1878-1937. Барадин Базар

За трибуной стоял какой-то человек не бурят-монгольской внешности и долго рассказывал, оперируя научными терминами, о жизни и деятельности Базара Барадина, рядом, за столом сидела сухонькая женщина в очках, тоже не бурят-монгольской национальности, на столе высилась стопка книг о Базаре Барадине, в зале сидели земляки Базара-Барадина, а у стены стояла шеренга других бурят-монголов, держа в руках шёлковые хадаки и конверты с купюрами денег для подарков авторам книги. Торжества закончились, как и положено, восхвалениями и подарками авторам книги. И, конечно, очень дорогим банкетом. Это реальная картина 2010 или 2011 года.
Я сидел в зале и думал о Базаре Барадине. О ком же ещё, если мероприятие посвящено ему. Неужели он прожил жизнь для того, чтобы через семьдесят с лишним лет, бурят-монголы слушали его биографию из уст совершенно чужих, пусть и что-то знающих и хороших людей? А что же близкие и родные люди Базара Барадина, которым была посвящена его жизнь?   
Выйдя, по просьбе людей, на сцену, за трибуну, я сказал об этом всем присутствующим, вызвав смятение и недоумение. Естественно, я не против подобных книг и авторов, которые почему-то пишут истории чужих людей, будто нет своей истории или родословной, но какие-то знания они дают. Ведь ищут, собирают. И подарки, и вознаграждения, и банкеты – тоже нужны всем.
Но вопрос живёт во мне до сих пор и требует ответа.
Вообще, пора собирать сведения о настоящих востоковедах, монголоведах, которые серьёзно занимались историей монголов, некоторых учили и работали с ними, в числе которых и Базар Барадин. Пора собирать и фиксировать биографии, анализировать эпоху, заняться профилированием образов и объектов, регионов и мест. Пора изъять реальную историю из активного внимания шарлатанов и невежд, любителей и недалёких краеведов уродующих подрастающее поколение. И воспитать из них субъектную часть своего народа, из которых выйдет национально-ориентированная элита. Такую задачу ставили перед собой и об этом мечтали наши предки и учителя, убитые в годы репрессий. Вот каким должен быть ответ. Не зря жили и работали выдающиеся деятели бурят-монгольского народа.
Что мы знаем о них, кроме официальных биографий? Что мы ощущаем, услышав имя какого-нибудь исторического деятеля, какие образы и объекты возникают в памяти? Скажем, мы ничего не знаем о миссии русской православной церкви и её роли в развитии бурят-монголов, хотя грамотность наша начинается оттуда. Все грамотные, так сказать, дореволюционные, бурят-монголы учились в приходских школах, организованных православной церковью, но, опять же, не все они христиане, включая и Базара Барадина.
Что мы знаем и себе и своей истории?
Базар Барадиевич Барадин – во-первых, востоковед и монголовед, во-вторых, исследователь-путешественник, в-третьих – государственный деятель. Призвание – просвещение народа, которым он занимался всю жизнь и во всех своих ипостасях. Биографии его есть в разных книгах, на сайтах, в блогах, но более интересная – в Институте восточных рукописей. В советский период истории о нём почти не знали, ибо репрессирован, имя под запретом.
Он был выдающимся исследователем и монголоведом, писателем и переводчиком. Его литературный псевдоним – Самандабадра, который пишут, как Самантабхадры, что в переводе означает – Благородный во всём, Всегда Прекрасный, Всеблагой.
Достаточно сказать, то в его архиве я обнаружил перевод произведения величайшего монгольского ламы Данзан Дулдуйтын Равжа (1803-1856) «Житиё лунной кукушки» 1924 года. Такой ранней даты перевода этого произведения нет ни у одного монголоязычного автора, а современные литераторы Монголии считают за честь знание даже имени этого великого ламы и литератора, который считается основателем монгольской литературы вообще.
В конце перевода «Жития лунной кукушки» Базар Барадин писал ещё в 1924 году: «Два слова о самой драме. И по форме, и по глубокой социологической идее она является выдающимся произведением. Уже одно это заставило нас поместить её в нашем журнале. Кроме того, у нас так мало знают о литературе наших соседей, монголов, что знакомство с выдающимся произведением их творчества мы считали и с этой точки зрения весьма существенным. Каждое действие драмы представлено одной тетрадью (монг, дебтер). Сюжет этого драматического сочинения восходит к одноимённой тибетской повести XVIII века (1737 г.) Дагпу Лобсан-Данби-Джалцана (1714–1762 гг.). В виду большого объёма всего сочинения (драма состоит из 9-и действий и имеет ещё восемь томов авторских комментариев), мы позволили себе поместить здесь перевод лишь одного из них. Сюжет её очень близок к таким известным европейскому читателю произведениям, как «Король-олень» К. Гоцци и «Калиф-аист» В. Гауфа («Подменённый император» по А.;А.;Аарне). См. действие 4-вёртое».
Комментарий самого Базара Барадина говорит о его всестороннем уровне развития, знании литературы как Востока, так и Запада, а также об исследовании культуры Монголии.
Земляки говорят, что Базар Барадин родился в местности Жэбхэ;эн, Могойтуйской управы, Агинской Степной думы, которая находится на территории современного села Ага-Хангил, 6 июня 1978 года. Семейство очень большое, род разветвлённый, учёный.
Базар Барадин был старшим из 11 детей в семье. В 1891 году он окончил Агинскую приходскую школу, где кроме светских предметов, таких, как арифметика или география, было обучение Закону Божьему, что расширяло кругозор агинских бурят, но рядом был буддийский дацан, и они охотно посещали его. Русскую грамоту давала, конечно, приходская школа, после которой Базара Барадин учился в Читинской городской школе. В 1895 году он отправился в Санкт-Петербург, где обучался в частной гимназии Петра Бадмаева. Кстати, из так называемого Дома Петра Бадмаева вышла вся плеяда интеллигенции агинских бурят, куда входит Базар Барадин и его ровесники.
Вторая половина XIХ – время активного разделения монголов России на богатых и бедных, зарождения сословий, буржуазии, купцов, предпринимателей, вместе с тем – это время появления национально-ориентированной элиты. Поскольку монголы России миновали этапы истории, характерные для центральной и западной части страны, не знали крепостного права, то развитие их оценивается и измеряется совсем другими методами, чего не хотят понимать большинство историков. Как сказал мне один известный чиновник Забайкалья: «Вас бурят-монголов по численности так мало, но кажется, что – миллионы!»
В конце XIX века в местах, примыкающих к строительству Транссибирской магистрали, развитие бурят-монголов резко отличалось от развития населения в других регионах. Там появились образованные и богатые деятели, понимающие, что развитие человека и его семьи – не умножение скота, а капитал. Одним из таких семейств стало семейство Засагай Гончикжаб или Жаб гулвы. Он – выпускник Читинской школы, купец второй гильдии, кстати, отец предпринимателя Гончикжапова Цыренжаба и первого агинского врача Лэксок Жабэ.
Жаб гулваа отправился в 1900 году в Германию, Швейцарию и Италию в целях изучения экономики и предпринимательства этих стран.  В качестве путника и переводчика он попросил поехать с ним Базара Барадина, который к тому времени имел уже солидный опыт и образование.
Деятельность таких людей, как Жаб гулваа, Тумаа нойон, Базарай Намдак и многие других, поддерживающих уничтоженную национально-ориентированную элиту бурят-монголов малоизвестна и ещё не описана.
В 1901 году Базар Барадин стал студентом юридического факультета Санкт-Петербургского университета, через год он перевёлся на восточный факультет, который к этому времени имел очень серьёзное развитие и преподавателей.
Умнейшие люди России, в отличие от своих правителей, всегда понимали, что территория страны создана монголами, которые смешались с рюриковичами, финно-уграми и славянами, а её научная часть – европейцами. Россия – порождение Византии и Монгольской империи, Юга и Востока. А потому умы страны активно занимались исследованием этих павших империй с тем, что чтобы дать характеристику своей идентичности, но не могли противостоять общему стремлению Российского государства к европеизации, ибо все её правители происходили из Европы – от норманнов Рюриковичей до Гольштейн-Готторп-Романовых.
В этих условиях рождалась и развивалась бурят-монгольская интеллигенция на Восточной окраине страны, в числе которых и был Базар Барадин. Под руководством Сергея Фёдоровича Ольденбурга (1863-1934), кстати, уроженца Забайкалья, а также – Фёдора Ипполитовича Щербатского (1842-1918), лучших востоковедов, буддологов, тибетологов, Базар Барадин изучал санскрит, монгольский и тибетский языки, которые ему были близки и понятны.
С 1905 по 1907 год он находился в Урге и Восточном Тибете, куда отправился по заданию Императорского Русского Географического общества. Почти восемь месяцев жил в монастыре Лавран, который считается центром буддийской учёности Амдо – огромного региона между поймами рек Хуанхэ и Янцзы. Результат командировки – замечательная коллекция книг на тибетском языке, ставших достоянием Академии Наук, а также – несколько научных публикаций Базара Барадина. Императорское Русское Географическое общество присудило ему премию Н. М. Пржевальского.
О поездке 1905-1907 годов можно прочитать в его произведении «Царь Миларайба», которую он написал в 1908 году, изданной в типографии В. Ф. Киршбаума в 1909 году в Санкт-Петербурге. Произведение, на мой взгляд, более тяготеет к драме, ибо к этому же жанру склонялся и сам Базар Барадин.
Приведу только один из диалогов героев этого произведения:
–;Ну, слыхал ты когда-нибудь, что на свете существует так называемое лаимбрай (карма)?!
–;Нет! А что же это такое?
–;А вот, примерно, кто-нибудь совершил неправду: украл, солгал или обидел другого, но случись, что он хитро избег наказания. Тогда что? Ты думаешь, что он так и навсегда останется безнаказанным? Нет, никогда: он всё-таки будет в конце концов наказан злой судьбой. Вот это-то и есть лаимбрай. От него-то никакой хитрец не может скрыться, ему не будет от него житья, если не в этой жизни, то в той.
–;А-а! Тогда это хорошо! Теперь начинаю понимать. Стало быть, и наш здешний NN (называет имя одного из состоящих при гэгэне лиц, которого лавранцы недолюбливают за его проделки. Он сидел в эту минуту на балконе, возле своего покровителя;–;гэгэна) будет всё-таки потом наказан?
–;Ха! Ха! Ха! Ещё бы!
–;Это хорошо!
Разговоры шли в этом духе, и публика слушала их чрезвычайно внимательно и, серьёзно и, видимо, в этих разговорах было много остроты, комизма и сатиры, так как по временам публика выражала нескрываемый восторг и хохот, оживлённое обсуждение, критику.

Базар Барадин остался на факультете Санкт-Петербургского университета, где преподавал монгольский язык с 1908 до 1917 года.
В 1917 году он вернулся в родные края, где принял активное участие в образовании бурят-монгольской автономии. 10 марта 1917 года Базар Барадин и Цыбен Жамцарано были приняты Михаилом Богдановым и Элбэг-Доржи Ринчино во Временный национальный комитет бурят-монголов, который позже стал Бурятским национальный комитетом, далее переименован в Бурятскую Народную Думу, которые в конце концов прекратили свои существования, назначения и политическую активность, а все бурят-монгольские организации стали существовать только в форме культурных и научных объединений. Но до 1937 года было ещё далеко…
На состоявшемся 23-25 апреля 1917 года в городе Чите первом общенациональном съезде бурят-монголов Забайкальской области и Иркутской губернии, где рассматривались вопросы бурят-монгольской национальной автономии, развития национальной культуры, прежде всего просвещения, Базар Барадин единогласно избран председателем съезда. Бурнацком существовал до сентября 1918 года, в одно время Базар Барадин был председателем этого комитета.
В годы существования Дальневосточной республики и Бурят–Монгольской автономной области в её составе, а это апрель 1920 – ноябрь 1922 года, Базар Барадин вместе с товарищами создал в Агинском аймаке общество национального культурно-политического самоопределения бурятского народа Бурнацкульт.
Он был мечтателем и практиком высочайшего уровня, пытаясь создать из обновленческого движения в буддизме что-то новое, синтезировать его философско-психологические и этические учения с теорией социализма, тесно увязывая их с достижениями европейской культуры. Надо сказать, что он закладывал основы новой идентичности Российского Востока, которые стали недоступными для тех, кто родился и жил уже во второй половине ХХ века, при строжайших структурах и системах СССР, где была невозможна свободная мысль, что и выразилось в картине, которую я описал в начале своего повествования.
В 1917-1918 годах Базар Барадин составил «Букварь бурят–монгольского языка» и книгу для чтения «Улаан сэсэг». Они впервые были тиражированы только в 1922 году в Чите. В этот же период он занимался литературной деятельностью и драматургией. Его художественные произведения входят в число первых бурятских произведений письменной художественной литературы. В 1917-1918 в Агинске силами Базара Барадина, Дондок-Ринчина Намжилона, Чойжил-Лхамо Базарона и других деятелей был создан народный театр. Помните, я писал, что Базар Барадин тяготел к драматургии? В 1918 году Базар Барадин написал для этого театра комедию «Урданай ноёд» – «Господа прошлого», объединённая с работой Дондок-Ринчина Намжилона, она стала известной под названием «Жэгдэн». В 1920-м году Базара Барадин работал над пьесой «Чойжид хатан», где история середины XIX века, на следующий год из под его пера вышла трагедия «Ехэ удаган-абжааа», рассказывавшая о шаманке Эреэхэн, ходившей с делегацией хори-бурят к Петру Первому в 1702-1703 годах.
Его творчество повлияло на судьбы произведений многих бурят-монгольских писателей первой половины ХХ века.
Его драма «Чойжид хатан», написанная в 1920 году, рассказывает о середине XIX века. Созданная в 1921 году трагедия «Ехэ удаган-абжаа» «Великая шаманка» основывалась на подлинных исторических фактах, связанных с поездкой хоринских бурят-монголов к Петру I. Написанный под псевдонимом Самандабадра в 1920 году и изданный в 1927 году большой рассказ «Сэнгэ баабай» оказал влияние на повесть Х. Намсараева «Цыремпил»…
При образовании Бурят-Монгольской Автономной Советской Социалистической Республики в конце мая 1923 года Базар Барадин стал первым Народным комиссаром просвещения, в 1925 году – первым Председателем Бурят-Монгольского учёного комитета. В энциклопедиях отмечено, что за время, которое он провёл в должности, грамотность населения республики поднялась с 21,7 процента, в том числе бурят – 15,3 процента в 1920 году до 34 и 27 процентов соответственно в 1926 году.
С 1923 по 1926 год он – народный комиссар просвещения, одновременно, до 1929 года, председательствует в Бурятском учёном комитете, после её реорганизации в Бурят-Монгольский Государственный институт культуры – Базар Барадин заместитель директора этого учреждения. Заведовал Базар Барадин и кафедрой бурят-монгольского языка и литературы в педагогическом институте Бурят-Монгольской АССР.
В марте 1936 года он вернулся в теперь уже Ленинград и стал работать научным сотрудником Института Востоковедения Академии наук СССР и преподавателем монгольского языка в Ленинградском институте философии, лингвистики и истории.
22 февраля 1937 года его арестовали сотрудники Наркомата Внутренних дел, 24 августа того же года приговорили к высшей мере наказания. Расстреляли в день приговора.
За что? Чего достоин народ, если о великом представителе и родственнике читают лекции совершенно чужие им люди? О чём мечтал и ради чего жил Базар Барадин, имя которого увековечено в Институте Восточных рукописей, в монголоведении и востоковедении России, в Академии Наук СССР и других известных заведениях?
Не мы ли, бурят-монголы, должны изучать его труды, в которых наша история? Кто ответит на эти вопросы?
Далее предлагаю труды Базара Барадина:
1. Буддийские монастыри // Orient. СПб., 1992.
2. Беседы буддийских монахов // Сборник Музея антропологии и этнографии имени Петра Великого при Академии наук Союза Советских Социалистических республик. Том V : Ко дню 80–летия академика Василия Васильевича Радлова (1837–1917). Вып. 2. Л.: Изд–во АН СССР, 1925. – Т. 5, вып. 2. – С. 631–656.
3. Путешествие в Лавран: буддийский монастырь в северо-восточной окраине Тибета в 1905–1807 гг. // Известия / ИРГО. ; СПб., 1908. – T. 19, вып. 4. ; С. 183–232.
3. Статуя Майтреи в Золотом храме в Лавране. Пг., 1924.
4. Краткое руководство по грамматике и графетике нового бурят-монгольского литературного языка: (с 8-ю таблицами) / Бурят-Монг. гос. ин-т культуры. ; Верхнеудинск: Бургосиздат, 1931. ; 76 с.
5. Русско-бурятский терминологический словарь по языку и литературе: с крат. объяснениями / Бурят–Монг. гос. ин-т культуры. – Улан–Удэ: Бурят–Монг. кн. издво, 1935. – 195 с.
6. Жизнь в Тангутском монастыре Лавран: Дневник буддийского паломника (1906–1907 гг.). – Улан–Удэ: БНЦ СО РАН, 2002.
7. Бурят-монгольская национальная школа и её задачи // Материалы к первому культурно–национальному совещанию БМАССР. – Верхнеудинск, 1926. – С.15–24.
8. Бурят-монголы. Краткий исторический очерк формирования бурят–монгольской народности: оттиск / Бурят–Монгольское научное общество им. Д. Банзарова. – Верхнеудинск, 1927.
9. Бурятский язык и литература / Б. Барадин, В. Котвич // Новый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. – СПб, 1912. – Т. 8. – С. 681–682.
10. Вопросы повышения бурят-монгольской языковой культуры / Всесоюз. центр. ком. нового тюрк. алфавита. ; Баку, 1929.
11. Вопросы сценического искусства бурят-монголов: оттиск. ; Верхнеудинск, 1925.
12. Грамматика нового бурят-монгольского литературного языка: Фонетика. Графетика. Морфетика. Фразетика / Бурят-Монг. Ин-т культуры. Сектор яз. и лит. ; Верхнеудинск: Бургосиздат, 1933. – 96 с. – Латин. шрифт.
13. Рассказ бурятского монаха Гепела про Амдосскую местность // Живая старина. – 1910. – Вып. 4. ; С. 319–325.
14. Цам Миларайбы: (из жизни в Лавране) // Записки Императорского Русского Географического Общества по отделу этнографии: Сб. в честь 70–летия Г. Н. Потанина. – 1909. – Т. 39. – С. 135–147.
Здесь отсутствуют его литературные труды и заметки, которые, надеюсь, современный читатель обнаружит сам, ибо жизнь Базара Барадина и других выдающихся бурят-монголов мы обязаны изучать и анализировать неустанно, обогащаясь знаниями о себе и преодолевая навязанную нам историю. Именно ради этого и жил Базар Барадин.

На снимке. Базар Барадиевич Барадин