Золотой ручей

               

                Стряхни с ресниц золотую пыль,      
                Зря на судьбу не надейся,
                Сказка всегда похожа на быль –
                Стряхни с ресниц золотую пыль
                И лучше вина напейся.
                Стряхни с волос золотую пыль,
                Сам на себя полагайся,
                Трудный путь к богатству осиль,
                Стряхни с волос золотую пыль:
                С заветной мечтой расстанься.   
               
                Песня золотоискателей из Друма.

                1

Лысая Коленка спал плохо. Ворочался во сне в узком, штопаном на сто стежков спальном мешке. Крутился гольяном на крючке. Долго не мог найти места. Комфорт в небольшой палатке – мечта из фантастических рассказов. «Довольствуйся малым, – наставлял отец, – придёт благополучное время, устанешь от избытка излишеств».

Шли дни и годы, избыток и излишества маячили вдали за горизонтом. Большое не торопится прийти, малое – не спешит исчезнуть. Постоянно нужно в чём-то себе отказывать. Новая рубашка? Ха, мужик, перебьешься, иглу в руки и зашей прорехи! Протерлись брюки? Залатай и носи дальше, ты ничем не лучше других и в таких пощеголяешь. Ботинки просят каши? Примотай подметки проволокой, летом ходи босиком.

Лысая Коленка грустно вздохнул. Тихо. Осторожно. Боялся потревожить и вспугнуть удачу.

Скоро перевалит за полночь. Всё не спится. Сон не идёт в глаза. Затерялся в обожжённых ресницах. Дрова плохо разгорались. Наклонился. Дунул. Длинный язык пламени вырвался из дымящихся веток. Лизнул озорно по лицу.

Если раскрыть веки, увидишь дырявый полог. Можно рассмотреть звезды, наблюдать за ними, не выходя на августовскую свежесть, продирающую утром до костей.

Лысая Коленка пошевелил беззвучно губами. Материал палатки обветшал за много лет пользования. Старательская палатка перешла ему по наследству от отца.

                2

«Гордись, сын, – выпив таркай, дешёвого крепкого самогона, говорил, придавая вес словам, отец, – в этой палатке прошли мои лучшие годы. Она укрывала меня от солнца, спасала от дождя и снега, выдержала дикие штормовые ветра, коими богата наша горная лесистая местность. В ней провёл много бессонных ночей. Передумал не одну горькую думу. Да, я не скопил богатства. Признаю, в старательском деле не так удачлив, как мой отец и дед. У него был природный нюх на золото. Было трудно, но я не бедствовал. Мои ладони помнят вес первого намытого золотого песка. Вот тебе, сын, моё отеческое напутствие: трудись до седьмого пота, и Великий Бог Золота вознаградит тебя за старание. Укажет путь к золотому ручью».

Лысая Коленка подавил очередной горький вздох. Резкие спазмы скрутили в тугой узел мышцы живота, и они застыли камнем.

Лысая Коленка осторожно пощупал живот и начал медленно гладить его, совершая круговые движения ладонью. Шершавые пальцы вскоре гладили складки кожи впалого живота. Отпустило и Лысая Коленка задышал спокойно.

От мысли о еде, вкусной еде, обильной засосало под ложечкой и острые буравчики голода впились жалами в мозг под темечком. Не от пуза нажраться, просто досыта поесть – давнишняя мечта. Последние дни он перебивался с сухарей на воду, размешивал в горячей воде и ел получившуюся кашицу.

Он забыл, как это прекрасно: жареное мясо с прозрачным соком на разрезе, политое жиром с поджаренными ломтиками свежего хлеба, намазанные щедро старательским маслом – острой, вытеки глаз, горчицей.

Давно сытое время было. Да и было ли... Нужда пришла ещё до той поры, как отправился в одиночку на поиски Золотого ручья.

Если верить пьяному трепу завравшихся стариков-старателей, съевших на этом деле не одну белку, этот ручей протекает меж двух берегов, сквозь размытый прибрежный грунт сверкают на солнце золотые слитки. Самый маленький, заверяют эти пустобрёхи, величиной с кулак. А уж что говорить про большие! С собаку величиной или размером со слона. Если отважиться спросить у этих виртуозов-вралей, были они сами на том ручье, держали в руках самородки, услышишь в ответ важное молчание. Увидишь надутые щеки лжецов. Выпяченные губы. Слегка прикрытые опухшие от пьянки осоловевшие глаза. Выдержав паузу, нехотя отвечают, мол, сами не были, но, дескать, слышали от проверенного человека, он врать не будет, дорожит репутацией, что с ним поделился по большому секрету старый знакомый его лучшего друга, тоже ни разу, не пойманный на лжи, что этот Золотой ручей существует. И клялись зубами, потерянными в драках.  Не каждый найдёт к нему дорогу. Не каждому откроется тайна. Не каждому улыбнётся золотоискательская удача. Но если это случилось и набрёл случайно на Золотой ручей, забудешь навсегда слово «нужда». Ни дети твои, ни внуки не узнают суровой тяжести жизни простолюдинов.

                3

Отец откровенно посмеивался над этими любителями дармовой выпивки, секретами о Золотом ручье они делились взамен на самогон.

«Не верь, сын, – говорил отец наставительно, дымя дешёвым табаком-самосадом, набив им вырезанную из можжевелового корня трубку, – ни единому слову. Языки чесать, не шурф копать. Золотой ручей – это такой же миф, выдумка, как легенда о золотом городе Эльдорадо. Вот, говорят, течёт этот ручей где-то в горах, в глубокой ложбине, только никто не знает в каких именно горах, в какой такой ложбине. Удача старателя – лоток для промывки грунта, терпение и настойчивость».

Лысая Коленка посмотрел на циферблат стареньких часов, показывавших точное время его деду. Зеленовато светились цифры и стрелки. Второй час пополуночи.

«Второй залог успеха – работа в одиночку. Признаю, одному тяжело. Там, где вдвоём легче, но и шансов остаться в живых меньше. Сам себе не навредить. Подножку не поставишь. Найдя золотую жилу, себя не задушишь и не перережешь во сне горло. И это, сын, тяжёлая старательская правда. Сколько друзей, не разлей вода ушло в тайгу на Золотой промысел, не счесть. Сколько вернулось вместе, никто не скажет. Слышишь всегда одно и то же: задрал медведь, загрызли волки, искусали лисы, съели зайцы. Дружба, сын, дружбой, а золото – врозь!»

Многие поселковые лихие головы Лысую Коленку подбивали присоединиться к отряду старателей. Вместе весело шагать по горам и по долам. Вместе легче переносить трудности. Вливайся в наши ряды! Становись под наши знамёна! Ряды Лысая Коленка признавал только свои. Знамёна – нарисованные воображением.

                4

Посёлок Лысая Коленка покинул перед рассветом. На руку сыграл туман. Он наполз с крутых склонов сопок, ощетинившихся острыми пиками елей. Вынырнул из реки мифической рыбой Золотинкой.

«Куда идём... Куда идём... – пела тревожно душа и дрожали ноги, – Куда идём... Куда идём...» Слова вертелись на языке все дни сборов перед уходом. «Куда ноги приведут, где по шеям не надают...»

Все дни друзья, да и недруги, внезапно зачастили в гости. «Вам, что, здесь золотым песком посыпано?» – встречал неприветливо нежданно-негаданных визитеров. В прежнее время, бывало, никого палачом не заманить. А тут, как горбушу на нерест прорвало!

– «Говорят люди, Лысая Коленка, металл намылился мыть. Правда это или нет!» – «Кто говорит, Пустой Глаз, у того и спрашивай».

– «Птичка в клювике принесла, ты, Лысая Коленка, еды прикупил. В дорогу запасаешься?» – «Кто принёс, тот пусть и растолкует, Рваное Ухо».

– «Лысая Коленка, вчера вечером тебя видели возле хижины Пустой Головы. Вдвоём старательствовать будете или врозь?» – «Кто меня видел, Кривой Палец, пусть и расскажет».

– «Поделишься планами, Лысая Коленка, куда собрался». – «За дальнюю гору, Сухое Ребро».

– «Лысая Коленка, это правда, Колючее Горло перед смертью тебе раскрыл секрет Золотого ручья и дал карту, как к нему добраться?»

Поняв, уснуть не удастся, Лысая Коленка решительно выбрался из согретого телом спального мешка. Дрожь охватила тело. Застучали дробно зубы. По коже пошли мурашки. Выскочив из палатки, затанцевал на месте, высоко подбрасывая ноги: холодная роса жгла ледяным огнём стопы. Дыхание перебивал жуткий морозный воздух, в грудь будто вливались мелкие гвоздочки из льда.

Наскоро умывшись остывшей водой из походного умывальника и напялив на себя всё, что было из одежды, Лысая Коленка увидел приевшуюся за многие дни картину. Туманное утро, над широким ручьём плывёт медленно зыбкое серое облако. Ветерок рвёт его и гонит легкие паруса таёжных снов с реки в лес, в самую гущу деревьев, в дремучие заросли.

На этот ручей Лысая Коленка вышел случайно. Об его существовании никто не знал и раньше разговоров о нём не водилось в посёлке среди жителей. Иначе бы здесь от старателей было бы не протолкнуться. Хороший ручей. По всем признакам, узнанным от отца, должно быть золото обязательно. Не особенно много, но и не мало совсем уж. Только вот беда, за неделю удалось намыть всего пригоршню золотого песка, размером с дробь для охоты на утку.

Попытавши счастья ещё сегодня сделать пробный забор чуть выше стоянки, Лысая Коленка решил сменить место. Не идти же домой не солоно хлебавши. «Попытаю счастья, авось, птица удачи сегодня прилетит».

Небо заметно хмурилось. Набежали тучи. Крупный лоб Лысой Коленки прорезали глубокие морщины. «Пойдёт дождь, можно забыть о работе. Тогда точно, собирай манатки и вали восвояси».

С гор подул пронзительный, с диким свистом ветер. Разогнал ко всем таёжным страшилам туман над ручьём. Всколыхнул воду, пошла по волнам пена. Остро запахло грозой и сыростью от прибрежных зарослей осоки, хвоща и кустов карликовой рябины. Зашумела побеспокоенная листва на тополях и осинах. Загудели грозно вековые сосны, заскрипели исполины-ели.

Сделав круг над стоянкой Лысой Коленки ветер ударил вверх. Закрутились спиралями облака. В одном место проявилось оконце. Через него ударил солнечный луч удивительно инфернальной яркости. Ослепительное золотое свечение вырвало из общей серо-зелёной массы деревьев широкую полосу местности по оба берега ручья.

Лысая Коленка стоял на подрагивающих ногах и ловил раскрытым ртом золотистый воздух. Волнение било ключом: плечи, руки, тело, чресла, ноги. Там, где вчера подмытые водой берега были зловеще украшены выступающими клыками-кореньями кустов и чёрными пластами глины и земли с перегнившими листьями-травинками и корешками, сегодня блестели округлыми боками золотые самородки. Тонкими дорожками они стекали с пологих и обрывистых берегов в воду и мостили дно ручья широкой золотой дорогой.

Вода целовала каждый золотой самородок и яркие отблески поцелуев золотыми чешуйками, сверкая и вспыхивая, текли по течению.

                Каракуба, 4 февраля 2026 г.