Морская глухота

Светло-бежевые рулонные шторы мягко ударялись о стекло окна, приоткрытого на проветривание. Где-то взвизгнула сигнализация автомобиля, которая тут же была деактивирована. В коридоре раздалось глухое: «Какими судьбами!». Линолеум скрипнул под ботинками. Одежда зашуршала, когда он выпрямился.

– Так, ну, все ясно! Морская глухота! – доктор закончил осмотр и повесил на шею стетоскоп, отходя к столу.

Я осталась сидеть на месте, сомневаясь, правильно ли я услышала. «Морская глухота? Так и сказал?». Доктор заметил, что я не двигаюсь, и рукой поманил к стулу напротив его стола. Он заполнял карту, быстро внося информацию в компьютер.

– Не переживайте, не смертельно, – не глядя на меня, он улыбнулся до морщинок у глаз, – У каждого третьего. Особенность, даже не дефект… Ну что нам это море, да?

Я слушала его, глядя на свои руки, которые рефлекторно сцепились в замок. Грудную клетку стянуло напряжением. Разум словно носился по черепной коробке, проверяя его слова на правду.

– Все, можете идти. У вас отличный слух! Просто… Даже не берите в голову! И следующего позовите, пожалуйста, – он встал со своего места, давая понять, что разговор окончен, отошел к окну и закрыл его.

Я быстро подобрала свои вещи и поспешила уйти, чтобы не занимать чужое время. Казалось, что, если я его спрошу: «А что это вообще такое – морская глухота?», то он сочтет меня дурочкой или ипохондриком заранее. Да и с его интонацией, его каким-то снисходительным весельем… Бояться нечего, да?

По пути домой, сидя в автобусе, я вовсю искала в интернете информацию про морскую глухоту. По названию нашлась только одна статья, которая мне совсем не подходила по симптоматике. «Болезнь моряков. Шум в ушах. Приглушенность речи окружающих. Головная боль. Головокружения. Чувство тяжести... Может, он ошибся? Или пошутил, а я не поняла?».

На другом конце салона чей-то телефон громко зазвонил. Судя по тому, что мелодия играла так долго и надрывно, владелец был, мягко говоря, возрастным. Я не стала оборачиваться, выглядывать. Просто слушала, одновременно рассуждая о своем диагнозе.

– Алло? А, да, еду-еду, Любонька! Да в автобусе я, громче говори, не слышно ничего!.. – зычный голос пробирался даже сквозь мою музыку в наушниках.

Я хотела прибавить громкость, но, оказалось, что она и так уже на максимуме. Тут же всплыло воспоминание об осмотре, хмыканье доктора, его тихих шепотков: «Ага… Ну, да». По спине пробежали неприятные мурашки. Поморщившись, я вообще выключила музыку и сдернула наушники.

Шум автобуса сразу же накрыл меня плотным куском ваты, не давая подумать, как следует. Как будто я находилась… на корабле. Наверное, так себя чувствуешь, когда стоишь на корабле? «Плохая ассоциация. Теперь все будет напоминать об этом!».

Оказавшись дома, я еще раз прочитала ту статью о морской глухоте. С ноутбука. Почему-то кажется, что так надежнее, не упустишь нужного. Правда легче и понятнее все равно не стало. Я глубоко выдохнула и откинулась на спинку стула.

Прислушалась. Ноутбук мягко зашипел – активизировался кулер. На кухне громко тикали часы. За окном проехала грузовая машина. А еще гул. Постоянный гул там же, за окном. Как будто… Похоже на движение крови по сосуду. Только он должен быть огромным для такого звука. Обычно я его не слышу, только если специально вслушаться, продраться сквозь другие шумы… Долго его слушать не могла, не хотелось.

Резко встав, я направилась к книжному шкафу. Потянула дверцу на себя и уставилась на туго забитые полки. Ряды книг, старых тетрадок, мелочей и безделушек, статуэток, свечей… И маленький пакетик с настоящими ракушками, которые мне привезли когда-то давно с моря, на котором мне так и не удалось побывать.

Ракушка. Раковина. Эти слова даже семантически соотносимы со слухом! «К ушку». Пакетик зашуршал в моих пальцах, ракушки тихо скрежетнули друг о дружку, пока я боролась с узелком.

Наугад я достала одну ракушку. Ее можно было сжать в руке полностью. Острый кончик, закрученная, на круассан похожа… Поднесла к уху, прижала посильнее… И ничего. Просто ничего.

Ни «моря», ни кровотока, ни шипения. Тишина.

Она начала больно давить и только тогда я ее отняла. «Ничего, можно еще попробовать» – прикусив губу, я опустила ракушку обратно в пакетик и достала другую, поменьше, с колючками. Она полностью перекрыла наружный слуховой проход. Еще тише, чем с предыдущей. Как будто ничего даже ушло в минус.

В сердцах я отшвырнула пакетик на кровать. Прикрыла два уха ладонями. Громко. Гул, уже мой, личный. Как будто в несколько раз увеличенный гул города снаружи. И вокруг ничего не слышно, только… изнутри, получается?

 Взгляд опять остановился на ракушках. Я подошла к кровати и снова вытащила те две. Приложила по одной к каждому уху. Вслушалась. Тиканье часов на кухне. Очередная машина за окном. «Нет, снова нет. Никакого моря. Морская глухота».

«Бред».

Вернулась к ноутбуку. Клавиши застучали, локти заскользили по поверхности стола. «Звуки моря слушать». Поисковый запрос задан, и… «Ну, вот же, слышу! Вода, плеск... Волна набегает и убегает. Так и должно быть. Он ошибся. На пенсию человеку пора, замучился совсем…». Облегчение расслабило плечи. В руке снова оказалась ракушка-«круассан», которую я незамедлительно поднесла к уху.

Тишина. Она не хотела со мной говорить. Делиться морем. Настоящим морем. Я не заметила, как сдавила ее до того, что острый край воткнулся в ладонь.

Со второй стало еще хуже. Звук моря из динамиков перестал слышаться в полной мере, стал… фикцией. Как будто кто-то плескался на мелкой речке, гоняя воду к берегу ладонями.

Отложив обе ракушки на стол, я закрыла ноутбук. Записанный шум моря оборвался. Ракушка иронично качалась на столе. Громко так, нарочито. Под конец закачалась еще быстрее, долго останавливаясь. Я качнула ее еще раз.

«Зачем тебе вообще это нужно? Жила же как-то спокойно. Если бы он не сказал, ты бы и не заметила».

– У меня отняли то, чего не было.

Горько усмехнувшись, я поднесла ракушку к губам. Холодная, гладкая, какая-то… сферическая.

– А в детстве я все слышала.

В соседней квартире открылась дверь, залаяла собака. На подоконник упал тяжелый лист толстянки. Живот заурчал.

Я отняла раковину от губ, она даже не нагрелась от моего тепла. Взяла и вторую. Вернула обе в пакетик, завязала узелок, положила в шкаф, закрыла дверь.

– Ну что нам это море, да? – в голове всплыл отголосок доктора, что отдал тупым уколом в области сердца, – Морская глухота – это даже не дефект…

Подбадривая себя, я дошла до кухни. Чашка практически беззвучно разрезала воздух, стоило мне ее поднять. Звонкий удар ложки об дно. Скольжение чайного пакетика по стенке. Соприкосновение кусочка рафинада с ложкой. Шуршание горячей воды из чайника, что звякнул дном о решетку плиты. Сползание рукавов по рукам… И далекий гул за окном. То набегающий, то уходящий.