с Платоном, Парменидом или Евтифроном. Поэтому о социальной составляющей человеческого общества я знал немного, да и то, что я знал, было обрывками из социальной философии различных мыслителей.
 То, что я наткнулся на эту диссертацию именно в этот день было чудовищным совпадением: уже 4 часа утра, отец всё ещё спит, а я дочитываю последний десяток страниц диссертации. Вдруг мне на электронную почту и телефон начинают приходить письма, и не одно или два, а множество, нескончаемым потоком. Писем было так много, что единичный звук уведомления перерос в бесконечный гул, сравнимый со звуком рабочих двигателей самолёта. От такого шума проснулся отец. Он вскочил с кровати и подошёл ко мне:
Что случилось? Выключи звук у этих железяк! Спать невозможно, голова раскалывается.
Я не знаю. Может, кто-то захотел так подшутить и заставил программу отправлять мне одно и то же сообщение…
 Я выключил звук и посмотрел на отправителей сообщений.
Хмм… Нет, каждое сообщение написано разными людьми. Кроме того, я их всех знаю. Похоже, произошло что-то важное. Ну-ка посмотрим…
 Открыв одно сообщение, моё лицо застыло в смеси недоумения, страха и улыбки. Это должно было быть каким-то розыгрышем, не могло ведь всё так обернуться! Просмотрев письма от других моих знакомых, я понял что шуткой это быть не могло.
Ну что там?
 Нетерпеливо произнёс отец.
Война… Война началась…
 Эти три слова были единственными колебаниями воздуха, которые я смогу совершить за следующие три дня.
То есть? Какая война? Да кто на кого может сейчас напасть? Они не боятся ядерного уничтожения, хочешь сказать?
 Я молча открыл новостной веб-сайт и показал отцу статью о начале войны между государствами, которые хоть и находятся от нас очень далеко, на другом континенте, но в обоих государствах у нас живут знакомые, родственники и друзья.
 С тех пор каждое наше утро начиналось с прослушивания новостей и обзванивания всех не безразличных нам людей в этих государствах. Довольно быстро этот конфликт перестал быть конфронтацией только двух правительств – как с одной, так и с другой стороны появлялись союзники, поддерживающие воюющие страны экономически, но не смеющие напрямую ввязываться в войну. Само собой, разрастание конфликта вынужденно привело к более сложной причине начала боевых действий – если в начале, когда все рассматривали конфликт, как что-то на уровне оспаривания общей территории двух государств, звучали доводы в пользу возвращения исторических земель, то теперь, когда ставки стали слишком высоки, все будто позабыли о “соотечественниках, страдающих под гнётом иностранных сюзеренов”, теперь же оказывается, что народ вражеского государства – вредители по своей природе, они всю свою историю вставляли палки в колёса, истребляли население, жгли города и деревни, а в моменты редкого союза, всаживали нож в спину.
 Но всё это касается лишь тех, кто глубоко в мире политики, или мне так казалось. Мне и моей семье было важнее знать о судьбе наших знакомых и родственников, чем об очередных зверствах двух сторон. Мы, люди, так устроены – нам не важны судьбы тех, кого мы не считаем близкими людьми.  Мы запросто посочувствуем соседу, который поцарапал свою машину или же постараемся помочь родственнику, попавшему в бедственное положение, но никогда не испытаем подобного даже к такому же человеку, живущему буквально в другом городе, покуда он нам не знаком.
 Очевидно, для совершения великих дел сил одного человека недостаточно, и именно для объединения людей ради великих свершений и существуют различные государственные, общественные и религиозные организации. Людям нужно что-то, что позволяет им отличить себя от других. Более того, они всегда ищут кого-то или что-то чужое, чтобы перенести на него все негативные эмоции. В каменном веке, когда человек был не более, чем очередной не самой высокой ступенью в пищевой цепочки, людям было не до разборок между собой, поэтому они начали объединяться вокруг идеи борьбы с другими хищными животными. Тем не менее, когда человек возвысился над всем животным миром, когда он стал настолько могущественен, что мог решать судьбы целых биологических видов, обрекая их на истребление или же бережно охраняя их, создавая специальные охраняемые зоны, человек обратил взор на себя. Веками механизмы эволюции выработали в людях инстинкт опасения другого, неизведанного, опасного. Лишившись естественных врагов, человечество не могло бросить идею проецирования своих эмоций на что-то другое. Именно поэтому начали складываться народности по принципу общих традиций, языка и внешних признаков. Некогда объединённое человечество (объединённое  в том смысле, что не было деления на этносы) раздробилось на более мелкие народности, которые искренне опасались друг друга. Впоследствии человеческое общество и его потребности настолько возросли, что сил одной народности стало не хватать для их удовлетворения, а потому схожие народности объединялись в народы, а народы - в нацию. В человечестве сосуществуют два полярных желания – объединение для выполнения сложных действий, требующих участия множества людей с одной стороны и нахождение своих отличий от остальных, чтобы как-то выделиться на их фоне, что неизбежно приводит к дихотомии на своих и чужих, с другой.
 В истории человечества были попытки объединить людей лишь по одному общему признаку при помощи зонтичных терминов. Например, в Арабском Халифате объединяющим принципом был ислам, но это не помешало народам в составе этого полотна этносов начать стремиться к независимости после осознания себя как отдельной нации. Западную Европу пытались объединить христианством, но христианство же и привело к его расколу, а потом и вовсе концепции национальных государств оттеснили некогда главенствующий принцип религии на второе, а то и на третье место. Тем не менее, это не значит, что разделение на своих и чужих по одному единственному признаку работает и в наши дни.
 Предыдущие несколько абзацев я писал только для того, чтобы показать: единение по принципу народа, а на более мелкомасштабном уровне и семьи, всегда прочнее какой-либо отвлечённо идеи, которую ты не можешь почувствовать, то есть воспринять своими органами чувств. Однако наш мир не идеален, а всё же в нём существуют люди, которые предают свой народ или семью ради чего-то абстрактного. Так происходило во всем мире, когда представители одной политической идеологии начали убивать свой же народ только потому, что остальные были не согласны с ними. В такие моменты разворачивается самая страшная из возможных трагедий: брат убивает брата, отец – сына, а мать – дочь.
 Именно это и произошло в моей семье с началом этой проклятой войны. Она не имела никакого отношения ни к нам в частности, ни к нашей стране в целом, даже политики из нашего государства никогда не давали оценку происходящим событиям, но оба моих родителя попали под влияние разных сторон. Я пытался держать хрупкое равновесие и только лишь выслушивал недовольства отца и матери почему один народ всё никак не вырежет под корень другой. Я сам не примыкал ни к одной стороне, ведь меня с ними ничего не связывало, всё, чего я хотел  – это прекращения бессмысленного кровопролития и здравия небезразличных мне людей в этих государствах.
 Но долго это продолжаться не могло. Во время очередной ссоры родителей, которая больше всего напоминала двух котов, которые кричат друг на друга, но напрямую в драку ввязываться не хотят, я услышал слово, которое заставило кровь мою замёрзнуть, будто я переместился в Антарктиду – “развод”. Из-за политической позиции была разбита ячейка общества, скольких же семей не стало по  такой глупой причине? Глупа она с рациональной точки зрения, но почему каждый поступок должен быть рационален?
 Если бы всё закончилось так! Узнав о моей политической нейтральности, как отец, так и мать пришли в негодование. Оба начали объяснять мне что-то про поворотный исторический момент, про противоборство двух сторон и необходимый выбор этой самой стороны. На мой вопрос почему я вообще должен выбирать, если этот конфликт на меня не влияет, что мать, что отец предпочитали молчать, а после моего заключения о принципиальном отказе от выбора стороны они и вовсе перестали со мной разговаривать.
 Три человека, которые должны были быть самыми близкими друг другу, стали совершенно чужими. Именно такую опасность таит современная война.Война ведётся не только на поле боя, но и в умах миллионов людей, а сопутствующий ущерб причиняется не только сторонам конфликта, но и совершенно нейтральным странам. Кто знает, какой опорой общества могли бы стать семьи, наподобие моей, не развались они?