Ты мой навсегда. Сердце под завалами

Мартин, черный лабрадор, знал о запахе беды и жизни всё. Он был легендой в МЧС. Восемь лет безупречной работы. Почему собакам не дают ордена? Ведь Мартин находил жизнь даже там, где все приборы мира молчали.

Но собачьей службе, как и человечьей, приходит конец. Мартина списали по состоянию здоровья. Комиссию он не прошел. Ветврач сказал: «Суставы… и не мудрено. Сердце… и это тоже понятно. Ну и инструкция, куда же без нее». Пенсия в таком возрасте положена собакам из МЧС. Теперь начальство решало, в какой приют отдать Мартина. Даже была мысль просто усыпить.

— Что? Усыпить? Вы что, с ума сошли? Я заберу его домой.
— Нарушение устава, это вам не шутки.

Но Андрею было всё равно. Он работал с Мартином все эти восемь лет и помнил, сколько раз Мартин спасал ему жизнь в завалах и сколько сердец бьется опять благодаря этой собаке.

— Входи. Теперь ты здесь будешь жить.
Пес первый раз увидел что-то кроме развалин и своего, пусть уютного, но вольера. Запахи очень удивили Мартина. Эти новые запахи успокаивали его и усыпляли. Вот лег бы сейчас и заснул крепким стариковским сном.

Но время сна еще не пришло. В проеме появился мальчишка лет эдак двух.
— Андрюша, а Мартин его не укусит? — мама забеспокоилась.
Мартин посмотрел на женщину своими умными глазами. Восемь лет никого не кусал, а тут — на; тебе.

Коленька (так звали сына Андрея) добежал до большой черной собаки и положил ей ручку на нос.
— Ты — Мой, — сказал Коленька. Строго посмотрел на папу и маму и еще раз произнес: — Мой!

Мартин улыбнулся. Он всё понял. Теперь у него новая работа. Нужно воспитать из этого вкусно пахнущего печеньем малыша настоящего спасателя. Друзья будто бы нашли друг друга. Мальчик принес Мартину все игрушки и рассказывал ему что-то, весело смеясь. И хотя Мартину хотелось спать, но он, поборов дремоту, внимательно слушал рассказ Коли.

Эта служба Мартину не только понравилась — он понял своим огромным лабрадорьим сердцем, что это самая-пресамая большая драгоценность для семьи Андрея, и Мартин должен ее сохранять.

Но всё же, особенно когда Коля спал, Мартин вспоминал свою спасательную службу. Он по ней немного скучал. В голове мелькали воспоминания. Вертолет, тайга, разрушенная станция, стонущий мужчина под завалами.
— Собака, ты уж спаси меня, — стонал мужчина.
«Спасу. Обязательно спасу», — обещал и сделал. До сих пор этот мужчина, по словам Андрея, шлет Мартину подарки. Это был самый последний день его работы, настоящей работы. Хотя Коля был для него тоже работой, очень любимой и настоящей работой. Но все же не такой.

…Ночь. Звонок. Андрей подрывается с кровати и быстро собирается.
— Без меня не уйдешь, — сообщил Мартин, перекрыв собой входную дверь. — Возьми меня, я помогу.
— Да куда ты, пенсионер?
— Я сказал: возьми.
— Хорошо. Идем.

Гора обломков. Жилой когда-то дом. Взрыв газа. Много людей под завалами. Никто не ожидал взрыва газа ночью.
— Ну что, поработаем, Мартин? Тряхнем стариной.
И Мартин начал свою обычную работу спасателя. Пусть лапы болят, сердце шалит, но нюх Мартина никогда еще не подводил. И вот он встал как вкопанный у горы обломков.
— Ты уверен, что там человек?
— Больше чем. Иди зови подмогу.
Вы же знаете, что с близкими людьми и собаками можно говорить без слов — и всё равно понимаешь.

— Внимание, собака нашла живого человека!
Работа началась. Датчики тепла молчат? Пусть себе молчат. У нас нос, а не какие-то там датчики. Копаем.
Сначала появились босые детские ножки. Мартин лизнул ступню. Теплая. Живая, значит. Затем появилась вся малышка. Она была без сознания, но дышала. В ручках крепко зажат плюшевый заяц.
Толпа у завалов радостно выдохнула.
— Девочка будет жить, все системы работают, — врач улыбался.

…— Ну что, Мартин, пошли домой?
— Сейчас передохну немного.
— Да ты и встать не можешь. Сказалась бессонная ночь на ногах. Не переживай, милый. Полечим.

Дверь открыла жена.
— Коля плачет, спрашивает, где Мартин.
Пес быстро побежал на детский плач. И лег на ковре рядом с мальчиком.
— Мой. Мой! — всё еще плача, но уже улыбаясь, запричитал малыш. Обнял и поцеловал большую черную голову. — Мой…
Вздох облегчения.

— Ну, а теперь завтракать всем!
И началась будничная жизнь. Каша с ложки — в большую пасть, печенье — под стол.
— И когда всё это закончится? — ворчала мама, с улыбкой посматривая на своих милых мужчин. — Пусть никогда не кончается, — сказала она, — лишь бы живы и здоровы были все.
Ну и мы так думаем. И очередная ложка каши полетела в рот Мартина.
— А теперь печеньку! Вот это дело.