Зарисовки в метро, 67. Блатняк

Год назад.
Кстати, давно уже не вижу.

У перехода в метро «Текстильщики» стояли двое. В форме.
 Один собирал в картонную коробку деньги, другой пел.

Песня была блатная, голос — будто железом по стеклу.
 Не голос даже, а скрежет, которому вздумалось притвориваться человеческим.
И лица — такие, что не сразу поймешь: люди или иллюстрация к страшной сказке, где художник переборщил с сажей и злобой.
Черти из табакерки, честное слово. Дегенеративная лубочная гравюра, ожившая и вышедшая на воздух.

Этот репертуар всегда работает безотказно: он не требует слушателя, он требует жертву.
Блатняк у перехода — не музыка.
Это окрик. Это предъявление прав на твой кошелек без объявления войны.
 «Плати, — говорит этот звук, — плати, чтобы я перестал. Или плати, чтобы я продолжал, — мне всё равно, я и так никуда не уйду».

Самое унизительное — не сумма. А то, что ты вдруг осознаешь: здесь нет выбора.
 Ты не меценат, не прохожий, не зритель. Ты — функция. Ты должен. Почему должен? А потому что стоишь здесь, слышишь это, видишь эти лица — и всё это уже досталось тебе бесплатно, без спроса, без обратного билета.

И ты ускоряешь шаг.
Не от жадности — от бессилия.
Потому что встретиться взглядом с «чертями» — значит признать, что они настоящие.
А они не должны быть настоящими.
 Но они есть. Стоят. Поют. Собирают. И уходить не собираются.