Драматические зарисовки

                Вступление
                Письмо
     «Милая моя Кэтлин! Надеюсь, ты простишь меня за то, что я пишу тебе, но если бы я явился лично, наш разговор был бы много мучительнее для обоих. Ты знаешь, как сильно я тебя люблю. И это правда. Твои чувства мною тоже ценимы. А теперь крепись, моя мужественная девочка, ибо я вынужден тебе сообщить, как бы ни было мне тяжело причинять тебе подобную боль, что я освобождаю тебя от данного мне слова. Нет, я не разлюбил. У меня никогда не будет никого дороже тебя. До последнего моего вздоха ты единственная будешь царить в моём сердце. Так вынуждают меня поступить обстоятельства. Какие именно – открыть я не могу. Мне придётся исчезнуть из твоей жизни, и это нельзя изменить. Скажу только, что я сам виноват. А ты, бедная моя, здесь ни при чём. Не обвиняй себя ни в чём. Что же, за всякое необдуманное действие прошлого приходится платить сполна. Ты вправе проклинать меня. Именно такого обращения я заслуживаю, и я принимаю его. Тысячу раз прости, моя дорогая. Мне очень жаль. Уже не твой
                Элгар.»

                Картина I
                Кэтлин и Татианна
     Татианна:    Это письмо от Элгара, дорогая? Он пишет, как скоро его ожидать? (Кэтлин протягивает письмо матери, та читает.) Это что, шутка? На конверте даже не значится обратного адреса. Только не вздумай плакать, Кэтлин, дорогуша. (Продолжает читать.) Ну и шуточки же у его приятелей, Кэтлин. И это неудивительно! Я всегда знала, что у моей дочери-невесты будет масса завистников. Не понимаю, а он-то зачем якшается с такими типами?!
     Кэтлин:    Нет, мама, это похоже на правду. Письмо пришло с утренней почтой. Я не сказала тебе сразу, потому что сама хотела убедиться. Я послала к нему Натали, но слуга в его доме сказал, что он съехал и нового адреса не оставил. Боюсь, письмо было написано им самим в здравом уме.
     Татианна:    Как хорошо, что мы не начали подготовку к свадьбе! Ведь что сказали бы все наши знакомые?! Что подумали бы, сообщи мы им, что жених сбежал?! Они бы мнимо сочувствовали нам, а сами злословили бы да радовались за нашими спинами. И подумать только, быть брошенной на пороге свадьбы. Бедняжка моя!
     Кэтлин:    Тебя волнует только это, мама? Обо мне и так станут шептаться.
     Татианна:    Да. Он ведь из семьи с миллионным состоянием, не забыла? В нашем обществе у большинства злые языки. Но, Кэтлин, ты уверена, что в прошлый раз ничто не указывало на такое его решение? На балу у полковника всё было в порядке? Быть может, ты заметила, что он к тебе не расположен, холоден, занят другой?
     Кэтлин:    Нет, всё было как обычно. Мы замечательно провели время. (Решительно.) Я поеду к нему ещё раз. К его друзьям, если потребуется. Им-то он, по крайней мере, должен был сообщить, куда направился.
     Татианна:    Нет. Я запрещаю тебе это. Ни один мужчина, даже несостоявшийся жених, не стоит того, чтобы за ним бегали. Как бы ни было тебе больно и обидно, ты не должна показывать, что уязвлена. Пусть знают все, что ты едва ли хотела такого супруга и рада, что свадьба не состоится. Не он один так настойчиво добивался твоей руки. Скоро ты снова не будешь обделена вниманием. Раз свадьба не состоится, нам это только на руку. Мы сами можем устроить бал уже на следующей неделе. Только скажи, и я незамедлительно разошлю приглашения новым претендентам на твою руку.
     Кэтлин (едва ли дослушав, что она говорит, выпаливает):    Неужели у него появилась другая? Или ты можешь вообразить себе иную причину, по которой разрывают помолвку?
     Татианна:    Это связано с его прошлым. Он ведь пишет о каком-то необдуманном действии. Речь может идти о женщине.
     Кэтлин:    Но он ни от кого не зависим, насколько мне известно. И явное предпочтение отдавал мне с самого начала. Хотя нам действительно ничего не известно о его прошлом, неведомо, какую жизнь он вёл когда-то в столице.
     Татианна:    Быть может, он не так богат, как говорил нам. И вот его положение пошатнулось, и он на грани разорения, поэтому как честный джентльмен не может на тебе жениться. А раскрыть правду ему мешает гордость. Молодые люди обычно трепетно относятся к подобным вещам. Ты не должна нисколько переживать. Напротив, думай о том, от скольких неприятностей избавлена. Что было бы, если бы вы уже были женаты? Сколько мучений мог бы доставить тебе подобный человек. Ты ещё молода. Не успеешь оглянуться, как найдёшь себе другого. В миллион раз лучше. А если он разорён? Возможно, ты избавлена от ещё худших бед. А обида и задетое чувство со временем пройдут.
     Кэтлин:    Нет, с Элгаром никто не сможет сравниться. Он пишет, что будет любить меня одну до последнего вздоха. Вот и я точно так же.
     Татианна:    Не говори мне, что полюбила его настолько серьёзно, что не сможешь с этим справиться. Никто не мешает тебе любить его, если ты будешь думать и о своём будущем тоже. Я знаю многих женщин, которые полюбили своих мужей только спустя какое-то время после свадьбы. И девушек, которые любили одних молодых людей, но выходили замуж за других. И что на это скажет твой отец?! Он был так уверен в этом молодом человеке. Надеюсь, твой Элгар удачно скрылся, иначе непременно быть ему вызванным на дуэль.
     Кэтлин:    Быть может, всё ещё разрешится. Элгар одумается. Он писал это письмо под воздействием каких-то сильных чувств, но, возможно, уже в данный момент он мыслит иначе и раскаивается. Мы  поговорим, обсудим, я пойду на какую угодно жертву, лишь бы он не отказывался от меня. Натали чего-то недопоняла. Я непременно еду к нему. (Срывается с места.)
     Татианна:    Нет! Я запрещаю тебе делать это! В здравом ли ты уме, девочка моя, раз собираешься возвращать того, кто с такой лёгкостью отбросил тебя? Он трус, раз не пришёл, а написал. И раз есть какое-то обстоятельство, препятствующее вашему счастью, так оно и лучше. Тебе повезло, что этого не случилось позже, когда ты была бы его женой… Что таится в душе человеческой! (Качает головой.)  А с виду такой обходительный! Очаровал всех, и никто не разглядел в нём истинной натуры…
     Кэтлин:    Называй его, какими хочешь словами, мама, но я люблю его и буду любить.
     Татианна:    И люби себе, только не позорь ни себя, ни наше имя. Ты не понимаешь, что ли, как неразумно себя ведёшь? Так дождись отца, он тебя образумит, раз мои слова для тебя ничего не значат.
     Кэтлин (едва слышно):    Я беременна от него.
     Татианна:    Что ты сказала?
     Кэтлин:    Да. Я не собиралась этого говорить. Но теперь ты понимаешь, почему мне так важно вернуть его? Либо он, либо иная жизнь для меня невозможна. Почему ты молчишь? Настолько сильно разочарована мною? Собираешься сказать, что девушки из благородных семей так не поступают? Но, оказывается, что и крестьянки порой могут быть лучше нас, правда? (Задумчиво.) Что-то из его прошлого стало препятствием, а этого никто не мог предугадать.
     Татианна:    Честно говоря, я никогда не думала, что подобный позор коснётся нашей семьи. Отцу мы не скажем. Это убьёт его. Ты ведь знаешь, как он относится ко всему, что касается приличий. Кроме нас никто не должен знать, или…
     Кэтлин:    Нет, ты первая, кому я сказала, хотя первым должен был быть Элгар. И папа необходимо открыться, ведь он всё равно узнает. Только несколькими месяцами позже.
     Татианна:    Не узнает. Никогда не узнает. Ты избавишься от ребёнка.
     Кэтлин:    Что?? Я не ослышалась?! Я не буду так поступать!!
     Татианна:    Будешь. Это лучшее, что ты вообще можешь сделать. А я-то считала тебя слишком взрослой для того, чтобы делать глупости. Но это наилучший выход, пойми. Ты уедешь в длительное путешествие по Европе. Навестишь тётку в Базенне. Пусть лучше шепчутся, что ты уехала из-за разбитого сердца, чем по иной причине. А когда ты вернёшься, всё уже будет улажено. Ты непременно найдёшь новых поклонников, тебе снова предложат замуж. Придётся только подождать годок. Или меньше. Это уже от тебя зависит. Итак, решено. Ты уедешь чем раньше, тем лучше.
     Кэтлин:    И ты считаешь, что я поступлю по совести, отдав своего ребёнка?
     Татианна:    А ты дорожишь человеком, который обошёлся с тобой так подло?
     Кэтлин:    Нет, но это мой ребёнок. Вдобавок причина, что заставила его так поступить, мне неизвестна. И я не могу просто взять и перестать его любить. Он решил за нас, но что, если не знал, что делает. Быть может, посчитал, что наилучший выход именно такой.
     Татианна:    Ты говоришь глупости. Ты сделаешь всё, что я тебе скажу, потому что ты всё ещё наша дочь, и немыслимо бросить на нашу семью тень позора. Из-за тебя не должны страдать другие. Или ты хочешь, чтобы твои кузины и тётушки тоже никогда не вышли замуж? В конце концов, только ты одна виновата в том, что это случилось. В прошлом веке ссылали в монастырь за такое, а тебе всего-то предлагают уехать заграницу, о чём многие мечтают. Так что придётся быть сильной, девочка моя! Сегодня я позволяю тебе не спускаться к ужину, но с завтрашнего дня постарайся вести себя как обычно. Я сама покажу отцу это письмо, если ты не возражаешь. Советую тебе подумать, что возьмёшь с собой. Ты уедешь так скоро, как это будет возможно. Я напишу твоей тётке прямо сейчас. И за что все эти неприятности обрушились на мою голову?!

                Картина II
                Элгар и Лидия
     Элгар:    Я говорил тебе, Лидия, что между нами ничего не может быть. Я тебя не люблю, пойми ты это наконец. Ну чего ты от меня хочешь?
     Лидия:    Разве ты не прочёл в письме, что я звала тебя для серьёзного разговора?
     Элгар:    Я же здесь, так что говори  скорее. Сегодня у меня не так много свободного времени, и хочется верить, что сюда я пришёл не напрасно.
     Лидия:    А потом ты куда? Снова к ней пойдёшь?
     Элгар:    Я пойду на службу, если это так тебя интересует. И вообще, мои дела тебя не касаются. Никакого совместного будущего у нас быть не может, я устал это повторять. И если ты позвала меня единственно для того, чтобы допытываться о моей личной жизни, я сейчас же уйду.
     Лидия:    Прости, я больше не буду. Я стала слишком нервной в последнее время, но это легко объяснимо.
     Элгар:    Что с тобой? Ты заболела?
     Лидия:    Так приятно, что ты всё ещё продолжаешь заботиться обо мне. Но я не больна. Я беременна.
     Элгар:    Ты уверена?
     Лидия:    Абсолютно.
     Элгар:    Погоди. Ты решила, что ребёнок от меня?
     Лидия:    Я была только с тобой, Элгар. Больше ни с кем.
     Элгар:    Но мы же провели вместе всего одну ночь.
     Лидия:    Этого достаточно, глупенький. Пусть ты и выпил слишком много в тот вечер. Даже если ты ничего не помнишь, я-то не забыла, насколько ты был хорош.
     Элгар:    Замолчи! Замолчи!
     Лидия (смеётся):    Так ты не рад?
     Элгар:    Нет, просто… Я совсем не ожидал такого расклада.
     Лидия:    Надеюсь, ты не поступишь подло по отношению к нам обоим. Я имею в виду и малыша тоже. Я буду рада, что сыну, что дочери одинаково. И назову его в твою честь.
     Элгар:    Конечно, я не оставлю своего ребёнка. У него будет всё необходимое, только скажи. И я буду навещать его каждую неделю.
     Лидия:    Нет, Элгар, так не годится. В воспитании ребёнка непременно должны участвовать оба родителя. И у него должно быть твоё имя, конечно же. Я имею в виду официальное.
     Элгар:    Неужели ты думаешь, что я…
     Лидия:    Конечно. А как же иначе? Я стану миссис, а он твоим законным сыном или дочкой. У нас будет прекрасная семья.
     Элгар:    Постой, Лидия, я ведь уже сказал, что не люблю тебя. Та ночь была случайностью.
     Лидия:    Я не верю тебе.
     Элгар:    Но это так.
     Лидия:    Нет. Конечно же, будущие супруги не могут не любить друг друга. Ты говоришь это специально, чтобы разозлить меня. Но с твоей стороны это лишь напрасные усилия. Я уже всё обдумала и решила.
     Элгар:    Зачем мне это?
     Лидия:    Элгар, во мне, знаешь ли, слишком живы те жгучие воспоминания, когда ты шептал, что не знаешь более восхитительного создания на земле, чем я.
     Элгар:    Замолчи! Замолчи!
     Лидия (смеётся):    Не думай, что сможешь отвертеться от всего этого! У моего ребёнка будет отец, непременно будет, даже если ради этого мне придётся поведать всему твоему высшему обществу, что и когда у нас с тобой было. Твой ребёнок не должен прозябать в безвестности, и я смогу покрыть его славой позора, мне это ничего не будет стоить. И та твоя барышня пусть тоже узнает, как ты резвился со мной. Думаешь, после такого её семья не откажет тебе от дома? А на службе и в твоём джентльменском клубе на тебя не будут косо смотреть? И тебе ничего не останется, как прибежать к той, кто единственно и будет тебя всегда любить (приторным голосом) – к твоей сладкой Лидии.
     Элгар:    Ты ненормальная дьяволица! И как только всё это пришло тебе в голову?!
     Лидия:    Не злись ты так! Я ведь понимаю, как тебе могут быть дороги все эти люди, а я не могу вот так запросто отобрать что-либо у своей любви. Я дам тебе три месяца на раздумье. За это время вполне можно распроститься со всем для тебя дорогим, с той холостяцкой жизнью, где мне места нет, и уладить иные дела. И этого достаточно и для того, чтобы расстаться со своей барышней. А затем… либо ты введёшь меня в свой круг, дорогой, либо я опущу тебя до своего. Вот так всё просто.
     Элгар:    Ты настоящая ведьма, Лидия! Как только твой мозг был способен выдумать такое?! Я убеждён, что на составление этого плана ты потратила не один день. И я тебе никакой не дорогой!
     Лидия (с вызовом):    А знаешь, дорогой, любое твоё оскорбление звучит словно мёд для моих ушей. Я верю в то, что ты сейчас не серьёзен. Ты меня любишь. Или полюбишь. Со временем. По крайней мере, когда наш ребёнок подрастёт, тебе придётся изображать любовь к его мамочке, ведь он должен будет вырасти таким же славным, каким является и его отец.

                Картина III
                Кэтлин и Ансильм
     Кэтлин:    Вы так настойчивы, господин Арнэ. Разве моя тётка не передала вам, что я не хочу никого видеть. Мне не здоровится. Я и так сделала над собой усилие, чтобы спуститься сюда.
     Ансильм:    Я вас надолго не задержу, мисс Блюм. Я пришёл только для того, чтобы решительно объясниться с вами.
     Кэтлин:    А вы не могли бы отложить это на другой раз?
     Ансильм:    Нет, я вынужден настаивать. Я не вижу необходимости и дальше тянуть с этим разговором. Я человек решительный, когда уверен в чём-то, и вам придётся меня выслушать. Если желаете, можете прилечь на софу, я же объявлю вам своё решение и тотчас уйду.
     Кэтлин:    Да, так я и поступлю.
     Ансильм:    Дорогая мисс Блюм, я пришёл к вам, чтобы просить вашей руки. Я человек в годах, хорошо обеспечен, так что уверен в том, что говорю, а в моём доме не хватает только прекрасной хозяйки. Вы пришлись мне по сердцу с той самой поры, когда я впервые вас увидел. Ещё в тот первый раз я подумал, что эта женщина подойдёт, чтобы скрасить остаток моих дней, и тогда я стал наблюдать за вами, и эти несколько недель лишь подкрепили меня в мысли, что вы – та, с кем я хочу связать свою судьбу. И я надеюсь, вы замечали, что я проявляю к вам повышенный интерес и не случайно оказываюсь там же, где и вы.
     Кэтлин:    Я поняла это сразу, как только вы начали всюду следовать за мной по пятам, господин Арнэ. Мне приятно, что я полюбилась кому-то. Всегда приятно вдруг узнать, что тебя кто-то любит. Я благодарю вас за предложение, но согласием ответить не могу. Скажу лишь, что товар, что вам так приглянулся, слегка залежался и отдаёт душком.
     Ансильм:    Я не вполне понимаю, что вы хотите сказать. Не уважаю всех этих шутливых недосказанностей, что так ценимы молодёжью.
     Кэтлин:    Не важно. Главное, что я вынуждена вам отказать.
     Ансильм:    Всё же мне казалось порой, что я улавливал от вас ответное внимание и некоторую симпатию или сердечность. Быть может, вам нужно время, чтобы хорошенько всё обдумать? Я готов подождать, сколько нужно.
     Кэтлин:    Мне незачем думать. Простите, я не хочу вас оскорбить. Сейчас такое время, что я отказала бы любому, кем бы он ни был.
     Ансильм:    То есть в любое другое время вы ничего не имели бы против? Что ж, это уже хорошо. Могу я узнать причину?
     Кэтлин:    Она вам известна. Ни я, ни моя тётка не делали секретов, из-за чего нам пришлось поселиться в этом месте. В каждом доме судачат за нашими спинами. Но, если желаете услышать это ещё раз, так вот вам причина. Я была помолвлена, но из этого ничего не вышло не по моей вине. И по-прежнему только он один в моём сердце, простите.
     Ансильм:    Я понимаю. И это вполне естественно, что ваше чувство не угасло. Значит, вы склонны к постоянству, а я это ценю. Но вы всё ещё надеетесь, что этот человек одумается?
     Кэтлин (с достоинством):    Что я думаю, это только моё дело.
     Ансильм:    И вы намереваетесь остаться в старых девах из-за него? Или думаете отправиться в монастырь и тосковать там до конца своих дней? Неужели вера в него настолько сильна, что вы всё ещё надеетесь, что он вернётся к вам?    
     Кэтлин (гордо, возводя глаза к потолку):    Да, я буду вечно любить только его одного. А если вам этого мало, то, поймите меня, я разочарована в мужчинах и не думаю, что смогу им доверять когда-нибудь.
     Ансильм:    Судить по одному многих – это большая ошибка. Уверяю вас, что твёрд в своих привязанностях. Я никогда не причиню вам боли. Да, я много старше вас и не так уж красив, но моё сердце любит вас надёжно и крепко. Женившись, я стану с трепетом следить за тем, чтобы моя супруга не знала горя. По мне, в этом и заключается главнейшая обязанность супруга. Я не мастер говорить медовые слова, не пустой мечтатель, чтобы строить воздушные замки о светлом будущем, но одно пообещать могу наверняка – я сделаю всё возможное для вашего счастья, мисс Блюм.
     Кэтлин:    Вы очень порядочный человек, господин Арнэ. Я это знаю. Даже из того, как о вас отзываются люди. Это я не достойна вас, поэтому не могу позволить себе ответить согласием на предложение такого человека. И что бы вы больше не настаивали, вы должны узнать кое-что обо мне, но поклянитесь, что дальнейший разговор останется между нами. Могу я довериться тому, что вы поведёте себя как джентльмен?
     Ансильм:    Даю вам слово чести.
     Кэтлин:    Прекрасно. Так знайте же, что в скором времени у меня будет ребёнок. Родители настаивают, чтобы сразу после рождения я отдала его в приёмную семью.
     Ансильм:    От того человека? (Кэтлин отворачивает лицо в сторону.) Вы молчите. Значит, от него. Он подлец.
     Кэтлин:     Не смейте никогда при мне оскорблять его! Его вынудили отказаться от меня. По своей воле он никогда бы не сделал этого.
     Ансильм:    Мне жаль вас, мисс Блюм, ибо вы были бы слишком хороши для такого, как он. Однако, это все препятствия, или есть что-то ещё?
     Кэтлин:    Я думаю, и этого достаточно, чтобы между нами возникла непреодолимая пропасть.
     Ансильм:    Это не так. Ради вас я готов принять какую угодно жертву. Знайте же, что этот ребёнок станет мне таким же родным, какими будут и все остальные наши дети. Он получит моё имя, можете не беспокоиться об этом. Как видите, все ваши препятствия могут быть легко устранимы. Но всё же и теперь я дам вам некоторое время на размышление. Я не хочу вас ни к чему принуждать. Обдумайте всё хорошенько и неторопливо в спокойной обстановке. (Раскланивается.)
     Кэтлин:    Постойте. Мне больше не требуется время на размышление. Я… согласна.

                Картина IV
                Кэтлин и Элгар
     Элгар:    Госпожа Арнэ, вы, верно, меня не помните…
     Кэтлин:    Нет, Элгар, вчера на празднике я тебя сразу признала. Можешь не стесняться. Говори мне «ты», хоть я и баронесса теперь. Мне приятно, что старый друг решился заглянуть в мой дом. Я слышала, твоя жена не блещет никакими талантами, да и происхождением похвастаться не может. Говорят также, что она болтлива до крайности и не без хвастовства, а вот ваши дети достаточно славные. Сколько их?
     Элгар:    Шестой недавно родился, но она специально заимела целый выводок, чтобы покрепче привязать меня к себе. У неё пунктик насчёт того, чтобы все завидовали тому, какой у неё муж. Но, истинно, я никогда не любил эту женщину.    
     Кэтлин:    Что ж, это не удивительно. От тебя по-прежнему глаз нельзя оторвать. Был красивым, так красивым и остался. Только импозантности прибавилось. Но коли есть жена, отзываться дурно о ней есть большой грех, какой бы она ни была. Как говорится, мужчине достаётся та супруга, которой он достоин.
     Элгар:    Да, я понимаю, почему ты говоришь мне именно это. Скажи, ты по-настоящему любишь его или вышла по случаю?
     Кэтлин:    Его, как ты выражаешься, я люблю и глубоко уважаю. Он хороший муж. Лучший из всех тех, кто мог бы стать им.
     Элгар:    Если бы ты знала, как я хотел стать твоим мужем. Если бы я только мог вынуть своё сердце, чтобы ты могла понять мои чувства, поверить, что я никогда не прекращал по-настоящему любить только тебя одну. Я так давно мечтал объяснить тебе всё с глазу на глаз. О том, что с Лидией у меня была всего одна ночь, но она оказалась роковой. Я не понимал, что делаю, перебрав на вечеринке, а Лидия в тот вечер, как мне показалось, нуждалась в утешении. Мой разум был помрачён, это верно. Но это было ещё до знакомства с тобой, когда я стал много лучше, однако ошибки прошлого настигли меня, и вот…
     Кэтлин:    Достаточно! Не надо, Элгар. Я не хочу больше слушать никаких объяснений. Я не желаю копаться в прошлом. Или сейчас же уйду. Мне неинтересно, что было. Но я с большой охотой выслушаю о том, как ты живёшь ныне.
     Элгар:    Но мне придётся немного напомнить тебе о прошлом. Я безмерно страдал всё это время, потому что даже видеть не мог, как мой сын растёт все эти годы. Знаешь, я ведь время от времени наводил о тебе справки, а потому, когда ты вернулась с сыном и мужем, догадался, что ты не случайно уезжала за границу. Ему сейчас двенадцать, верно?
     Кэтлин:    Если бы Джорджи интересовал тебя по-настоящему, ты мог бы навестить нас. Я не отказала бы тебе в этом.
     Элгар:    Я не осмеливался.
     Кэтлин:    Или был более привязан к своим законным детям.
     Элгар:    Это не так. Когда я порвал с тобой все отношения, я думал, что Лидия действительно беременна, а ты мне ничего не открыла о своём положении, поэтому мне пришлось поступить по чести. Я должен был жениться на ней, но, если бы ты рассказала мне о себе, я не сделал бы этого. Только много позднее я узнал, что она обманывала меня, что никакого ребёнка нет. Но я уже был женат, а ты вышла замуж. Было поздно менять что-либо, и в тот момент мне было так тошно, что я даже подумывал о самоубийстве.
     Кэтлин:    А что бы изменилось, если бы я открылась тебе, а твоя жена тоже сделала бы это? Кого из нас двоих ты бы выбрал тогда?
     Элгар:    Понимаю. Я заслужил, чтобы ты так терзала меня сейчас. Но я выбрал бы тебя.
     Кэтлин:    А её чувства и сломанная жизнь? Вдруг бы её ребёнок был настоящим? Но ты бы скрыл от меня сей факт, а она бы в один прекрасный момент заявилась к нам на порог. Так что очень даже хорошо, что наша свадьба не состоялась. Права была мама…
     Элгар:    Представляю, как был разочарован твой отец, когда я разорвал помолвку…
     Кэтлин:    Не говори мне о моей семье ни слова. Если бы я послушалась их совета, могла бы и сама ребёнка не видеть, не знать, как он растёт. Когда ты меня бросил…
     Элгар:    Нет, Кэтлин, нет, я не бросал тебя. Это была необходимая мера. Её требовал мой разум, но не моё сердце. Я вернул только твоё слово, а это – совсем другое.
     Кэтлин:    Когда ты (с нажимом) бросил меня, Элгар, я поняла одну истину. Взрослыми людьми нас делает самостоятельный выбор. Когда мы начинаем решать сами, не колеблясь, тогда мы и взрослеем по-настоящему. Я повзрослела рано, потому что ребёнок был моим и решать тоже было мне.
     Элгар:   Полностью с тобой согласен. И очень-очень рад, что ты не послушалась совета своих родителей. Когда ты вернулась…
     Кэтлин:    Не родителей, только мамы и тётки. Отец до сих пор ничего не знает. Но меня интересует другое. С чего вдруг ты так резко заинтересовался нами? Уж не потому ли, что тебе что-нибудь да нужно? Ради чего ты пришёл? Денег просить или чтобы я пришла к тебе по адресу, который ты мне дашь? В противном случае что-то произойдёт, так?
     Элгар:    Как ты можешь думать обо мне такое, Кэтлин?! Не в лучшую сторону ты изменила своё мнение обо мне, но я это заслужил.
     Кэтлин:    Просто я своей жизнью довольна в отличие от тебя, как я это понимаю. А моему мужу известно, чьего ребёнка он приютил. Я открылась ему прежде, чем дать согласие на брак. Ты, конечно, можешь известить всё наше общество, но тебе вряд ли поверять. Никто не забыл, как ты обошёлся со мной. И сегодня вечером муж узнает, что ты был в нашем доме. У нас друг от друга секретов нет.
     Элгар:    Уверяю тебя, у меня и в намерениях не было ничего подобного.
     Кэтлин:    Тогда для чего ты явился? Только не говори, чтобы со мной увидеться. Я не поверю.
     Элгар:    Я хочу видеться с сыном. Хотя бы изредка.
     Кэтлин:    Ты пришёл с требованием, точно имеешь на него права. И как ты предполагаешь, я должна это сделать?
     Элгар:    Скажи мальчику, что я друг семьи. Я буду играть с ним, он привыкнет, и мы подружимся. Большего мне не надо. Только видеть, как он растёт. То, чего я был лишён все эти годы.
     Кэтлин:    Только сперва мне придётся представить тебя мужу, объяснить, кто ты и зачем приходишь. А твоё имя я ему называла, и он тебя обязательно вспомнит.
     Элгар:    Я мог бы видеться с вами, когда вы выходите на прогулку. Скажем, в парке.
     Кэтлин:    Ещё лучше! Там уйма народу, и кто-нибудь обязательно расскажет мужу. А я не желаю, чтобы он подумал, что я начала от него что-то скрывать. У нас не такие отношения.
     Элгар:    Ты выискиваешь все эти препятствия. Ты просто не хочешь, чтобы я виделся с ним.
     Кэтлин:    Возможно. Но прежде, чем упрекать меня, лучше бы сам задался вопросом, где был, когда я более всего в тебе нуждалась. Ты мог бы всё объяснить нормально, а не отсылать письмо, прежде чем скрыться в неизвестном направлении. Я пришла бы к тебе так, чтобы никто не узнал. Именно эта надежда в то время и поддерживала во мне жизнь, что ты одумаешься, что мы сообща решим, как тебе помочь, чтобы выбраться из того затруднения, из-за которого ты решил порвать со мной. Но ты, видимо, одумался только тогда, когда тебя прижало, когда ты, наконец, сообразил, что твоя жена тебе неприятна. Зачем ты тогда вообще выходил за неё? Ты мог бы жениться на мне, но помогать ей и навещать её ребёнка, но вышло так, что она тебе дороже, хотя помолвлен-то ты был со мной.
     Элгар:    Она шантажом вынудила меня жениться на ней. Если бы только ты дала мне время всё до конца тебе объяснить…
     Кэтлин:    Нет, Элгар, если бы ты любил меня по-настоящему… Любил в той мере, что и я тебя, ты бы мне всё открыл, и мы поискали бы выход вместе. Я очень долго размышляла над этим в своё время и пришла к выводу, что ты любил меня меньше, чем говорил.
     Элгар:    Это не так! Что мне сделать, чтобы ты мне поверила? В тот момент я, наверное, об этом просто не подумал.
     Кэтлин (раздражённо):    Просто не подумал…? Так вот, если просто, то вернёмся каждый к своей жизни, это лучшее решение.
     Элгар:    Ты забываешь, Кэтлин, этот мальчик и мой ребёнок тоже.
     Кэтлин:    Нет, он законный сын моего мужа. Это знают все. И это говорим мы, его родители. И это значится во всех документах. Иди и открывай свою правду, мне это безразлично. Баронесса Арнэ это тебе не мисс Блюм.
     Элгар:    Ты не можешь так поступить! Сын должен знать, кто его настоящий отец.
     Кэтлин:    И Джорджи знает, кто это. Уходи, Элгар. Твоя жена и дети тебя ждут. Твои собственные дети, если ты забыл. Возвращайся к своей семье, а я, так уж и быть, сохраню в тайне твой приход, если прислуга не проговорится.