6. Казлы

Казлы*(рассказ в двух частях)
*Прошу не путать. Козел, это домашнее животное, вид парнокопытных из рода горные козлы (Capra) семейства полорогих, а Казел – обобщенное название самцов  Homo sapiens мерзко и отвратительно относящихся к женщинам, равно как к своим, так и чужим. (Прим. автора)
Часть первая.
Бар «Три сосиски», в дневное время становится обычным кафе, даже можно сказать столовой, где в обеденное время питается самый разнообразный люд.
«Три сосиски» расположен стратегически выгодно. Рядом и мебельная фабрика, и районная поликлиника, и средняя школа, и еще несколько мелких офисов и компаний. Предприимчивый хозяин бара, разнообразил меню и свое ночное увеселительное заведение, в дневное время, превратил в пункт питания работяг и служивых. Низкие цены и комфорт привлекали посетителей из близлежащих учреждений.
За столиками можно увидеть и работяг с соседней фабрики с аппетитом, поглощающих борщ и гречку с подливой. И строгих учителей с обязательными очками на носу, что после каждой ложки что-то черкают в толстых растрепанных тетрадях. И деловитых работников финансовой сферы, которые осторожно ковыряют в тарелках, высчитывая калории и боясь лишнего веса. И шустрых медсестричек с усталыми глазами, споро поедающих легкий обед. Да много кого.
Вот и сегодня, в обеденное время, бар «ломился» от посетителей. Официантка Зиночка, носилась между столиками и кухней, едва успевая выполнять заказы. Бармен Сергей, то и дело варил кофе и готовил чай.
Телевизор, над стойкой, транслировал очередное ток-шоу, где очень умные люди, с красивыми прическами и в дорогих нарядах, рассуждали о том, как дальше жить простому человеку. В баре их никто не слушал – за столиками велись обычные обеденные беседы обо всем и ни о чем.
Часам к трем, пополудни, народу заметно поубавилось. У стойки остались мужчина лет сорока пяти в очках и белой футболке, несколько поодаль от него, темноволосая женщина в темном облегающем платье, да парочка молодых людей за ближним столиком – эти пили шампанское, кушали салатики и о чем-то негромко переговаривались.
– Все время собачатся, – сообщила официантка Зиночка, указывая на молодых людей.
Она устало плюхнулась на высокий табурет у стойки, и потребовала.
– Серенький, налей мне водички, без газиков. Пожалуйста.
Бармен Сергей, он же Серенький, одернул ядовито-лимонный жилет и с невозмутимым видом выполнил просьбу.
Зиночка стащила с шеи шкурку неведомого зверька, сияющую всеми оттенками весенней листвы, и водрузила ее на стойку. Затем принялась жадно пить воду и обмахиваться ладонью.
– Ух! Устала, – произнесла она, ставя полупустой стакан на картонный кружок с логотипом бара. – Загоняли меня совсем.
Сергей согласно кивнул и деликатно отодвинул меховое чудо подальше. Он хотел, что-то сказать, но ему помешал очкастый мужчина справа.
– Молодой человек, будьте добры, еще кофе, – попросил он.
Бармен устало вздохнул и повернулся к кофе-машине. А Зиночка скорчила печальную рожицу.
Когда кофе был подан, клиент сделал глоток, зажмурился и удовлетворенно кивнув спросил:
– Простите за не скромный вопрос. Молодой человек, а что за наряд на вас одет? Уж очень яркий и броский.
Услышав вопрос, Зиночка недовольно закатила глаза под лоб. Однако, Сергей, привычный к вопросам касаемых его одежды, бодро отрапортовал вызубренную фразу:
– Это есть, лунный жилет усыпанный серебряной звездой.
Услышав это очкастый посетитель, округлил глаза и с минуту молча переводил взгляд с лица бармена на его ядовито-лимонный жилет. Затем оглушительно расхохотался. Он смеялся так искренне и заразительно, что Сергей заулыбался.
– Лунный жилет? – протирая запотевшие очки сипло от смеха, произнес мужчина. – А это стало быть – мексиканский тушкан?
Он указал на зеленую меховую горжетку, сиротливо лежащую на стойке, и вновь залился смехом. Тут уж Сергей не выдержал и тоже расхохотался в голос.
Темноволосая женщина удивленно посмотрела на смеющихся и презрительно поджав губы повернулась в сторону тихо бормочущего телевизора.
А Зиночка недоуменно переводила взгляд с одного на другого, явно не понимая, что их так развеселило. Затем презрительно фыркнула, и забрав пушистую накидку со стойки, стремительно убежала в кухню.
– Простите, ради Бога, – крикнул ей вслед очкастый. – Я не хотел вас обидеть.
Но было уже поздно – официантка, даже не обернувшись, скрылась за полупрозрачными дверями кухни.
– Не обращайте внимания, – бармен махнул рукой. – Немножко подуется, а потом успокоится. Я ей все объясню. Вы ведь и вправду, не сказали ничего дурного.
Вдруг раздался отчетливое:
– Все мужики – казлы!
Мужчина в очках и бармен синхронно повернули головы: говорила темноволосая. Она сидела за стойкой, глядя прямо перед собой, но весь вид ее выдавал неприязнь по отношению к находящимся рядом мужчинам.
– Простите? – очкастый подался чуть вперед. – Я вас чем-то обидел?
Темноволосая не удостоила его ответом. Однако, очкастый не отставал.
– Вы вероятно не привыкли общаться с незнакомыми мужчинами? – он широко улыбнулся и встал. – Илья Александрович. Можно просто – Илья.
Женщина окинула его с ног до головы придирчивым взглядом и, гордо задрав подбородок произнесла:
– Юлиана.
О! Она была чудо, как хороша! Сергей поневоле ей залюбовался. Лет тридцати-тридцати пяти. Темные вьющиеся волосы обрамляли круглое лицо. Карие глаза, чуть вздернутый нос и пухлые губы. Высокая грудь, тонкая талия и широкие бедра. Она олицетворяла в глазах Сергея именно тот образ русской красавицы, о котором он так много читал в книгах.
– И так, Юлиана, – очкастый Илья уселся обратно на табурет. – Чем же я вам не угодил?
Юлиана открыла было рот, чтобы ответить, но ее прервали возгласы доносящиеся со стороны столика, где сидела молодая пара. Судя по всему там назревал нешуточный скандал. Лицо у девушки за столом было красным, губы презрительно кривились, а глаза, казалось, метали молнии. Молодой человек, напротив, выглядел обескураженным и растерянным.
– Ты пригласил меня в эту забегаловку, чтобы сделать предложение? – визгливо кричала девушка. – Очень романтично! С таким успехом мог бы и на лавочке у вокзала позвать меня замуж.
При ее словах о забегаловке, бармен болезненно сморщился, а Зиночка, выглянувшая на шум из кухни, сердито нахмурила брови. Илья же и темноволосая Юлиана с интересом ждали продолжения. Вот только Илья смотрел сочувственно, а Юлиана с явным злорадством.
Продолжение не заставило себя долго ждать.
– И кольцо свое забери, – губы девушки презрительно кривились. – Не мог выбрать, что-нибудь получше.
Она швырнула на стол красную бархатную коробочку. Та скользнула по гладкой поверхности и упала на пол. От удара крышечка соскочила, и маленький блестящий ободок, звеня, покатился по полу и исчез под стойкой.
Юноша медленно поднялся. Несколько минут он молча стоял и смотрел в глаза своей спутнице. Лицо его ничего не выражало – не было ни злости, ни непонимания, ни огорчения. Он просто стоял и смотрел. Девушка под этим его взглядом как-то съежилась и стала беспокойно озираться, словно ожидая, что парень сделает ей, что-то плохое. Однако тот постоял еще пару мгновений, развернулся, подошел к стойке, бросил несколько купюр и вышел из бара. Делал он это все молча и неторопливо.
– Я же говорю – казлы, – Юлиана победно улыбалась. – Обиделся он! Убежал! Мой, вот точно также – обиделся и убежал. Бросил меня с двумя малыми детьми. И спрашивается, что ему не хватало? Дом – полная чаша: чисто, уютно, кушать всегда есть, дети досмотрены.  А у него только одно на уме – секс! Мало ему видите ли!
Видно было, что у женщины накипело на душе, и ей нужно выговориться. Она отпила апельсинового сока из высокого стакана и повернулась к Илье. Тот не перебивал и внимательно слушал.
– Что вы так смотрите? Или я не права? – Юлиана посмотрела прямо в глаза мужчине. – Вы все одинаковые. И только одного вам надо – секса! А где его взять, когда двухкомнатная квартира и двое детей? Когда на работе умандохаешься,  и еле ноги тянешь, а дома третья смена – продукты, посуда, белье, уборка, дети. И он со своим сексом! Как его и когда ублажать? Может…
– Стоп! Стоп! – Илья предупреждающе поднял руки. – Так вы Бог весть до чего договоритесь. Это лишнее. Я вас не осуждаю и не виню, но и слов одобрения вы от меня не услышите. Интимная близость между мужчиной и женщиной – один из наиважнейших факторов гармоничной семьи. И я думаю, если бы у вас с вашим мужем была эта близость, не только по большим праздникам, то третья смена дома бы вас не ждала. Мужчина, если он настоящий мужчина, всегда найдет способ и возможность помочь своей женщине. А взамен он хочет немного – чуть-чуть внимания и той самой интимной близости. И чем больше этой близости будет, тем у мужчины будет больше желания помочь своей женщине. Он свернет для вас горы и выполнит любое желание.
Он говорил ровно и спокойно. Но Юлиана, не теряла свой запал, и когда Илья замолчал, резко спросила:
– Но у нас ведь дети! Как при них?
– Я вас умоляю, – Илья отпил остывший кофе. – Есть тысячи способов. Детей можно оставить на пару часов у родственников, отправить на дневной сеанс в кино. Выехать на природу с двумя палатками. Да просто – один раз в неделю взять вдвоем выходной, когда дети в саду или в школе.
– Вы так говорите, как будто все это у вас есть. И вы со своей женой живете очень счастливо.
– О нет, – Илья грустно улыбнулся. – Со своей первой женой я расстался пять лет назад. Сделал себе подарок на сорокалетие.
– Что, не хватало интимной близости? – губы женщины скривились в ироничной усмешке.
– И это тоже, – Илья с серьезным видом кивнул. – Но больше другое.
– Изменяла? – карие глаза Юлианы буравили лицо собеседника. – Или у вас другая появилась? Моложе и доступней?
– Нет. Налево я не ходил. Да и причин сомневаться в верности жены не было. Тут другое.
– И что же? Вы меня заинтриговали.
Илья поставил локти на стойку, сцепил кисти рук, положил на них подбородок и уставился в пространство. Молчание затянулось, и у окружающих появилась одна и та же мысль – что он не ответит. Однако Илья шумно вздохнул и начал говорить:
– Моя бывшая жена замечательный человек. Мы прожили с ней вместе двадцать два года. Вырастили и поставили на ноги двух детей. И дом у нас, как вы выражаетесь, был – полная чаша. Чисто, уютно и всегда вкусно. Но я ушел. Не к другой женщине, а просто однажды утром собрал свои вещи, и ушел.
– Но почему, – голос Юлианы выражал крайнюю заинтересованность. – Почему вы уходите? Почему вы ушли? Ведь с ваших слов у вас все было замечательно.
– Наверное, потому, что я, как вы говорите – казел, – грустно усмехнулся Илья. – А если серьезно, то моя жена создала не семью, а империю. В которой для меня не было места. Она была императрицей и ее не интересовали ни любовь, ни нежность. Лишь поклонение и почитание.
– Странно, – Юлиана задумалась. – Многие только и желают того, чтобы за них принимали решения и руководили. А вы нет. Или было еще что-то?
Илья ответил не сразу, он крутил в руках чашечку с остатками кофе и смотрел в никуда. И лишь когда бармен поставил перед ним новую, он словно очнулся, благодарно кивнул Сергею и тихо произнес:
– Я человек творческий. Окончил художественную школу. Пишу картины, иллюстрирую рассказы. Некоторые мои рисунки печатались в журналах. В определенных кругах меня знали и ценили. Вот только в империи не было места для художника, все мои работы, не иначе, как мазней, не назывались и мастерские мои, где бы я их не организовывал – будь то дома, в гараже или на даче – неизменно уничтожались. Я перестал писать, забросил краски и холсты и смирился. 
Он помолчал, отхлебнул кофе и продолжил:
– Это все вместе и сделало мой выбор. Я ушел.
– Обиделся, значит, – скривилась Юлиана. – Не поняли бедненького. Такого утонченно-возвышенного. И, что? После ухода, что-то поменялось?
– Поменялось, – спокойно ответил Илья. – Женщина, с которой я живу, моя новая жена, как-то нашла в моих старых вещах альбом с иллюстрациями одной книги, и выслала их автору. Итог – неплохой гонорар и контракт с издательством.
– Женщина, – Юлиана самодовольно улыбнулась. –  Все-таки была женщина. А то – империя, непонимание, обиды. А все оказывается просто – обыкновенная измена. Казел, одним словом.
– Вы неправы, – Илья покачал головой. – С Оксаной мы встретились через полгода после того, как я ушел от жены. Мы живем вместе – у нас семья. И теперь мы ждем ребенка. Она сейчас на УЗИ, – он кивком указал за окно, где виднелось серое здание поликлиники. – И вот-вот должна позвонить.
– Я, что-то не пойму, – начала было Юлиана, но ее прервала мелодия мобильника.
Звонил телефон Ильи.
– Да, дорогая, – сказал он в трубку. – Серьезно! Как замечательно! Сейчас иду.
Илья нажал отбой и сунул телефон в карман.
– Девочка, – лицо его сияло от счастья. – У нас будет девочка. Сколько с меня? – он обратился к бармену.
Сергей покачал головой:
– За счет заведения. В честь девочки.
– Спасибо, – Илья протянул через стойку руку и мужчины обменялись рукопожатием.
– Всего доброго, – Илья кивнул и быстро вышел за дверь.
– Все равно – казел, – фыркнула Юлиана глядя ему вслед. – Обидчивый казел.
Она допила свой сок и тоже покинула бар.
Зиночка нагнулась и подняла с пола блеснувший золотом тоненький ободок с изящным цветком. Обернулась, желая вернуть его владелице, но той и след простыл – никто и не заметил когда она ушла.
– Красивое колечко, – прошептала официантка, разглядывая кольцо. – И чего ей не так? Я бы с радостью…
Она с тоской посмотрела на темноволосого юношу в ядовито-лимонном жилете, однако тот молчал и смотрел на закрытую дверь, через которую ушли недавние посетители. Зиночка еще немного повертела в руках блестящее колечко и со вздохом положила его в коробку с надписью «Находки».
А Сергею вспомнилась одна фраза из старого кинофильма, которая, как нельзя лучше подходила к услышанному.
«Мужчины не обижаются, – немного перефразировал он. – Они огорчаются и уходят, не говоря ни слова».
Часть вторая.
Июнь, это время не только тополиного пуха, начала отпусков и коротких ночей, но еще это время выпускных, время надежд и буйства молодости.
В июне звучат последние напутствия молодым, только-только оперившимся выпускникам высших и средних учебных заведений от умудренных жизнью и опытом наставников. Но счастливые обладатели новеньких дипломов слушают плохо. Вкус свободы и дыхание большой жизни опьяняют. И мысли вчерашних студентов, в основном о том, как и где, отметить последний день молодости.
Кто-то отправится на природу с палатками и мангалами, кто-то зависнет на квартире свободной от предков, кто-то рванет на дачу, а кто-то до утра закатится в кабак – в бар или ресторан.
Вот и сегодня в баре под названием «Три сосиски» светло от юных лиц и шумно от взрывов хохота. Все столики заняты выпускниками городского университета. Молодые люди с жаром присущим только молодости отмечают последний день юности.
При всем разнообразии барного меню и карты вин, популярностью пользуются хот-доги, бургеры и легкие, почти безалкогольные коктейли.
Официантка Зиночка, с высоты своих двадцати пяти лет, с легкой усмешкой, умудренной опытом матроны смотрела на двадцатидвухлетнюю молодежь.
Зато бармен Сережа чувствовал себя на подъеме – обычно невостребованные коктейли, сегодня пользовались бешеным спросом. Он добавлял, смешивал и взбалтывал. А парни и девчонки с удовольствием смотрели на ловкие движения бармена, и вовсю хвалили его за дивную смесь вкусов. Кто-то делал глоток и восхищенно цокал языком, а кто-то морщился и махал руками перед открытым ртом, от мнимой крепости. Но все, так или иначе, были довольны. 
– Слабенькая нынче молодежь, – сказал один из трех мужчин сидящих за стойкой, рыжий в серой футболке. – Не то, что мы. Помните, на выпускном? Бутылка водки и бутылка шампанского на шестерых.
– Что впрочем, не помешало тебе напиться и начать приставать к молоденькой учительнице начальных классов, – со смехом ответил второй, долговязый и в очках. – Если б не Игорек, – кивок в сторону третьего, коренастого черноволосого крепыша. –  Досталось бы тебе, Валерка, от ее парня.
– Да ладно тебе, Андрюха, – Валерке было явно не по себе от старых воспоминаний. – Ты ж сам тогда место за столом рядом с музыкантами выбрал.
– Точно, – смеясь, подхватил коренастый Игорь. – А у них настойка «Кменная» оказалась. По бутылке на персону. Вот они и поделились с нами.
– Кменная, – мечтательно протянул Андрюха, и помимо воли передернулся. – Гадость, конечно редкостная была, но я бы сейчас не отказался немного поностальгировать.
– Ага, – согласился Валера, отпивая из большой глиняной кружки пиво. – Как вспомню, так вздрогну.
– Ладно, проехали, – Игорь поднял свою кружку. – Давайте за новорожденного. Пусть растет здоровым и крепким.
– И пусть у него будет все, а ему за это не будет ничего, – присоединился Андрей.
– Спасибо, пацаны, – расчувствовался Валера.
Друзья сдвинули кружки и сделали по несколько долгих глотков.
Эта троица разительно отличалась от гуляющей молодежи. Всем троим было лет по тридцать, или около того. Они сидели за стойкой, и пили пиво.
Бармен Сергей с интересом присматривался к ним, как обычно пытаясь угадать, что за людей занесло в заведение. Из подслушанного разговора выходило, что мужчины празднуют рождение сына рыжего Валерия. И то, даже не празднуют, а разогреваются перед более серьезным и основательным праздником.
– Молодец, папаша, – Андрей хлопнул рыжего по плечу. – Такого богатыря забабахал. Сколько говоришь, весит?
– Четыре сто, и пятьдесят два см, – с гордостью отозвался счастливый отец.
– Круто! – поднял вверх большой палец Игорь. – А Валька как? Я ее со школы не видел. Лет пятнадцать уже. Тогда красоткой была, глаз не отвести,  а теперь, так и вовсе, наверное, расцвела? Помню, мы за ней все бегали.
– А выбрала она тебя, – с усмешкой протянул Андрей, и ткнул пальцем в Валеру.
– Вы же уехали тогда. А я остался. Вот и закрутили мы с ней, – Валерка с опаской оглядел приятелей, ожидая подвоха.
Но друзья смотрели спокойно и по-доброму улыбались. У рыжего отлегло от сердца, и чтобы скрыть смущение, он затараторил:
– Сейчас Гиги и Шлямбур подъедут. Рванем в «Парус», там, на Припяти дача одна знатная есть – банька, а из баньки прямо в речку.
– Гиги? Шлямбур? – приподнял бровь Андрей. – Кто это?
– Друзья мои, – ответил Валера. – Работаем вместе.
– А у них, что, нормальных имен нет? – Андрей чуть подался вперед.
Валера хотел что-то ответит, но его остановил Игорь.
– Да и фиг с ними, – махнул он рукой. – Ты про Валю расскажи. Как она? Как роды прошли? Шутка ли, такого великана родить!
– Да что с ней станется, – поморщился Валера. – Нормально с ней все. Вон вчера, в семь вечера позвонила. Говорит: сегодня в десять забирать их с роддома надо. Офигела в край! А у меня там мясо, водка, баня. Все готово. Все договорено. И друганы ждут. А я ее забирать буду?!
Бармен мельком взглянул на часы – было пятнадцать минут одиннадцатого.
– Ты сейчас серьезно? – прищурился Игорь.
– Ну да! А что? – Валера с недоумением посмотрел на приятеля. – На такси приедет. Не велика барыня. Я денег оставил.
– Ты шутишь! – рассмеялся Андрей. – Вот ведь! Как был клоуном, так и остался.
– Да какие шутки! – взбеленился рыжий. – Я ж говорю – баня, водка, мясо. За все деньги уплачены. Гиги с дачей договаривался. Шлямбур девок привезет. А я отменю? За ней поеду? Да как я после этого пацанам в глаза смотреть буду?
Смуглое лицо Игоря побледнело, на щеках заиграли желваки, и он стал медленно подниматься. Однако долговязый Андрей усадил его на место.
Он долго буравил взглядом Валеру, потом покачал головой и повернулся к бармену:
– У вас шампанское и конфеты есть?
Сергей молча кивнул.
– Пару коробок конфет, две бутылки шампанского, – Андрей достал портмоне. – И за пиво посчитайте.
Сергей принял деньги и, не считая опустил их в ящик. Затем тихо произнес, обращаясь к Андрею:
– Цветочный магазин, через три дома отсюда.
– Спасибо, Дружище! – долговязый широко улыбнулся и, перегнувшись через стойку, по-дружески хлопнул бармена по плечу. Потом повернулся к Игорю, и приглашающе качнул головой. – Пошли.
Они были уже почти около дверей, когда их нагнал голос Валеры.
– Пацаны, я не понял. Вы куда? – он стоял у стойки, недоуменно разведя руки. – Что не так?
Игорь сжал кулаки, и шагнул было обратно, но его опять придержал Андрей. Он подтолкнул приятеля к выходу, а сам повернулся к Валере и посмотрел ему прямо в глаза.
– Да все не так, Валера, – голос долговязого очкарика дрожал, видно было, что он едва сдерживается. – Тебе жену и сына домой забрать нужно. А у тебя…Гиги…Шлямбур…водка…мясо…девки. Ай!
Он махнул рукой и выше вслед за смуглым Игорем.
Валера опустился у стойки и долго вертел в руках полупустую кружку. Затем поднял глаза на бармена и, злобно прищурившись, процедил:
– Чего смотришь? Тоже меня казлом считаешь?
Сергей не ответил, но и взгляд не отвел – рыжий Валера не выдержал первым. Он, как-то стушевался, порылся в карманах и, бросив на стойку несколько мятых купюр, чуть ли не бегом выскочил из бара.
– А разве такое возможно? – раздалось сбоку.
Сергей обернулся – говорила официантка Зиночка. Она, судя по всему, все слышала. И теперь стояла глядя на бармена широко открытыми глазами.
Сергей не ответил. Он медленно оглядел гуляющую и веселящуюся молодежь. Девушки и юноши. Весёлые и добрые лица. Искренний смех и сияющие глаза. Медленный танец. Парни, что-то шепчут своим подругам, нежно обнимают за талию и с любовью смотрят в глаза.
«Когда? В какой момент? Из-за чего? – думал он. – Такие юноши, как эти, могут превратиться в казлов?»
Он смотрел на них и думал. Спрашивал себя и не находил ответа.
А за стенами бара был июнь. Первый месяц лета. Месяц тополиного пуха. Месяц молодости, надежд и мечтаний.
Где-то у роддома, стоит рыжий Валерка с укутанным в голубое одеяльце младенцем. Глаза его светятся от счастья. Он обнимает радостную жену и благодарно кивает школьным друзьям, что стоят поодаль и пьют прямо из горлышка пенистое шампанское.
Мужчина может превратиться в казла, это очень легко и просто. А вот обратно – из казла в мужчину, это сложнее. Но все же можно.
Хотя мужчине нужно оставаться мужчиной. Несмотря и вопреки.