***

                Послевоенные годы.

А судьба продолжала испытывать Василия на слом. В 1946 году, на Троицу, в жаркий, ветреный день, в Симкине случился пожар. В одночасье дотла сгорели 33 дома. Их в том числе.

 И только сердечное сочувствие и поддержка сельчан помогли их семье вновь обрести жильё. Все способные к труду люди в течение двух дней на себе из соседнего села Шугурово перевезли деревянный домик и полностью собрали его, включая крышу и дворик.

Остались незавершёнными только пол и потолок. Никто не просил плату за труд, никто не ждал приглашения на обед. Все понимали, у них абсолютно ничего не было.


Жизнь вновь заставила мальчика «дружить» с лесом. Ему было уже двенадцать лет. С братом, который был старше его на несколько лет, привезли из лесхоза дюжину сосновых бревен и решили самостоятельно напилить из них доски и тес.

В Симкине нашлась тяжеленная двуручная пила для такой непростой, совсем немальчишеской работы. Когда впоследствии Василия спрашивали, какую самую тяжелую физическую работу в жизни ему довелось выполнять, он, не задумываясь, отвечал: вручную пилить брёвна на доски и тёс.


Постройка дома подвела черту под детством. Было непросто жить, работать и учиться. Учёба сама собой отошла на второй план. Шестой класс он окончил с трудом, на сплошные тройки, чем очень огорчил уважаемую и всеми любимую учительницу Анну Николаевну Лебедеву - дочь священника. Позже, в 1946 году, за большие трудовые заслуги перед Родиной, она была награждена орденом Ленина.


- Василий! – укоряла она его. – Твой отец и брат учились у меня и они никогда не получали троек. Я очень надеюсь, что ты постараешься и седьмой класс окончишь с отличием.

 Было стыдно и неловко перед уважаемой учительницей. Но беседа возымела  свое  доброе дело. Он не обманул ожидания Анны Николаевны, и обещание своё сдержал.


Восьмой, девятый и десятый классы он заканчивал в средней школе села Шугурово, в пяти километрах от Симкино. Там, в Шугурове зародилась у него мечта – поступить в Ленинградское высшее военно-морское инженерное училище.

 Набор абитуриентов в военные училища в те годы осуществляли районные военкоматы согласно выделенным по линии Министерства обороны СССР лимитам.


Он поставил перед собой задачу – освоить школьную программу на хорошо и отлично, изучить все, что можно было найти в школьной библиотеке по физике, геометрии, экономической географии, активно занимался спортом.

 Районный военкомат, оформив соответствующие документы, направил его в республиканский военкомат. Однако направление в Ленинград он не получил. Получили его десять ребят из Саранска. Ему предложили выбирать из Одесского, Владивостокского и  Кронштадтского  мореходных училищ.


Он выбрал Кронштадтское. Там он узнал, что училище принимает абитуриентов, имеющих семилетнее образование, и готовит старших матросов ВМФ. Его это не устраивало, и он оформил документы в Ульяновский сельскохозяйственный институт.

Сдав вступительные экзамены, стал студентом. Однако обида на республиканский военкомат, как заноза, как долго не заживающий рубец, напоминала ему о людской несправедливости.

Студенческие годы, как у всех, были интересными. Был он молод, здоров, полон надежд. Учёба давалась легко. На жизнь подрабатывал разгрузкой вагонов, трюмов портовых судов. Он хорошо рисовал, и к большим государственным праздникам ему заказывали оформлять плакаты и лозунги. Платили хорошо. К студенческой стипендии это было существенной прибавкой.


Естественно, занимался общественной работой. Избирался членом бюро комсомольской  организации института, председателем совета студенческого научно-технического общества.

В течение пяти лет был бессменным редактором институтской стенгазеты. Одновременно выпускали приложение – «Крокодил идёт по институту». Его карикатуры и сатирические стихи были узнаваемы.

 Выход каждой газеты с приложением «Крокодила» на всю стену с восторгом или протестами встречали не только студенты, но и преподаватели института. На критику обижались и студенты и преподаватели. 

Но Василий никому не угождал, не льстил, ни под кого не подлаживался. А потому очередной номер стенгазеты и приложение к ней в институте было событием. Через много лет он совершенно случайно узнал - его стенгазеты долгое время хранились в институтском архиве.