первая баня

Банный лист.
Хотя согласно первым упоминаниям в летописях, село зародилось еще в те времена, когда эта часть Брянщины входила в состав Великого Княжества Литовского, но вот общественная баня в нем впервые появилась только в пятидесятые годы прошлого, двадцатого века. А вошла Брянщина в состав Великого княжества Литовского (ВКЛ) в середине XIV века (при князе Ольгерде, около 1356 г.), перейдя под контроль Литвы от Чернигово-Северских земель. И находилась там вплоть до окончательного перехода к Москве в 1500–1503 годах. Хоть село опоясывали две речки, Локотка и Глодневка, но это еще мелкие речушки, находящиеся почти у своих истоков, поэтому одну из них, Глодневку, всегда перегораживала плотина, образующая довольно широкое озеро, которое в летний период заменяло жителям баню. Озеро запружали помещики, владельцы этих земель. И совсем не из благих побуждений заботы о своих крепостных, а для водяной мельницы, где перемалывали зерно для продажи муки. И одновременно для эстетического удовлетворения красотой ландшафта. Озеро с примыкающими графскими садами и белоснежным двухэтажным графским домом в зеленом море яблонь и лип, создавало невероятную красоту поместья. С какой бы стороны не подходил или подъезжал путник к селу, первое, что он видел, это ослепительной белизны особняк, с красно-коричневой крышей, окруженный садами с липовыми аллеями внутри них. Графское семейство и его челядь могли наслаждаться красотами имения с деревянного пирса, ведущего от барского дома на середину озера, где стояли деревянные лодки для катания и рыбалки. Там же была деревянная лежанка со ступеньками, ведущими к воде, для купания и загорания. Поработав весь день в поле на прополке свеклы или сенокосе, пожарившись на солнце, проливая литры пота, вечером конечно человек идет окунуться в прохладной озерной воде, смыть пыль, пот и остиночки сухого сена. Ну а кому вода холодна, тот идет купаться в торфяные копаня, где вода за день прогрелась до середины глубины и теперь теплая, как в чайнике. Тут вместо мыла в окружающих зарослях можно нарвать травы, которая пенится, как мыло и н поэтому называется собачье мыло. Ну, а зимой работы мало, пыли нет совсем, поэтому так часто мыться не приходится, и люди обходились без бани, заменяя ее чугунком горячей воды, согретой в русской печке, и деревянной шайкой, ополаскиваясь из нее прямо в хате.
  Но пришли другие времена, повысился культурный уровень населения и администрация села решила, что пора сделать для людей баню, чтобы можно было помыться по-настоящему и не только  летом, но в любое время. А тут как раз произошло укрупнение колхозов, и контора одного из колхозов освободилась. Это был пятистенок на лугу между Коммуной и Поплевкой, прямо рядом с озером. Быстро сделали необходимый ремонт, в первой комнате поставили лавки, на стенку прибили брус с гвоздями для вешалок, а во второй сложили печку и вдоль стенок расставили лавки. Но печку сложили так, что над топкой в ней сделали окно, а внутрь окна наложили булыжники камней типа гранита. Банщиком назначили Гарасю Зинакова. Он только что закончил свою работу, как бригадир, и ему подобрали работу полегче. Человек он был заслуженный, ветеран-фронтовик, на войне вступил в партию, был требовательный, жесткий руководитель. Вот его и решили назначить начальником этой бани. А он еще был и главным по озеру, куда запустили мальков карпа. Он следил, чтобы не было браконьеров и периодически заплывал на озеро на лодке и высыпал в воду из мешка корм для рыбы. И летним вечером народ толпился на плотине, наблюдая, как на закате солнца озерная гладь оживала, из воды выпрыгивали карпы. Они взлетали над водой, поворачивались, и громко шлепались обратно. У рыбаков, конечно, чесались руки, но лов был еще запрещен-ждали пока рыба подрастет. 
Наконец по радиотрансляции из радиоузла объявили, что баня открывается и назвали день и час открытия. Дополнительно предупредили, что первыми моются мужчины. В назначенное время, уже вечером, у бани, с шайками и тазиками в руках толпились мужики со всех улиц села. А из трубы еще выплывал запах смоляного дыма. Гарася открыл дверь и народ заполнил предбанник. Сам Гарася разделся вместе со всеми, со всеми вошел в парилку с цинковым тазиком в руках. Возле печки стояли два чана с горячей и холодной водой. В одном из них он набрал пол тазика воды и громко крикнул-«Пригнись!» И плеснул эту воду на гранитные камни в печурке. Сильная горячая волна сухого пара ударила из печурки и жиганула по телам, стала обжигать ноздри при вдыхании. Мужики расселись с тазиками по скамейкам, запахло распаренным деревом, мылом, березой-кто-то взял собой березовый веник.