Алкоголь через литературу

Бочонок Амонтильядо! Что за дивного вкуса напиток он заключал, раз сам Фортунатто устремился за ним в недра подвалов, себе на погибель?

А Бенедиктин - любимый напиток проститутки Маньки, после второй рюмки которого она обычно устраивала скандал, за что получили прозвище Скандалистки?

Доппель-кюммель, якобы любимый напиток пап Пия IX и Льва X -го, о чем пел некий подпоручик, обреченный служить в местечке?

Просто Кюммель, содержавшийся в бутылке в форме медведя, изготовленный в России, принесенный товарищами Фредерику Генри в госпиталь?

Граппа, которую tenente выпил прямо из бутылки в санитарном поезде, где он лежал, бездвижен, и его потом стошнило в проход?

Стрега, которым его хотел угостить Ринальди?
 
А содержимое фляжки, которое не довелось попробовать Роберту Джордану в его последний час? Читая тогда, я ощущал потерю фляжки вместе с ним.

В самом начале времен был еще киршвассер, которым на ребенка дышал ужасный незнакомец в западногерманском рассказе, почитанном мной в каком-то журнале, когда я был десяти лет от роду. Киршвассер! Само звучание наводило страх!

Я тогда жил чтением:

"Для отрока, в ночи смотрящего эстампы,
Встает за далью даль, встает за валом вал.
Как этот мир велик в лучах настольной лампы..."

Что мог подумать о вкусе всего этого впечатлительный подросток в ранних 60-х, заранее понимая, что ему никогда не узнать вкуса тех волшебных напитков? С чем бы он мог их сравнивать?

Вкус алкоголя был мне известен по нескольким глоткам полусладкого "Советского Шампанского" да по домашней вишневке, изготовленной мамой, щедро сдобренной сахаром и закрепленной небольшим количеством водки. Иногда я спускался в погреб и отпивал глоточек из бутыли, которая там стояла. Я и от этих ожидал подобного, только много-много лучше.

Вкус тогдашней водки, правда, был мне уже знаком и вызывал стойкое отвращение, сохранившееся до сих пор, но отнюдь не водка сопровождала мои любимые места в литературе, так что на них он не проецировался.

Так бы неизвестный, но волнующий вкус этих напитков занимал свое место в навсегда отпечатанных в воображении литературных образах, но на старости лет, уже в Америке, я обнаружил все эти напитки перед собой, вполне доступными. Некоторые были из подвалов.

И вот стою я перед бутылкой стрега или абсента, увитой старинной акцизной бумажной полоской поперек горлышка, согласно которой вполне может статься, что она была розлита, может быть, еще при жизни папы Хэма. Что мое детское Я должно испытывать при этом?

Одно время мы повадились ходить на estate sales - распродажи имущества после смерти владельца собственности. Там можно было найти еще и не такие редкости... 

- Я непременно должен это попробовать. Я мечтал о этом с детства! - твердо говорю я жене, потянувшись к бутылке, и она не смеет возражать мне, обезоруженная моим напором, хотя будучи непьющей, этого же требует от всех окружающих и в первую очередь от меня.

И я перепробовал это все. Лучше бы я этого не делал. Образы, хранящиеся в моем воображении, утратили часть своей ауры.

Менее всего в этом отношении они пострадали от граппы и киршвассера. Вполне себе достойные напитки, особенно последний. Хотя на Кавказе это называют чачей, и еще не сделали из нее брендов, которые вошли бы в мировую литературу. 

Бенедиктин, Стрега - это сладкие тягучие ликеры. Я иногда употребляю подобное после обеда, когда вино, с которым начал, уже теряет вкус во рту. Процедить в себя рюмочку по капелькам, развалившись в кресле. Хотя еще вот: полить сверху мороженое или бисквит. Но на вторую рюмочку уже не тянет. И как Фредерику Генри или Маньке могло прийти в голову пить такое в компании, когда вокруг полно других напитков?

Впервые я взял с собой бутылку Стрега на охоту. До этого я его не пробовал.

- Похоже на лекарство, которое я в детстве пил, - сказал мой сын, понюхав стаканчик. По второму стаканчику мы пить не стали, перейдя на знакомый коньяк.

Абсент? Ну, не знаю. Не смею даже рассуждать о столь прославленном напитке. Пусть он останется в строю. На его стороне авторитеты, несопоставимые с моим. Однако, покупать его я уже больше не буду.

Бутылка кюммеля стоит в буфете нераскрытой уже несколько лет. Что-то меня не тянет проверять еще и его.

Но Амонтильядо! Это просто сорт хереса, который сам по себе еще и не очень популярен, а так, на любителя. В моем детском воображении он был рубинового цвета, играющим на солнце, как кровь, а на самом деле, он белый. Ну херес, как херес. И стоило ли тащиться за ним в подвал, покинув карнавал в его разгаре?

Возможно, автор выбрал это название из-за звучания, а сам не пробовал амонтильядо. Ну не назовешь же рассказ "Бочонок кьянти". Не то, звучит не так. Ну какими словами еще объяснить зачем чувак полез  в сырой подвал отведать то, что есть на каждом углу? То же самое про бенедиктин, кюммель и прочее. Полет авторской фантазии, украшение сюжета звонким словечком. С реальным вкусом напитка происходившее мало связано.

Теперь я вполне могу понять автора, став автором сам.

Конечно, здесь можно сказать, что дело не в напитках, достойных во всех отношениях, а в моих завышенных ожиданиях, основанных на детской вере во взрослый мир. Ведь я - ребенок, все принимал за чистую монету. (Правда, на том основана вся литература).

Впрочем, скажу в сторону: время тех детей, подобных мне, давно прошло. Никто уже не читает того, что по тексту превышает десяток строчек, ни тем более, не видит самого себя в прочитанном.

Вообще, чтение отмирает.

Но последним оставшимся читателям я скажу: не надо проверять свою детскую мечту. Пусть она остается нетронутой. Правда - это то, как ты это видел тогда, а не то, что есть на самом деле.

Не надо возвращаться в родные места. Живи воспоминанием о них. И - пей свое, то к чему привык.

И смирись с тем, что ты - часть вымирающих видов.

Ведь для внуков, ты - современник динозавров.

                ......


Цитаты, читать не обязательно:

(1) Я сказал ему: «Мой дорогой Фортунатто, как повезло, что мы встретились! Вы выглядите сегодня потрясающе. Я как раз получил бочку того, что называют Амонтильядо, но у меня есть сомнения по этому поводу».

«Как?» — спросил он. — Амонтильядо, бочку?! Невозможно! И это в разгар карнавала?!»

(2) И все обошлось бы хорошо, если бы вдруг не ворвалась в кабинет Манька Беленькая в одной нижней рубашке и в белых кружевных штанишках. С нею кутил какой-то купец, который накануне устраивал райскую ночь, и злосчастный бенедиктин, который на Девушку всегда действовал с быстротою динамита, привел ее в обычное скандальное состояние. Она уже не была больше «Манька Маленькая» и не «Манька Беленькая», а была «Манька Скандалистка».

(3) Веткин, уже совсем пьяненький, вскочил на стул и, раскачиваясь, стал дирижировать воображаемым хором. Лицо его пылало, глаза блестели, и он, захлёбываясь от смеха, вдруг выкрикнул пронзительным тенором:

«Папа Пий Девятый
И Десятый — Лев
Пили доппель-кюммель
И ласкали дев»

(4) Швейцар унес самые большие бутылки, те, в которых был вермут, и оплетенные соломой фляги из-под кьянти, а бутылки из-под коньяка он оставил напоследок. Те бутылки, которые нашла мисс Ван-Кампен, были из-под коньяка, и одна бутылка, в виде медведя, была из-под кюммеля. Бутылка-медведь привела мисс Ван-Кампен в особенную ярость. Она взяла ее в руки. Медведь сидел на задних лапах, подняв передние, в его стеклянной голове была пробка, а ко дну пристало несколько липких кристалликов. Я засмеялся.

— Тут был кюммель, — сказал я. — Самый лучший кюммель продают в таких бутылках-медведях. Его привозят из России.

(5) Я уговорил одного мальчика сходить за бутылкой коньяку, но он вернулся и сказал, что есть только граппа. Я велел ему взять граппу, и когда он принес бутылку, я сказал, чтобы сдачу он оставил себе, и мой сосед и я напились пьяными и проспали до самой Виченцы, где я проснулся, и меня вырвало прямо на пол.

(6) — Постойте, — сказал Ринальди, — пожалуй, не мешает выпить. — Он открыл свой сундучок и вынул бутылку.

— Только не стрега, — сказал я.

(7) — Объясняю, что это за лекарство, — ответил ему Роберт Джордан и усмехнулся. — Я купил его в Мадриде. Последнюю бутылку взял, и мне хватило ее почти на три недели. — Он сделал большой глоток и почувствовал, как абсент обволакивает язык, чуть-чуть примораживая его. Потом взглянул на Пабло и опять усмехнулся.

(8) Про киршвассер ссылку на рассказ уже не найти. Я и тогда не знал его автора.