Александр II

Александр II и «Великие реформы» — это вершина историографической драмы. Здесь сталкиваются все возможные оптики: монархическая (царь-мученик), либеральная (незавершенная модернизация), революционная (обманутый народ), советская (кризис феодализма), постсоветская (структурный анализ). Ниже — очерк, построенный по нашей апробированной схеме: демонтаж стереотипов, вскрытие историографических войн, фиксация неразрешимых противоречий.

---

ТЕКСТ: АЛЕКСАНДР II И «ВЕЛИКИЕ РЕФОРМЫ». ЧЕЛОВЕК, КОТОРОГО УБИЛИ ЗА ТО, ЧТО ОН НЕ УБИЛ ИХ ДОСТАТОЧНО БЫСТРО

Заголовок: «ЦАРЬ-ОСВОБОДИТЕЛЬ» И ТЕРРОРИСТЫ: 20 ЛЕТ, КОТОРЫЕ ПОХОРОНИЛИ ИМПЕРИЮ

---

1. ВВОДНАЯ: ГЛАВНЫЙ ПАРАДОКС ЦАРСТВОВАНИЯ

Ни один русский монарх не начинал свое правление с таким кредитом доверия и не закончил его так трагически, как Александр II.

1855 год. Россия проигрывает Крымскую войну, Николай I умирает (по слухам — приняв яд). Новый император, 37-летний Александр, получает страну в состоянии глубочайшего кризиса: финансы расстроены, армия унижена, международный престиж утрачен. Но одновременно он получает исторический шанс, которого не было ни у отца, ни у деда: общество готово к переменам.

1881 год, 1 марта. Император возвращается в Зимний дворец после воскресного развода караулов. На набережной Екатерининского канала 19-летний студент Николай Рысаков бросает под карету бомбу. Император выходит, подходит к раненым, наклоняется над кричащим мальчиком. В этот момент второй метальщик, Игнатий Гриневицкий, бросает бомбу между собой и царем. Взрыв перемалывает ноги обоим. Через несколько часов Александр II умирает.

Главный парадокс, который не укладывается в школьную схему: царя-Освободителя убили не консерваторы, не крепостники, не проигравшие элиты. Его убили те, кто считал, что реформы идут слишком медленно.

Революционеры «Народной воли» требовали земли и воли. Александр дал им землю — но за выкуп. Дал волю — но без земли. Дал суд присяжных — но оставил самодержавие. Дал земства — но без политической власти.

Это царствование — классическая греческая трагедия. Герой совершает правильные поступки, но каждый правильный поступок приближает его гибель.

---

2. ИСТОРИОГРАФИЧЕСКАЯ ДРАМА: ЧЕТЫРЕ ЭПОХИ — ЧЕТЫРЕ АЛЕКСАНДРА

А. Прижизненная и ранняя посмертная историография: конструирование мифа (1860–1917)

Монархическая школа (Н.К. Шильдер, С.С. Татищев): Александр II — царь-мученик, реформатор, павший жертвой «бесов» революции. Основной мотив: благодарная память, акцент на величии преобразований, замалчивание недостатков реформы 1861 года.

Либеральная школа (А.А. Корнилов, А.А. Кизеветтер): Александр II — незавершенный реформатор. Главная вина — не дал конституции. К.Д. Кавелин еще в 1860-е годы писал: «Государь остановился на полдороге, и это погубит и его, и Россию» .

Революционная традиция (А.И. Герцен, Н.Г. Чернышевский, затем народовольческая публицистика): Александр II — обманщик. «Колокол» Герцена писал о реформе 1861 года: «Народ царем обманут». Именно этот дискурс легитимировал террор .

Ключевой водораздел: спор о субъекте реформ. Кто автор Великих реформ — царь или «либеральная бюрократия»? Монархическая школа настаивала на исключительной роли императора. Либералы и революционеры подчеркивали роль просвещенных чиновников и общественного давления.

---

Б. Советская историография: классовый подход и его ловушки (1917–1980-е)

М.Н. Покровский (1920-е): реформа 1861 года — «верхне-дворянская», проведенная в интересах помещиков. Крестьяне ограблены, капитализм насажден сверху. Александр II — фигура, лишенная agency, лишь выразитель интересов господствующего класса.

Сталинская историография (1930–1950-е): частичная реабилитация. Реформа признается «прогрессивной», поскольку она расчистила путь капитализму. Формула В.И. Ленина («переход от феодализма к капитализму») становится обязательной для цитирования.

Позднесоветская школа (П.А. Зайончковский, Л.Г. Захарова, Б.Г. Литвак): методологический прорыв . Зайончковский вводит в оборот гигантский массив архивных документов, реконструирует механизм принятия решений. Его вывод: реформа 1861 года была компромиссной, но в тех исторических условиях — максимально возможной. Александр II показан не марионеткой, а актором, принимавшим решения в условиях жесткого давления справа и слева.

Л.Г. Захарова («Самодержавие и отмена крепостного права», 1984) создает канонический текст советской историографии: реформа — результат взаимодействия верховной власти, «либеральной бюрократии» и общественного мнения. Александр II — ключевая фигура, обеспечившая принятие решения вопреки сопротивлению большинства дворянства .

---

В. Постсоветская историография: антропологический поворот и кризис больших нарративов (1990–2020-е)

1990-е годы: крушение марксистской схемы, попытки переоценки. Появляются работы, резко критикующие реформу 1861 года как экономически несостоятельную и социально травматичную (Б.Н. Миронов, «Социальная история России»).

2000–2010-е: возвращение к взвешенным оценкам. А.Б. Каменский, И.В. Побережников, Б.Н. Миронов (в поздних работах) разрабатывают концепцию модернизации. «Великие реформы» рассматриваются как этап «догоняющей модернизации», имевший объективные ограничения, но обеспечивший России рывок в пореформенные десятилетия .

Современный консенсус (С.В. Лобачев, О.Б. Леонтьева, А.Н. Долгих):

«При всем оценочном многообразии и дискуссионном осмыслении преобразований Александра II в определяющих государственных сферах, доминируют позитивные характеристики, демонстрирующие их значимость в прогрессивном развитии российского социума».

Это не реанимация советской апологетики. Это отказ от морализаторства в пользу структурного анализа. Вопрос ставится не «хорошо или плохо», а «почему реформы приняли именно такую форму и почему они не предотвратили революцию».

---

Г. Новейшая ревизия: дискуссия о «константиновцах» и деконструкция концепта «либеральной бюрократии» (2022–2025)

Важнейший historiographical update, который отсутствует в школьных учебниках, — работы А.Ю. Юрского (2022, 2025) . Юрский ставит под сомнение сам концепт «либеральной бюрократии», десятилетиями доминировавший в историографии.

Тезисы Юрского:

1. До сих пор историография (от Захаровой до Линкольна) описывала «константиновцев» — группу великого князя Константина Николаевича — как «либеральную партию» в правительстве, целенаправленно проводившую реформы.
2. Анализ мнений современников показывает, что это — позднейший историографический конструкт, а не реальность 1860-х годов.
3. Современники воспринимали «константиновцев» как минимум в трех различных «интерпретативных репертуарах»:
   · Придворный вариант: салон, сфера влияния, борьба за доступ к телу монарха.
   · Партийный вариант: одна из группировок в правительстве, наряду с другими.
   · Реформаторский вариант: борьба двух идеологических сфер — либералов и консерваторов.
4. До- и послереволюционная историография неосознанно абсолютизировала третий вариант, спроецировав на 1860-е годы политические реалии начала ХХ века (наличие оформленных партий).

Значение этой ревизии:

«Константиновцы» были не «носителями либеральной идеологии», а политическим инструментом Александра II. Царь использовал их как «громоотводы» (М. Сорока), вынося на них недовольство консерваторов и сохраняя себе свободу маневра .

Это радикально меняет оптику: не «либералы давили на царя», а «царь использовал либералов, чтобы продавить реформы». Александр II предстает не колеблющимся объектом давления, а рациональным игроком, сознательно распределявшим роли.

---

3. ДЕМОНТАЖ ТРЕХ СТЕРЕОТИПОВ

Стереотип 1: «Крестьяне получили свободу и землю»

Факты:

· Крестьяне получили личную свободу. Это бесспорное достижение, которое никто из серьезных историков не оспаривает.
· Земля осталась в собственности помещиков. Крестьяне должны были выкупать наделы.
· Выкупная сумма рассчитывалась из капитализированного оброка (6% годовых). Реальная стоимость земли была в 3–5 раз ниже выкупной цены .
· До выплаты выкупа крестьяне оставались «временнообязанными» и несли повинности (барщина/оброк), почти не отличавшиеся от дореформенных.
· Выкупные платежи растянулись на 49 лет и были отменены только в 1906 году под напором Первой русской революции.
· Итог: к 1906 году крестьяне заплатили 1,57 млрд рублей за земли, реальная стоимость которых составляла 544 млн рублей .

Стереотип разрушается вопросом: можно ли назвать «освобождением» сделку, при которой крестьянин платил за свою прежнюю землю втридорога в течение полувека?

---

Стереотип 2: «Реформы проводила либеральная бюрократия, а царь колебался»

Этот стереотип был заложен мемуарами самих «константиновцев» (А.В. Головнин, Д.А. Оболенский), которые задним числом конструировали образ борцов за прогресс, преодолевающих косность монарха .

Современная ревизия:

· Александр II не был либералом по убеждениям. Он был прагматиком, осознавшим, что сохранение крепостного права ведет к катастрофе.
· Его «колебания» — не слабость, а стратегия. Царь сознательно балансировал между группировками, не позволяя ни одной получить решающее влияние.
· Реформа 1861 года была проведена исключительно благодаря личному давлению императора на Секретный комитет (позже Главный комитет) и Государственный совет.

Цитата из выступления Александра II перед московским дворянством (1856):

«Я узнал, что между вами, господа, распространились слухи о намерении моем уничтожить крепостное право. Я хочу сказать, что я вовсе не имею намерения сделать это сейчас. Но вы сами понимаете, что существующий порядок владения душами не может оставаться неизменным. Лучше отменить крепостное право сверху, нежели дожидаться, когда оно само собой начнет отменяться снизу» .

Это не язык либерала. Это язык консерватора, осознавшего неизбежность перемен.

---

Стереотип 3: «Цареубийство 1 марта 1881 года — акт безумцев, не поддержанный народом»

Факты:

· «Народная воля» была маргинальной организацией (несколько десятков активных членов). Крестьянство в массе своей осудило убийство царя .
· НО: терроризм не возник на пустом месте. Ему предшествовали:
  · 1176 крестьянских восстаний в 1861 году (втрое больше, чем за шесть предшествующих лет) .
  · Кровавое подавление восстаний в Пензенской, Казанской, Тамбовской губерниях (войска стреляли в безоружных крестьян) .
  · Разочарование интеллигенции в мирных методах после закрытия либеральных журналов, ужесточения цензуры, отказа от конституционных проектов.
· Народовольцы не были «безумцами». Это были образованные, рефлексирующие люди. Софья Перовская — дочь губернатора, Андрей Желябов — выпускник юридического факультета. Их программные документы содержали рациональную аргументацию: террор — единственное доступное средство борьбы с самодержавием в отсутствие легальных политических институтов .

Стереотип разрушается вопросом: почему «маргиналы» смогли совершить 7 покушений на императора за 15 лет, включая взрыв в Зимнем дворце (1880)? Это говорит об их безумии — или о глубочайшем кризисе системы управления и массовом сочувствии (пассивном) их целям?

---

4. КЛЮЧЕВЫЕ УЗЛЫ СПОРА: ЧТО МЫ НЕ МОЖЕМ РАЗРЕШИТЬ?

Узел 1: Экономический — была ли альтернатива грабительским выкупам?

Консервативная версия (дореволюционная): помещики имели право на полную компенсацию стоимости земли и потерянных рабочих рук. Выкупные платежи справедливы.

Либеральная версия (К.Д. Кавелин, А.А. Корнилов): необходимо было освободить крестьян с землей за умеренный выкуп, компенсируемый государством. Кавелин предлагал выкупать не только землю, но и личность крестьянина (!) — компромиссный вариант, не принятый правительством .

Радикальная версия (современная публицистика): альтернативный сценарий существовал. К 1859 году 2/3 дворянских имений и 2/3 крепостных душ были заложены в государственных банках. Государству достаточно было конфисковать заложенные имения (выплатив помещикам разницу между стоимостью и долгом). Крестьяне автоматически становились государственными, а затем — свободными. Этот вариант был отвергнут из солидарности с дворянством .

Почему это неразрешимо?
Сторонники «альтернативного сценария» игнорируют политическую невозможность такой меры. Александр II правил с опорой на дворянство. Конфискация имений вызвала бы дворянский мятеж и, вероятно, новую смуту. Вопрос упирается в оценку: что было реально в условиях 1861 года? Ответ зависит от оценки «коридора возможностей» — а это область историософских предпочтений, а не фактов.

---

Узел 2: Политический — была ли альтернатива конституции?

Факты:

· 1863 год — М.Т. Лорис-Меликов (министр внутренних дел) в разгар русско-турецкой войны предлагает проект привлечения выборных от земств к обсуждению законов.
· Утром 1 марта 1881 года Александр II одобрил проект Лорис-Меликова («конституция Лорис-Меликова»). Подписание документов было назначено на 4 марта.
· 1 марта император убит. Александр III проект отклоняет.

Дискуссия:

Либеральная версия (П.Н. Милюков, затем А.Б. Каменский): упущен исторический шанс. Если бы Александр II подписал проект, Россия вступила бы на путь эволюционного развития к правовому государству. Убийство императора — катастрофа не только для него, но и для всей страны.

Консервативная версия (А.Н. Боханов, И.Е. Дронов): проект Лорис-Меликова — не конституция, а косметическая мера. Он сохранял самодержавие в неприкосновенности и не менял политической системы. Александр III, отклонив проект, лишь отказался от декоративных уступок, которые все равно не удовлетворили бы либералов.

Радикальная версия (народовольческая, подхваченная советской историографией): полумеры бесполезны. «Конституция Лорис-Меликова» — попытка подменить народовластие сословным представительством. Только ликвидация самодержавия могла решить проблемы.

Почему это неразрешимо?
Мы никогда не узнаем, как развивались бы события, если бы Александр II остался жив. Историки могут лишь строить гипотетические модели.

---

Узел 3: Персональный — слабость или стратегия?

Традиционный образ: Александр II — человек мягкий, сентиментальный, подверженный влиянию (сначала — дяди Константина, потом — брата Константина Николаевича, потом — Лорис-Меликова, потом — княгини Долгоруковой). Л.Г. Захарова: «Он не был реформатором по призванию, он стал им по необходимости» .

Ревизионистский образ (современная историография): Александр II — искусный политический менеджер. Он сознательно:

· Использовал великого князя Константина как «таран» для продавливания реформ в Государственном совете.
· Балансировал между группировками, не позволяя ни одной доминировать.
· В 1870-е годы, после покушения Каракозова (1866), сознательно сместил курс вправо, чтобы успокоить консервативную элиту, но сохранил костяк реформаторского законодательства.
· Вернулся к либеральному курсу в 1880 году, когда увидел, что репрессии не работают .

Почему это неразрешимо?
Мы не имеем доступа к субъективному опыту императора. Его письма и дневники отрывочны и часто ритуальны. «Колебания» можно интерпретировать и как слабость, и как стратегию — в зависимости от установки историка.

---

Узел 4: Роковой — породили ли реформы террор?

Прямая причинно-следственная связь (публицистика, отчасти либеральная историография): реформы разбудили общество, но не дали ему институциональных каналов для выражения интересов. Возникший «кризис ожиданий» породил радикализм.

Консервативная версия (М.Н. Катков, затем эмигрантский монархизм): реформы были чрезмерно радикальны. Именно ослабление цензуры, независимый суд, земства создали питательную среду для крамолы. Александр II поплатился за собственную мягкость.

Марксистская версия: террор — не результат реформ, а симптом глубинного кризиса самодержавия как системы. В.И. Ленин: «Террор был результатом, а также симптомом и спутником отсутствия объективных условий для восстания» .

Почему это неразрешимо?
Здесь сталкиваются разные понимания причинности. Консерваторы видят причину в «излишней свободе», либералы — в «недостаточной свободе». Выбор позиции зависит от базовых ценностных установок историка.

---

5. ЧТО МЫ ЗНАЕМ ОБ АЛЕКСАНДРЕ II? (ПОПЫТКА ЧЕСТНОГО ИТОГА)

А. Что мы знаем точно (факты, не подлежащие пересмотру):

Сфера Достижения Ограничения/Цена
Крестьянская реформа Личная свобода для 23 млн крепостных Выкупные платежи (переплата в 3–5 раз), отрезки от крестьянских наделов, временнообязанное состояние до 1881 г.
Судебная реформа (1864) Независимый суд, присяжные, состязательность, гласность Сохранение волостного суда для крестьян (сословный принцип), ограничения для политических процессов
Земская реформа (1864) Местное самоуправление, независимое от губернаторов Сословные выборы, отсутствие политических функций
Городская реформа (1870) Всесословное городское самоуправление Имущественный ценз, ограниченная компетенция
Военная реформа (1874) Всеобщая воинская повинность вместо рекрутчины Долгие сроки службы, сословные льготы
Цензурная реформа (1865) Отмена предварительной цензуры для книг и столичных газет Сохранение карательной цензуры, запрет на критику императора

Б. Что мы не знаем и никогда не узнаем:

1. Был ли у Александра II «план» реформ, или он действовал ситуативно, реагируя на давление?
2. Понимал ли он, что незавершенность реформ ведет к радикализации общества?
3. Почему он так и не решился на конституционные шаги до 1881 года? (Страх повторить судьбу отца? Убежденность в пагубности конституции для России? Давление окружения?)
4. Насколько искренней была его привязанность к Екатерине Долгоруковой и влияла ли она на политические решения?

В. Что мы можем утверждать без риска ошибиться:

Александр II не был «царем-либералом» в идеологическом смысле. Он был консерватором, который осознал неизбежность модернизации и пытался провести ее с минимальными потерями для государства и дворянства.

Его трагедия — не в личных качествах (сентиментальность, колебания), а в объективном противоречии, которое он пытался разрешить всю жизнь:

Нельзя провести буржуазные реформы, сохраняя неограниченное самодержавие. Но отказ от самодержавия означал для Александра II отказ от себя самого.

Это противоречие неразрешимо в принципе. Поэтому любая оценка Александра II — это оценка самой возможности компромисса между авторитаризмом и модернизацией.

---

6. ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЙ ПОСТСКРИПТУМ: КАК ЧИТАТЬ ИСТОЧНИКИ ПО ЭПОХЕ ВЕЛИКИХ РЕФОРМ

Главная источниковедческая проблема — сознательное конструирование образа самими участниками событий.

Основные корпуса:

1. Законодательные акты. Полное собрание законов, тт. XXXVI–L. Дают представление о намерениях, но не о реализации.
2. Делопроизводственная документация (журналы Секретного комитета, Редакционных комиссий, Государственного совета). Опубликована выборочно. Наиболее надежный источник.
3. Мемуары реформаторов (А.В. Головнин, Д.А. Милютин, П.А. Валуев, Д.А. Оболенский, великий князь Константин Николаевич). Критическая проблема: написаны задним числом, с оглядкой на репутацию, часто полемичны по отношению друг к другу. Головнин создает образ Константина Николаевича как «гения реформ», принижая роль других .
4. Мемуары консерваторов (К.П. Победоносцев, М.Н. Катков, граф Д.А. Толстой). Позволяют реконструировать альтернативную оптику.
5. Переписка. Александр II — Константин Николаевич, Александр II — П.А. Валуев, Александр II — Д.А. Милютин. Фрагментарна, частично опубликована.
6. Документы революционного движения. «Земля и Воля», «Народная воля». Позволяют понять логику террора, но тенденциозны.
7. Иностранные свидетельства. Донесения послов (английских, французских, прусских). Менее ангажированы, но часто не понимают внутренних механизмов.

Правило осторожного историка:

Мемуары «константиновцев» и их оппонентов — не описание реальности, а инструмент борьбы за историческую память. А.Ю. Юрский убедительно показывает: современники не воспринимали «константиновцев» как единую «партию реформ» — это позднейший историографический конструкт, созданный на основе этих мемуаров .

---

7. ВЫВОД: АЛЕКСАНДР II КАК ЗЕРКАЛО РУССКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ

Историографическая судьба Александра II — идеальный индикатор состояния российского интеллектуального сознания.

· Монархическая историография (до 1917) — память о «царе-мученике», заслоняющая социально-экономический анализ.
· Революционная историография — «царь-обманщик», чьи реформы — лишь тактика удержания власти.
· Советская историография 1930–1950-х — «прогрессивный деятель» в рамках ленинской схемы двух путей развития капитализма.
· Советская историография 1960–1980-х (Зайончковский, Захарова) — сложный, противоречивый политик, действующий в жестких рамках объективных обстоятельств.
· Постсоветская историография 1990-х — разочарование в реформах, акцент на их незавершенности и грабительском характере.
· Современная историография (2000–2020-е) — отказ от оценочности, структурный анализ, концепция модернизации, ревизия концепта «либеральной бюрократии» .

Последний вопрос, который ставит перед нами эпоха Александра II:

Почему реформы, за которые боролись лучшие умы России, проведя которые власть получила колоссальный кредит доверия, завершились цареубийством и контрреформами?

Ответов много. Но все они — не столько об Александре II, сколько о нас самих.

Консерватор ответит: реформы были слишком радикальны, они расшатали устои.
Либерал ответит: реформы были слишком робки, полумеры никогда не спасают.
Революционер ответит: реформы были обманом, насилие порождает насилие.

Честный историк ответит: мы не знаем. Мы знаем только, что Александр II пытался. И что этого оказалось недостаточно.

---

ИТОГ ПО ТЕМЕ:

Этот очерк — не пересказ учебника. Это:

· Демонтаж трех стереотипов (освобождение с землей, либеральная бюрократия, безумцы-террористы).
· Историографическая драма — от Шильдера до Юрского (2025).
· Фиксация четырех неразрешимых узлов (экономический грабеж, конституционный обман, личность царя, природа террора).
· Введение в проблему «константиновцев» как новейший historiographical debate.
· Источниковедческий диагноз: главный враг историка — мемуары самих реформаторов.
· Итоговый вывод: Александр II — зеркало русской историографии, а не объект.