Бабкино наследство

Григорий как обычно проснулся с первыми лучами солнца. Без помощи будильника и как всегда бодрый. Приготовив скромный завтрак из трёх жареных яиц, парень в абсолютной тишине и темноте не спеша приговорил его. Запив трапезу чёрным кофе без сахара, стал медленно собираться на работу. При этом свет ни в одной из комнат не включал. Ему было достаточно зачинающейся зари, робко проникающей в дом. Почистил и без того блестящие черные туфли. Быстро прогулялся утюгом по тёмному костюму и накрахмаленной белоснежной рубашке. Не забыл погладить и вороной гаммы галстук. Стрелки на часах лениво перевалили за семь утра. В похоронное агентство к девяти.
Григорий нашёл себя в ритуальной сфере и гробовщиком являлся показательным. Он всегда находил язык с родственниками умерших. Он словно знал, что нужно сказать и как утешить. Был тактичен и вежлив. Лишних услуг не навязывал и к покойным относился со всем почтением. Все кто с ним работал, утверждали, что он словно рождён для этой профессии. При этом, когда у молодого гробовщика спрашивали - «не страшно ли ему оставаться с покойниками один на один», парень отвечал одну и туже фразу. «Бояться нужно живых, а не мёртвых». А по факту. Григорий являлся человеком не верующим в мистику. С ней он не сталкивался ни разу. Если не считать чёрных теней, порой мелькавших в домах усопших или на кладбищах. Но агент не придавал этому значения.
Парень, сидя за столом, листая записную книжку с назначенными на сегодняшний день делами, когда в дверь постучали. Сперва робко, а на второй раз более решительней и твёрже. Странно. Кто бы это мог быть? Григорий вообще являлся человеком нелюдимым, малообщительным и редко принимал гостей. Тем более в такой ранний час. Но после третьего стука в дверь, решил проверить.
За порогом оказался почтальон. Он вручил похоронщику письмо и, получив роспись, спешно удалился. Половина восьмого. Разве почта работает не с десяти? Ну, да и не важно. Возвратившись в комнату, парень сел на кровать и распечатал конверт. Внутри оказался единственный тетрадный лист со скудным содержимым, написанным от руки.
-Григорий Эфимович.- парень читал вслух. Так лучше усваивал информацию.- Извещаем вас о скоропостижной смерти вашей бабушки - Елены Петровны Кулешовой. Чтобы вступить в права наследства следует приехать в деревню и заняться этим вопросом.
Парень хмыкнув, отложил лист. Затем посмотрел на конверт. Тот не имел обратного адреса. Чушь какая-та. Кто его вообще написал? Да и официальные извещения оформляются и передаются совсем иначе. Да и что там наследовать? Небольшую избушку на краю деревни. Уже вторая странность за начавшееся утро. Но чушь это или не чушь, но проверить нужно.
Парень тут же позвонил директору похоронного агентства с красноречивым названием «Десни;ца Мурму;кса». Руководитель его выслушал, поохал для приличия и дал пять дней выходных. Иначе поступить не мог. Григорий являлся его лучшим работником. Закончив разговор, парень стал вспоминать, как добираться до села. Напрямую до Покровского транспорт не ходил. Нужно было доезжать до поворота, а оттуда идти пешком добрых четыре километра. Благо, бабушка пользовалась уважением среди односельчан, и каждый из них с огромным желанием отзывался подвести её внука. Бабушка. От мыслей о невысокой сутулой старушке в зелёном платке у парня невольно вытянулись уголки рта. Григорий всегда вспоминал о ней с улыбкой. Добрая. Ласковая. И сильно верующая. Она никогда не материлась и всем старалась помочь. Вкусно готовила не замысловатую еду. Исключительно с мясом, если не было поста. Притом скота и птицы не держала. Их нужно было забивать, а старушка не переваривали ни вида крови, ни насилия. Большой частью продуктов её снабжали односельчане. А так же в её доме всегда пахло травами. Огромным разнообразьем сушёных трав. Но больше всего Гриша любил, когда Елена Петровна на исходе дня рассказывала ему страшные былички. Тогда он слушал их с придыханием, боясь спускать ноги с кровати. Но добрая старушка всегда в конце своего повествования успокаивала внука.
-Гриня, это всё сказки. Бояться нужно не мёртвых, а живых. А теперь пей чай с травками и ложись спать.
И что же он такой не путёвый внук? Совсем закрутился. Он не был в гостях у бабушки порядка 2х лет. А ведь после смерти родителей, именно она воспитывала его. И теперь, когда старушки не стало, на душе скребли кошки. Он не только не приезжал. Он даже не купил бабушке телефон. Хотя может это всё дурная шутка. Главное теперь добраться до Покровского.
Вскоре одевшись в менее представительную одежду, парень, взяв деньги и паспорт, отправился на вокзал. Всё было по-старому. В Богом забытое село, автобусы не ходили. Транспорт останавливался на повороте и ехал дальше. Григорий решил добираться привычным маршрутом. В том, что его подберёт «попутка» ни капли не сомневался. И в этом он очень сильно прогадал.
Выйдя на повороте, гробовщик до самого села шёл пешком. Редкие проезжающие автомобили вроде начинатели тормозить, но видя, кто он - «жали на газ». И так несколько раз. И это было только началом. Как только он вошёл в село, редкие прохожие обернулись в его сторону. Секундное замешательство и все поспешили освободить улицу. Его чурались как прокажённого. Отношение стало радикально противоположным. От показной любви и уважения перешло к ненависти, брезгливости и возможно даже к страху. В поисках ответа, Григорий решил обойти соседей, с которыми они общались в детстве. Да в каком детстве? Буквально два года назад. По какой-то необъяснимой причине, гробовщик не спешил идти в родной дом. Ни то боялся, ни то ещё что. Но ноги его туда не несли. Хотя было бы логичней, в первую зайти именно к бабушке и застать старушку живой. Но на подсознании Григорий был уверен, что письмо не являлось шуткой. В дебютный раз в своей жизни он полагался на некое внутреннее чутьё.
В первом же доме странности продолжались. Во дворе собаки не имелось и, пройдя на участок, Гриша постучал в дверь. Тишина. Затем ещё раз. И ещё. Но за увесистым деревянным створом царило гробовое молчание. Решив, что дома попросту никого нет, агент пошёл на выход со двора, но у калитки, будто невзначай, обернулся. По его спине бегали букашки. Терзало то самое неприятное чувство, когда на тебя смотрят исподтишка. Так и было. Кто-то отпрянул от окна, задёрнув штору. Соседи были дома, только не хотели ему открывать. Пожав плечами, Григорий продолжил обход соседей.
Но во второй избе его ожидал такой же результат. А в третьем доме его и вовсе послали на три известные буквы и обещали проломить голову, если ещё появиться на пороге. Когда парень постарался объяснить кто он такой, хриплый мужской бас отчеканил:
- Да знаю кто ты такой. Вот поэтому и говорю, вали с моего порога.
Но парень не успокаивался. Во-первых. Ему нужно было разузнать обстоятельства смерти и похорон. А во-вторых. Как он попадёт в дом, если единственная его хозяйка за последнее года - умерла. Перед уездом в город, он отдал ключи бабуле. Григорий вспомнил момент передачи ключей и печальный бабушкин взгляд с накатывающимися слезами. Будто она уже тогда знала, что больше внука не увидит. К горлу подступил ком, обещающий взорваться или отчаянным криком, или бессильным рыданием. Но поборов эмоциональный порыв, Григорий вспомнил о закадычной бабушкиной подруге- тёте Фиме. Та должна быть во всём курсе. Но в очередной раз всё происходящее приобрело абсолютно иные формы. Совсем не те, что представлял себе похоронщик.
Он даже не успел постучать, как дверь дома распахнулась и из темноты выскочила тётя Фима в правой руке с бутылкой воды. Тщедушная, взбудораженная и лохматая брюнетка за пятьдесят, подстриженная под каре, быстро моргая, пискляво и громко заголосила:
-Пошёл вон! Пошёл вон с моего двора, чёртин выродок. Погань нечистая. – а после начала плевать парню в лицо и поливать его водой.- Ну что? Что? Тьфу, на тебя. Тьфу. Не жётся тебе святая водица? Не жётся? Анчутка поганый. Выродок…
Опешивший парень чуть ли не спасался бегством от проделок сумасшедшей соседки. Сев на лавку напротив бабушкиного дома, Гриша растеряно уставился на тёмные окна. И тут его будто осенило. А почему он первым делом не пошёл именно сюда? Что с ним происходит? Но ответ был предельно прост. Он попросту боялся, что смерть родного человека окажется правдой. Настолько боялся, что даже не имел ни малейшего желания переступать порог некогда родного дома. Страх делает человека нелогичным. В его мыслях она ещё была живой. Он не видел ни труп родной бабушки, ни даже похоронного венка. И неосознанно оттягивал момент, который убедит его в её смерти. Но просидев на лавке около пяти минут, гробовщик решительно встал и направился в сторону захудалой кособокой избы.
Под скрип старых половиц, он поднялся в небольшую веранду и по привычке постучал. Но понятно, что ему никто не открыл. В груди защемило. Хотелось выть. Голова отказывалась соображать рационально и трезво. Первой логичной мыслью после осознания смерти родного человека стала: А как я попаду в дом? Интуитивно Григорий потянул за ручку двери и к его удивлению, поддалась. Изба оказалась не заперта. Не разуваясь и не включая свет, агент прошёл в дом.
Он шёл крадучись, словно вор. Прислушивался к каждому звуку. Принюхивался к любому запаху. Всё отдавало мёртвым спокойствием. Могильной тишиной с ароматом сушёной мяты и зверобоя. Пройдя в тёмный зал, сел на кровать. Старая сетка печально простонала металлом, прогнувшись под весом. Стало так тихо, что Григорий слышал такт своего набирающего обороты сердца. Внизу живота отдало холодом и, почему-то, захотелось есть. Он видел сотни похорон, но к смерти близкого человека был не готов. К этому никогда нельзя подготовиться. Он просидел в абсолютной тиши порядка десяти минут, а затем, встав, стал бродить по дому.
Несмотря на незапертую дверь, всё было на своих местах. Войдя в небольшую спальню, Григорий вспомнил о бабушкином шкафе, а именно о нижней полке. Там старушка хранила одежду на свои похороны. В преклонном возрасте многие люди готовятся к своей смерти заранее. И Елена Петровна не стала исключением. Он отворил дверцы старого шкафа и сел на пол. Погребального наряда не было. Значит всё так и есть. Но только кто похоронил старушку так, и оставалось загадкой. Соседи резко изменили своё отношение и реагировали на него как на чумного. А теперь он даже не знал, где бабушка похоронена. Остаётся только один вариант: лично наведаться на старое сельское кладбище и долго искать свежую могилу. Благо народа в деревне не так много и люди умирают редко.
Осознавая, что печалью делу не помочь, Григорий занялся бытом. Первым делом включил свет и раздёрнул по шире шторы. До этого, он бродил всё это время в полумраке. Проверил холодильник. Пусто. Абсолютно. Благо, на всякий случай, он закупился лапшой быстрого приготовления. А в остальном всё было, как и перед его уездом. Печка работала. Телевизор тоже. Правда показывал всего три канала. После еды его резко потянуло в сон. Сказывались и стресс, и дорога. Закрыв входную дверь на крючок, парень лёг спать в спальне. Стрелки часов только перешагнули за шесть вечера.
Глубокой ночью Григорий проснулся от назойливого и монотонного звука. Сперва даже не вспомнил где находиться. Прислушался. Еле слышимый шорох. Приподнявшись на локтях с постели, огляделся. Приглушённый звук тянулся откуда-то со спины. Парень повернулся в ту сторону, но почти ткнулся носом в зашторенное окно. Он уже позабыл насколько маленькая у бабушки спальня. Сев на кровать, отдёрнул лоскут плотной материи и вгляделся в ночь. Кроме разросшихся кустов сирени, ничего не видно. Встал. Подойдя к окну, внимательно пригляделся. Шорох к этому моменту стал прерываться, а спустя пару мгновений и вовсе затих. Сославшись на мышей, Григорий решил продолжиться спать. Но в тот же момент, из-за подоконника всплыло что-то мохнатое. Изумлённый парень навострил взор. Макушка. Под окном кто-то прятался. Но не долго. Этот кто-то, сидящий на четвереньках, стал медленно вставать на ноги. И чем больше он являл себя, тем сильней становился страх гробовщика.
Из-под окна не спеша поднялся удавленник. Затуманенные глаза мужчины буквально вываливались из орбит, лицо побагровело и отекло, а опухший фиолетовый язык выпал сквозь сине-васильковые губы, не в силах удержаться во рту. Висельник поднял руку и вместо робкого шороха, постучал в стекло. Сдавлено хрипя, Григорий отступил на шаг от окна. В глазах поплыло. Картинки затанцевали. Его измученный разум сдался, ослабив вялую хватку, и свет сознания моментально померк.
Проснулся он с первыми лучами солнца. Сперва подскочил с постели и посмотрел на окно. Штора задёрнута. Покойника в кустах сирени нет. Сон. Всего лишь дурной сон. Это всё игра света, тени, измученного разума и, как бы сказали косноязычные зуммеры - мёртвого вайпа. Двумя словами - последствие стресса. Да и чего бы ему бояться покойников? Он давно в похоронной сфере и ни разу не видел ничего противоестественного, если конечно не считать теней. И вообще, бояться нужно живых, а не мёртвых. Так говорила бабушка. Точно! Бабушка. Пора завтракать и на погост.
Быстро прикончив лапшу, парень проглотил кофе и, собравшись, вышел. Идя в сторону кладбища, опять ощутил себя изгоем. Люди, замечая его, прекращали разговоры и торопливо расходились. Прохожие спешили на противоположную сторону дороги, а те, кто выходил из дома - тут же заходили обратно. За каждым его шагом наблюдали. Односельчане ни то напугано, ни то с призрение провожали Григория взглядом. Но после вчерашней эпопеи с тётей Фимой подходить к местным, парень не горел желанием. Выйдя к единственному магазину, похоронщик решил купить еды. Для себя и для помина, если, конечно, найдёт могилу бабушки. Но только он приблизился к небольшому павильону, как продавщица закрыла дверь изнутри на замок и повесила табличку «Не работаем». Парень вопросительно взглянул на неё. Но суровая тучная женщина прокричала сквозь запертую стеклянную дверь:
-Для тебя мы закрыты. Вали откуда пришёл. А сюда не приходи. Ничего тебе не продам. – и демонстративно ушла, скрывшись в темноте павильона.
Придётся питаться «Дошиками», а их осталось всего четыре. Ничего не понимающий Григорий даже ущипнул себя. Больно и до пунцового синяка. Нет. Это не было затяжным кошмаром. Всё наяву. Но эта явь напоминала абсурдную смесь из Лавкрафтаских ужасов и сельского детектива по 2 каналу. Еле слышно матерясь, гробовщик поплёлся в сторону сельского погоста.
Деревенское кладбище было не большим. Молодежь уезжала в город и не возвращалась, и хоронили тут в основном стариков. Да и то редко. Обойдя весь погост вдоль и поперёк, Гриша нашёл только две относительно свежие могилы. По крайней мере, на них не облупилась краска, и они не поросли травой. Обе принадлежали мужчинам преклонного возраста, умершим в один день. Могилы Елены Петровны не нашёл. Отчаявшись, Григорий направился на выход с погоста, как в тот же миг со спины услышал протяжный и болезненный крик. Парень резко обернулся, но никого заметил. Но его взгляд уловил то, что он до этого не видел. Могилу, вынесенную за территорию кладбища.
Перешагнув невысокую ограду, Гриша приблизился к захоронению и остолбенел. Тут покоилась его бабушка. Это было ясно по чёрной табличке, на которой было выведено скупые данные. Только имя, фамилия и отчество. Ни даты, ни фотографии. Ничего более. Да и сам крест был не крашен и сделан из досок с сучьями. Какое-то скотское отношение. Но приглядевшись внимательней, парнем овладела ярость. Что за моральные уроды могли её так похоронить? На могилу навалили тяжёлые камни, а вокруг густо посыпали смесью мака и ни то соли, ни то сахара. Какое-то издевательство над мёртвой. Цедя сквозь зубы маты и проклятия, внук стал расталкивать камни и один из них зацепился за что-то деревянное. Постарался вытащить. Не получилось. Тогда, извинившись перед покойной старушкой, Гриша встал на могилу ногами и потянул из земли странный предмет. И вскоре в его руках оказался заточенный черенок. Кто-то нарочно вбил его в могилу. Но если судить по грязному острию, в труп покойной он не попал. Скорей всего, пробив землю, застрял в гробу. Разметя ногами круг из мака и чего-то белого, Гриша, выкинув черенок, пошёл в сторону дома, на ходу костеря тех, кто так похоронил его родного человека:
-Изуверы конченые. Дегенераты проклятые. Узнаю, кто это сделал, зубы пересчитаю. Хотя как я узнаю? Со мной никто не говорит. Кладбище не только тут, но и во всём селе какой-то погост. Ни слова - ни полслова. На хрен это всё. Найти документы на дом. Возвратиться в город. Вступить в права наследства и продать дом по дешевке. А бабушку перехоронить по-человечески.
Григорий будто взорвался. Всегда молчаливый, он болтал без умолку до самого дома. В такой тишине, что он провёл последние сутки, парень не оказывался никогда. 
Возвратясь, он отужинал лапшой и лёг в постель. Последние два дня его необъяснимо тянуло в сон. Сказывался стресс. Решив не бороться с этим порывом, Григорий накинул на себя пуховое одеяло и погрузился в дрёму. Но, как и в прошлую ночь, оказался разбужен шорохом. Но только на этот раз звук был чётче и явственней. И тянулся он из прихожей, а не с улицы. Ледяной страх прогнал сон. Стало неимоверно жутко. Так жутко, что парень боялся подняться с кровати. Он словно напуганный ребёнок потянул на себя одеяло и, не моргая, смотрел на дверной проём. А шорох, переросший в прерывистое шуршание, становился только громче. Складывалось впечатление, что нечто, порой останавливаясь, ползло в его сторону, шелестя чем-то хрустящим. Ни то пакетом. Ни то пенопластом. И это что-то не заставило себя ждать.
Сперва с самого низа дверного проёма показались пальцы. Белые. Безжизненные. Они, вцепившись в косяк, подтянули за собой остальное тело. И из-за угла показала себя улыбающаяся покойница. Её черные волосы, перепачканные грязью и запекшейся кровью, ниспадали на пол. Юная азиатка не имела левого глаза. Вместо него сияла чёрная дыра, полная извивающихся бежевых опарышей. Покойница приоткрыла синие губы в попытке что-то сказать, но донеслись только невнятный хрип, а на пол хлюпнув, плюхнулась густая бурая кашица, воняющая трупным смрадом.
Не спуская взгляда с незваной гостьи, Гриша быстро и прерывисто дышал. Напуганное сердце рвалось из груди. На затылке выступили липкие капли. А от прилива ужаса кольца кишок щекотало холодом. И когда покойница, шатаясь, приподнялась на руках и громко прохрипела, он, вскрикнув, вскочил с постели и рванул к окну. Чтобы спастись бегством из собственного дома.
Но отдёрнув шторы, пронзительно закричал. С той стороны окна, качаясь на вялых ногах, на него смотрел удавленник. Уже ему знакомый висельник, которого он принял за дурной сон. Мозг затянуло чёрным дурманом. Варианты на спасение не лезли в голову. Не отдавая себе отчёт, напуганный парень попросту сел обратно на постель, подтянул ноги, закрыл глаза и стал еле слышно молиться, дрожа от страха.
Но покойники не торопились атаковать или приближаться. Удавленник еле слышно скрёб подоконник, а девушка так и хрипела на пороге комнаты. А с первыми лучами солнца они ушли. И как только мертвые покинули дом, страх ментально растаял не оставив и следа. Обессиленный бессонной ночью, парень буквально вырубился. Он даже не успел накрыться одеялом.
Ему снилась бабушка. Но она была чёрной и, от неё воняло дымом и горелым мясом. Сидя напротив внука за длинным и грязным столом, она ласково говорила:
-Гриня. Это всё они. Они и за тобой придут. Прими моё наследство пока не поздно. Оно поможет тебе. Ты не сгоришь. Прими. И отпусти меня. Я мучаюсь. Очень сильно мучаюсь, внучек. И не могу уйти…
Григорий проснулся далеко за полдень. Тело ныло. Сил не было. Казалось, что всю ночь на нём катались черти. Выйдя из дома, чтобы глотнуть свежего воздуха, он заметил у своей калитки целую делегацию. Кучка мужиков шумно спорила, тыча пальцами в сторону его дома. До слуха гробовщика доносились только обрывки фраз:
-Мы должны… А если узнают…Да дальше будет поздно …
-Эй. Что вам надо?- парень крикнул первое, что пришло в голову.
Это заимело эффект разорвавшегося фугаса. Мужики испугано посмотрели на Гришу и тут же стали спешно расходиться кто куда. Ритуальный агент поспешил следом.
-Стойте. Надо поговорить.- громко крикнул им в след.
После этого, взрослые и крепкие мужчины пустились в бег, а один из них, на ходу, осенял себя крестным знамением. Шокированный парень застыл у калитки, так и не успев выйти со двора. Глубоко вдохнув, гробовщик озлоблено протянул:
-Да они вообще, что ли тут ёбнулись? Что тут вообще происходит? Мало того сняться кошмары. Так и эти устраивают какую-то вакханалию. Нет. С меня хватит. Ищу документы и валю обратно в город.
Но перерыв буквально всю избу, Григорий документов так и не нашёл. Если не найдёт и завтра, гори оно всё синим пламенем. Заколотит двери и поедет так. А там, будет решать вопрос через юристов.
С приближением ночи накатила липкая тревога. Григорий хоть и убеждал себя, что это всё кошмары, но если быть честным - не верил собственным словам. Но в эту ночь покойники не пришли. Ближе к двенадцати Григорий забылся сном.
Ему опять снилась бабушка. Чёрная, обгоревшая и воняющая дымом. Она буквально умоляла принять наследство. Взять её дар. Но в середине сна, резко изменилась. Пучки обгорелых волос встали дыбом, пробившись сквозь дыры в платке. Из беззубого рта пошла кровавая пена. И рассвирепев, она выскочила из-за стола и начала гоняться за внуком, стараясь его схватить, при этом пискляво крича:
- Открой. Открой глаза. Они сожгут тебя.
И когда старушка догнала его и сильно сдавила горло стальной хваткой, Григорий проснулся. С криком и почему-то на полу. Горло першило, а дымный дух перенёсся из сна в явь. И тут как молния. Он не перенёсся. Он был. Дом горит. Едкий смог стелился серым покрывалом по полу.
Григорий вскочил на ноги и побежал на дым. Но в тот же миг из темноты кухни выползла мертвая девушка. Они передвигалась на руках, шурша черным пакетом, обвязанным вокруг её ног. Она злобно ощерилась и, протяжно хрипя, начала стремительно приближаться к парню, отрезав путь к двери. Ничего не придумав иного, Гриша побежал обратно в спальню. К окну. На сей раз в кустах сирени его не ожидал удавленник. Открыв окно, гробовщик буквально вывалился из дома. И тут же услышал мужской голос:
-Он тут. Бежим. – и удаляющейся топот.
Григорий резко поднялся на ноги и заметил убегающие прочь силуэты. Быстро завернув за угол, на миг остолбенел. Входную дверь подпёрли доской, а саму дверь и веранду подожгли. Односельчане его старались жечь живьём.
Благо колодец был у бабушки рядом с домом. Потушить поджог не составило труда. Огонь толком не схватился. Хотя дыма было много. И только сейчас Гриша заметил одну деталь. Вместо сарая, где бабушка летом сушила травы, чернело пепелище. Оно находилось за домом, куда эти дни парень не заходил.
Сев на сырой порог, парень стал рассуждать вслух:
-И что делать? Разбираться без толку. Виноватых не найдёшь. Только если обратиться в полицию. Да и им это не надо. Остаётся только бросить всё и ехать в город. И возвращаться сюда - смысла нет. Приеду на пепелище.
Обречённо выдохнув, он поднялся и зашёл в дом. Но только переступил порог спальни, как его голова пошла кругом. Ноги подкосились, и он упал посреди комнаты. Его трясло будто при эпилептическом припадке, а открытые глаза затянула белёсая пелена. А дальше - калейдоскоп картинок из прошлого. Бабушка открыла ему то, что произошло.
…Он видел, с чего всё началось. Как один из местных купил в городе зараженных свиней и привёс в Покровское. И начался падёж. Свиной грипп сперва одолел животных, а затем переключился на людей. Умерло два старика. Именно их могилы видел Григорий на кладбище. Разбираться никто не стал. Односельчане обвинила Елену Петровну в том, что она наслала на село мор. Обвинили ту, которая им всегда помогала. Старушка хоть и занималась колдовством, но тёмных дел никогда не практиковала. А конфликт нарастал с невиданной силой. Итогом стал один из вечеров. Бабушка зашла в сарай, чтобы перед сном проверить сухость целебных трав и в этот момент дверь снаружи подпёрли. Её сожги живьём. Гриша видел, как его любимый человек кричал от боли, охваченный языками пламени. Но вопреки ожиданиям убийц, она не превратилась в пепел, а поверхностно обгорев, задохнулась.
…Нарушая все законы и нормы морали, душегубы закапали её за приделами деревенского кладбища как колдунью. Погребальный наряд просто закинули в гроб, сколоченный из прогнивших досок. Притом её хоронили так, чтобы ведьма не вернулась с того света. По этой же причине, осыпали круг из мака и соли по окружности могилы. За неимением кола, пробили гроб черенком и наложили тяжёлые камни на захоронение. Не помогло. Сельские убийцы попросту не знали, что делать с трупом старой колдуньи. Они же и написали письмо Григорию. Чтобы бы заманить и убить. Так же сжечь, как и его бабушку. Почему-то душегубы решили, что он приедет им мстить. А так как он внук колдуньи, то обязательно сведёт всех в могилу.
…Дальше Гриша видел, чем на самом деле занималась бабушка. Она лечила раны. Ставила на ноги скот. А порой помогала мёртвым обрести покой. Именно по этой причине в первую же ночь к дому пришёл висельник. Он поссорился с женой и, пьяный, уйдя из дома, повесился в лесу. Но никогда не любившая супруга даже не стала его искать. Всем оказалась безразлична его смерть. Поэтому он и пришёл к дому старой ведуньи. Он хотел покоя.
…Затем Григорий увидел плачевную судьбу девушки. Она принадлежит к малым тюркоязычным народам. Жила в соседней деревне и её безответно любил односельчанин. В один из праздников выродок вывез её в лес и хотел надругаться. Но не получилось. В схватке он поломал несчастной шею, раздавил гортань и выколол глаз. Именно поэтому она передвигалась на руках. Испугавшись, он обвернул тело несчастной в мусорный пакет, но его оказалось мало. Тогда изверг просто отвёз несчастную на заброшенное поле и бросил там. А в поле её было холодно. Не упокоенная чувствовала и холод, и дождь, и жару. Чтобы воздать по заслугам своему убийце и найти покой, несчастная пришла к дому старой колдуньи.
…Гриша видел, как односельчане спорят, стоит его сжигать или нет. И всё-таки решаются на это страшное дело. И тут же он вновь оказался с бабушкой за одним столом. Она протянула свою обожжённую руку и ласково предложила:
-Теперь ты знаешь всё. А мне пора уходить. Ты останешься вместо меня? Ты примешь в наследство мой дар?
-Да. – сухо и решительно ответил парень.
Сожжённая колдунья прикоснулся к нему, яркая вспышка и Григорий вышел из транса.
Он очнулся другим. Умеющим и знающим. А за окном царил шум. Душегубы, изначально испугавшись, вернулись, чтобы довести дело до конца. Они обливали дверь бензином, когда она с шумом и треском распахнулась. Один из убийц поджёг бумагу и кинул в лужу с топливом. Но пламя погасло. Колдун не дал ему гореть. Соседи стали пятиться от дома, не веря своим глазам. Они не успели.
Григорий переступил порог дома и, оглядев собравшихся, еле слышно проговорил:
- Вы хотели мора - вы его получите. Да будет так!- и со всего размаха хлопнул в ладоши.
Неведомый доселе страх обуял мужиков. Они в буквальном смысле разбежались по домам. Часть к утру сошли с ума. Трое наложили на себя руки, боясь кары новоиспечённого колдуна.
Обретя наследство в виде колдовского знания, Григорий обрёк на мучительную смерть всё село, за исключением детей и тех, кто не желал смерти его бабушке. Так же он помог обрести покой – удавленнику, собственноручно похоронив и отпев по чёрному обряду. А убийце девушки подкинул её лоскут платья. Мёртвая задушила своего убийцу следующей ночью. И только после этого упокоилась.
Вскоре село опустело. В нём остался только молодой колдун. Но это лишь визуально. К ведуну потянулись мёртвые со всей округи. Если он не помогал живым, то стал помогать мёртвым. Ведь бояться нужно живых, а не мёртвых.