150 казнённых знаменитостей. Александр Ульянов

Александр Ульянов был повешен 20 мая 1887 года (по новому стилю), однако оказал настолько колоссальное влияние на события последующего века – через младшего брата Владимира, что более чем заслуживает краеугольного места в этой книге

Александр Ильич Ульянов родился 12 апреля 1866 года в Нижнем Новгороде, в семье известного педагога (впоследствии директора народных училищ Симбирской губернии) действительного статского советника (генерал-майора) Ильи Николаевича Ульянова.

С расовой точки зрения, Александр Ульянов представлял собой впечатляющую даже по российским меркам смесь. Его отец был обрусевшим (в религиозном, не расовом, смысле) мордвином – это финно-угорский народ. И потому арийцем.

Мать Александра – Мария Александровна Бланк, была на четверть немкой, на четверть шведкой (по матери) и наполовину еврейкой (по отцу). И, таким образом, по расовой классификации НСДАП и СС была Мишлинге первой степени. Соответственно, её дети – Александр, Владимир и ещё четверо – были по той же классификации Мишлинге второй степени.

Однако следует отметить, что ни Александр, ни Владимир, ни их родители, ни их братья и сёстры, не имели никаких отношений с еврейской общиной. К тому же были крещены в православии, поэтому с точки зрения культуры и менталитета были русскими, а никак не евреями.

Александр Ульянов был чрезвычайно талантлив. Он блестяще учился в школе, проявляя особые склонности и интерес к естественным наукам. Особенно к химии, любовь к которой (хотя и не только она) приведёт его на эшафот – в чуть более, чем 20-летнем возрасте.

Он даже обзавёлся впечатляющей домашней химической лабораторией (благо доходы отца позволяли), а Симбирскую классическую гимназию окончил с золотой медалью.

После чего поступил на естественное отделение физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета, где проявил незаурядные способности к научной работе.

Причём не только в области химии, но и в других естественно-научных дисциплинах. В 1886 году, учась на третьем курсе, он получил золотую медаль за научную работу по зоологии беспозвоночных по материалам, собранным им самостоятельно летом предыдущего года.

Участвовал в деятельности организованного студентами физико-математического факультета биологического кружка, заседания которого проходили в его квартире на Петербургской стороне.

Александр продемонстрировал незаурядные способности и в общественных науках. Он был членом существовавшего при университете экономического кружка, а в 1886 году вступил в студенческое Научно-литературное общество профессора русской литературы Ореста Фёдоровича Миллера. И даже был избран секретарём этого общества.

Что очень странно, Миллер был ревностным православным христианином, славянофилом и патриотом России (при этом сторонником самодержавия). А странно потому, что все будущие главные участники покушения на российского императора Александра III состояли членами этого общества, а один из самых деятельных руководителей, заговорщик Ульянов, исполнял обязанности его секретаря.

Его ожидало блестящее будущее – как минимум, научное и литературное – а то и политическое (ибо он обладал и впечатляющими организаторскими и лидерскими качествами) … однако в том же году он выкинул, на первый взгляд, совершенно необъяснимый пируэт.

Организовав (фактически на базе научно-литературного общества, в котором он секретарствовал) … Террористическую Фракцию революционной организации «Народная воля».

Изначально тоже террористической (именно её члены совершили убийство предыдущего российского императора – Александра II Освободителя – а также ряд других громких убийств).

К 1886 году организация была практически полностью уничтожена жандармами, так что созданная Александром Ульяновым организация была скорее наследницей, чем фракцией «Народной воли» (кстати, нисколько не отражавшей волю подавляющего большинства российских ширнармасс).

Правдоподобных объяснений столь радикальному повороту всего два (версию о том, что на оный Ульянова сподвигли посиделки в «Союзе землячеств» или даже разгон студенческой демонстрации столичной полицией 17 ноября 1886 года трудно воспринимать всерьёз).

Первое объяснение состоит в том, что столь перспективный студент (в смысле задатков политического предпринимателя и даже будущего лидера России) привлёк внимание тайного общества, целью которого было разрушение сначала Российской Империи, затем западной, а в конечном итоге, и всей человеческой цивилизации. В своих романах я дал ему имя Церковь Молоха (её адепты получили название молохане).

О существовании такого общества (якобы созданного тысячелетия назад) до сих пор ходит много слухов, однако убедительных доказательств до сих пор нет. Как нет и никаких доказательств связи этого общества с реально существующими масонами, полумифическими розенкрейцерами или иллюминатами или какими-либо другими тайными обществами («новыми катарами», «новыми тамплиерами» и т.д.).

Тем более, с «мировым еврейством» … хотя я лично совершенно не сомневаюсь – и доказываю это в ряде своих художественных произведений – что состоит это общество из этнических евреев. Тем евреям, которые в это общество не входят, от этого не легче, ибо его цели и интересы глубоко враждебны как не-евреям, так и евреям – вне зависимости от вероисповедания последних.

Это общество и завербовало Александра Ульянова, использовав его несомненные (и, похоже, весьма впечатляющие) мистические способности. И помогло ему как разработать программу, так и создать террористическую организацию.

Однако денег почему-то не дало – видимо, чтобы не светиться. Поэтому, чтобы приобрести взрывчатку для бомбы, предназначенной для убийства государя императора, Александру пришлось продать свою золотую медаль. Или же это было просто прикрытие – а деньги молохане ему таки дали.

Вторая версия состоит в том, что никакое тайное общество Сашу Ульянова не вербовало, а его крутой пируэт произошёл под воздействием «Манифеста коммунистической партии» Карла Маркса.

Крещёного еврея… впрочем, никаких доказательств его связи с еврейскими организациями (и вообще с мировым еврейством) так и не было найдено. Как и с Церковью Молоха… хотя Маркс, будучи дьяволопоклонником – и особо это не скрывавшим – вполне мог вступить с ними в партнёрство.

Некоторые эзотерики и оккультисты считают Манифест т.н. «гримуаром второго рода». Магической книгой, предназначенной для воздействия как на элиты общества, так и на ширнармассы… и способной осуществить Преображение человека, обладающего необходимыми мистическими способностями.

В данном случает, Преображение в нефилима. Не-человеческую сущность, смыслом жизни которой являются (не обязательно осознанные) попытки пробить защитную стену между нашим миром и Областью Абсолютного Зла. Разрушение которой неизбежно превратит наш мир в самый настоящий Ад на Земле.

Это утверждение основано на двух неопровержимых фактах. Во-первых, Карл Маркс был вполне осознанным дьяволопоклонником. Во-вторых, написанная Александром Ульяновым программа, в случае её выполнения, неизбежно (и очень быстро) привела бы к разрушению и государства, и экономики, и вооружённых сил Российской империи… что и проделал его младший брат.

И, следовательно, к срыву 1/6 части суши в кровавый хаос – с последующим распространением этого хаоса сначала в Европу, а затем – по всему земному шару. К вящему удовольствию Князя Тьмы. Злейшего врага рода человеческого.

Как бы там ни было, но Ульянов-старший (он был первым ребёнком в семье) и его последователи решили не размениваться на мелочи, а повторить «подвиг» своих предшественников из «Народной воли». Взорвать государя императора Александра III Миротворца.

Не получилось. По официальной версии, императора (а, возможно, и империю) спасла перлюстрация почты. Точнее, распоряжение шефа жандармов «вскрывать и читать по принципу лучше перебдеть, чем недобдеть».

В соответствии с этим (как потом выяснилось, спасительным) принципом вскрывались письма всех задержанных на демонстрациях студентов, а также их друзей, членов тех же студенческих кружков и обществ… и многих однокурсников.

Однажды, вскрыв письмо, поступившее на имя некоего Никитина, харьковский полицейский перлюстратор чуть со стула не упал, прочитав такой пассаж: «У нас возможен самый беспощадный террор, и я твердо верю, что он будет, и даже в очень скором времени».

Из Никитина вытрясли (точнее, выбили – в борьбе с террором жандармы в средствах не стеснялись) имя автора письма — некоего Андреюшкина, активного члена «Террористической фракции».

Ухватившись за этот канат, жандармы начали скрупулезнейшую операцию по выявлению всех действующих лиц готовящегося теракта (в том, что автор письма был настроен серьёзно, сомнений уже не было).

Установили круглосуточное наблюдение за квартирой Андреюшкина и всеми ее посетителями, а также максимально «напрягли» как жандармскую, так и полицейскую агентуру.

28 февраля 1887 года министр внутренних дел граф Толстой сообщил государю императору: «Вчера начальником Санкт-Петербургского секретного отделения получены агентурным путем сведения, что кружок злоумышленников намерен произвести в ближайшем будущем террористический акт и что для этого в распоряжении этих лиц имеются метательные снаряды, привезенные в Петербург из Харькова»

Следующий день был самым чёрным днём календаря для императора. Ибо именно в этот день, ровно шесть лет тому назад террористы из «Народной воли» убили – причём именно бомбой – его отца. Тоже Александра.

Поэтому император (в соответствии с тем же спасительным принципом) приказал немедленно задержать потенциальных убийц (давайте называть вещи своими именами). Приказ, разумеется, был немедленно выполнен.

Что оказалось действительно спасительным, ибо покушение было назначено именно на первое марта (и террористы были большими поклонниками символизма). Террористы решили выйти на охоту за царем именно в этот день, а если не удастся покушение в этот день, и царь поедет на юг, то следовать за ним и убить его по пути.

Трех «метателей»: Андреюшкина, Осипанова и Генералова жандармы взяли бомбами наготове возле Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге; схватили и двух «сигнальщиков», стоявших поодаль.

После таких вещдоков жандармы предсказуемо получили приказ раскрыть всю террористическую организацию любой ценой, не стесняясь в средствах. Как они этого добились, история умалчивает (впрочем, вероятно, что достаточно было показать задержанным орудия пыток и объяснить их применение).

Задержанные указали на остальных членов организации; были арестованы 25 человек, а позже – еще полсотни. Выяснилось, что террористы четвертые сутки дежурили у собора, поджидая государя императора.

Они собирались бросить в Александра III бомбу, когда он проезжал мимо, возвращаясь с панихиды из Петропавловской крепости. Вскоре стали известны имена организаторов покушения (и лидеров организации): ими оказались Петр Шевырев и Александр Ульянов.

Однако был ещё один лидер «Террористической фракции», о котором было известно лишь прозвище: «Сергеевич». Жандармы и полиция перетряхнули весь Петербург, но «Сергеевича» так и не нашли. Возможно, он был смотрящим за организацией от молохан… а эта публика жандармам была не по зубам.

Вместе с другими организаторами покушения Александр Ульянов был отправлен в Политическую тюрьму Петропавловской крепости. А уже пятнадцатого апреля начался судебный процесс по их делу, продолжавшийся всего четыре дня.

Что очень странно, процесс закрытый (хотя никаких не подлежавших разглашению гостайн в деле не было). Тем более странно, что процесс по делу убийц Александра II был открытым – велась полная стенограмма, а в зале суда присутствовали представители печати.

На этот же раз в зал суда были допущены лишь министры, их заместители, члены Государственного Совета, сенаторов и особо доверенных высших государственных чиновников. Даже ближайших родственников подсудимых не только не допустили в зал суда, но им даже не разрешили свиданий.

Вина задержанных была очевидна: их взяли с поличным, и никто из них не отрицал намерений убить императора. Так что судебный процесс был завершён в рекордно короткие сроки.

Делом занималось Особое присутствие правительствующего Сената — подобная процедура использовалась, если речь шла о государственных преступлениях. Решение принимали шесть сенаторов (один из которых — первоприсутствующий — возглавлял процесс) и три сословных представителя: предводитель дворянства, городской голова и волостной старшина.

Председательствующим был сенатор Петр Дейер. Известный судья, он славился своей приверженностью власти и лично государю императору и готовностью до последнего защищать ее интересы.

Все 15 подсудимых были приговорены к смертной казни, но суд ходатайствовал перед императором о помиловании всех, кроме Андреюшкина, Генералова, Осипанова, Ульянова и Шевырева. Александр III согласился заменить десятерым остальным подсудимым казнь на каторжные работы.

Таким образом, в конечном итоге Ульянов, Шевырёв, Андреюшкин, Генералов и Осипанов были приговорены к смертной казни, а остальные, в том числе Бронислав Пилсудский (старший брат Юзефа Пилсудского) - к различным срокам каторги и дальнейшей ссылке.

Интересная деталь: вследствие отсутствия палача в Петербурге (за уголовные преступления в России к смерти не приговаривали, а преступления политические соответствующего масштаба были крайне редки) варшавскому обер-полицмейстеру была послана шифрованная телеграмма с просьбой прислать палача по первому требованию, и 30 апреля последовало требование. «Вышлите немедленно палача».

Палача выслали. Через четыре дня из Трубецкого бастиона Петропавловской крепости были вывезены в Шлиссельбург пятеро приговоренных к казни. Казнь была совершена восьмого мая.

Весьма знаменательно, что изначально Александр III вовсе не собирался казнить несостоявшихся убийц (без его согласия смертный приговор не мог быть даже вынесен, не то, что приведён в исполнение).

Ибо, хотя закон это и позволял, но в соответствии с неписаными правилами, смертной казни подлежали лишь те, кто успел совершить государственное преступление – а члены «Террористической фракции» только готовились совершить оное.

Изначально император вообще не собирался их судить – на доклад министра внутренних дел он наложил следующую резолюцию:

«Желательно не придавать слишком большого значения этим арестам. По-моему, лучше было бы узнавши от них все, что только возможно, не придавать их суду, а просто без всякого шума отправить в Шлиссельбургскую крепость — это самое сильное и неприятное наказание…»

Однако впоследствии радикально изменил своё мнение – и смертный приговор утвердил. Не помогли даже прошения о помиловании – и матери Александра Ульянова, ни самого террориста.

И даже тот факт, что казнь настолько талантливого (даже, пожалуй, гениального) студента наносила немалый ущерб государству российскому. Видимо, кто-то весьма влиятельный убедил императора изменить своё решение…

Казнённых похоронили в братской могиле за стеной крепости Орешек, на берегу Ладожского озера. На полях полицейского рапорта о деле Александр III пророчески написал: «На этот раз Бог нас спас, но надолго ли?»

Как выяснилось – совсем ненадолго. Всего на почти ровно тридцать лет…