Раки и клептомания

Покажется странным, но обычно при перечислении пагуб человеческих  тягу к бродяжничеству ставят рядом с неудержимой страстью к воровству. Чтобы убедиться в этом, достаточно заглянуть на соответствующую страницу любого учебника психиатрии. Но как можно сравнивать бескорыстное стремление к путешествиям с уголовно наказуемыми алчными попытками незаконной поживы? Если наркоманию, например,  в том же учебнике разделяют на эпизодическую, периодическую и постоянную, то никакого разбора клептомании там не найти. Только как можно валить в одну кучу импульсивную попытку беременной женщины украсть солёную помидорку на рынке и повторяющиеся старания присвоить чужие средства человеком, выбравшим это своей постоянной работой? Да и в глазах обывателей украсть у ближнего своего это одно, а воровать у государства уже совсем другое, как бы и не зазорное.
 Для психиатра с десятилетним стажем Николая Владимировича Бурова подобные редкие шалости являлись скорее хобби. Ну, раз-другой прихватил из магазина, названного бутиком, яркие галстуки, которых никогда ни за что сам не носил, и которые валялись теперь дома где-то на дне ящика в шкафу-купе безо всякой пользы. Или в ресторане украдкой прихватил с десяток апельсинов с вазы на соседнем столике, которые затем не попали в счёт официанта. То есть никого никогда не обездолил и вреда, вроде бы, конкретным людям не принёс. Его густые рыжие, скорее каштановые волосы не скрывали от постороннего глаза ни единого серебристого проблеска. Да и появись они в таком возрасте от постоянной нервной  нагрузки при его вредной профессии – удивления бы ни у кого не вызвали.
Сегодняшний приятель Бурова вовсе не относился к психиатрии, просто старые хорошие знакомые давно не виделись, и теперь им вдруг оказалось по пути. По сегодняшней прекрасной погоде и накопившейся массе тем для разговора сразу возникла мысль прошвырнуться пешком.
Вскоре в их поле зрения попала недавно открытая пивнушка. Своевременно и очень кстати,  поскольку утомлённые за трудовой день их души начали неизбежно усыхать. Приземистое одноэтажное здание без окон у самой дороги то ли довоенной, то ли дореволюционной постройки походило на заброшенный сарай или склад и давно заслуживало сноса, поскольку с какого бока не взгляни – никакой архитектурной ценности не представляло. Но вот нашлись предприимчивые люди, подновили крышу и штукатурку на кирпичных стенах, покрыли свежей жёлтой краской, обшили деревом приведённое в порядок помещение, расставили столики внутри и снаружи натянули на установленный железный каркас полосатый тент. Словом, приспособили строение к процессу спаивания жаждавшего того населения. А чтоб сомнений ни у кого не возникало, водрузили над всем этим красочную аляпистую вывеску с гигантским красным раком и манящей надписью: «ПИВБАР».
Туда они незамедлительно и свернули. К их приятному удивлению всего несколько человек располагались среди пустовавших в массе столиков, да двое-трое страждущих в очереди у барной стойки с кранами. Весёлая дородная блондинка с кружевной наколкой на причёске и уже не столь ослепительно белом, явно не первой свежести переднике царила над прилавком с подносами пустых кружек и горой варёных раков на вместительной вазочке. Наверняка для кого-то из посетителей после двухсот-трёхсот граммов беленькой под пиво эта благодетельница с вызывающе яркой губной помадой могла сойти за располневшую с годами Мэрилин Монро. Слева у неё за спиной видавший виды побитый музыкальный центр давился и надрывался, пережёвывая кассету с попсово-шансонными записями.
Приятель Николая поначалу собрался заказать по паре кружек и несколько раков, но сам Николай упредил, попросив пока по одной.
– Потом повторим холодненького! – пояснил он удивлённому спутнику и, улучив момент, пока хозяйка отвернулась, чтобы набрать сдачу, ловко прихватил в полиэтиленовый пакет сразу двух раков с вазочки. Похоже, его стремительное действие осталось незамеченным.
– Раков свеженьких не желаете? – с придыханием любезно поинтересовалась подавальщица.
– Да не, спасибо… Мы по ним не очень!
– Ну и зря! – почти фыркнула хозяйка с сожалением.
Они вышли к пустовавшим под тентом снаружи столикам.
– Не мало ли? – усомнился приятель насчёт раков.
– Пока на пробу, – со знанием дела успокоил Николай, незамедлительно приступая к пиву.
Надо ли говорить, что кружки быстро опустели, а рачья шелуха от панцирей отправилась в урну?
При втором заходе психиатр самым наглым образом повторил уже удавшийся фокус, прихватив на этот раз четырёх членистоногих. И опять самым странным образом это сошло ему с рук.
– Грех такую не наколоть! – то ли оправдался, то ли объяснил психиатр изумлённому приятелю.
– А вдруг кто-то из очереди возникнет?
– У нашего народа не такая психология, – терпеливо растолковал Николай уже за столиком. – Все только рады увидеть, как экспроприируют экспроприированное. Сколько у государства ни воруй – своего не воротишь!..
Приятель хотел возразить, что здешнее заведение не похоже на государственное, но решил, что это не меняет особо сути.
– Конечно, остаётся редкий шанс нарваться на её родственника или очень хорошего знакомого, но по теории вероятности это почти невозможно! В этом деле надо быть как Штирлиц! – авторитетно заключил психиатр, разделываясь с раками.
– Отвлеки её на минутку! – Потребовал он перед третьей ходкой. – Я же знаю, у тебя всегда найдётся какая-нибудь кассета в портфеле,  попроси её проиграть.
Приятель с сомнением  извлёк последние записи Милен Фармер и попросил заменить опостылевшую всем попсу, на что хозяйка, желавшая разнообразия, с охотой согласилась. И пока отвернулась, колдуя над дышавшим на ладан музыкальным центром, Николай Владимирович в третий раз ловко уменьшил содержимое вазочки, только что восполненное с помощью черноволосой подельницы блондинки. Эта закуска здесь явно шла на ура, опережая спрос на пиво. Сейчас помощица оказалась полностью поглощена перекладыванием в таз для варки новой порции обречённых членистоногих.
– Валюша! Укропа не забудь подкинуть! – наставительно крикнула ей здешняя распорядительница, отрываясь от непослушного её воле кассетника.
Через какое-то время в проходе между столиков на улице появился невысокий, к тому же сильно сутулый молодой человек с побитым эмалированным ведром, полным крупных вяло шевелящихся раков. Он торопился внутрь, но заметив приятелей, притормозил и почтительно поздоровался:
– Здравствуйте, Николай Владимирович!
– Привет! Ты что, подрабатываешь здесь?
– Да вот, снабжаю их… Платят сразу. Угостить вас? Хорошие, большие, только наловил…  Берите бесплатно, сколько захотите!
– Спасибо, дорогой, мы не любим раков! Заходи, если что, – заверил психиатр, покровительственно отпуская поставщика.
– Мой постоянный больной, – пояснил он незамедлительно. И то, приятель уже и так заметил некоторую ненормальность в выражении на лице юного добытчика донных обитателей.
Когда они снова подошли к барной стойке, на вазе возвышалась свежая горка исходящих паром раков, топорщившихся во все стороны клешнями и усами.
– Да уж, воистину рак краснеет только один раз в жизни! – философски изрёк Николай.
– Какая-то у вас музычка слишком… автомобильная! – пританцовывая, сообщила буфетчица без особого восторга, опять наливая им в новые кружки.
Казалось, на этот раз у Николая больше не окажется ни малейшей возможности снова провернуть свой трюк.
– А что, никак у вас и мышки тут имеются?! – внезапно с живым интересом полюбопытствовал Николай Владимирович, глядя через стойку мимо хозяйки.
– Какие… Да вы что! Где?! – в тревоге округлились глаза очень отдалённого подобия Мэрилин Монро.
– Да вот же! Вон – в подсобку за ящики побежала!
Буфетчица с пронзительным воплем ринулась за занавеску к своей помощнице, тщательно перебиравшей новых раков, чтобы тут же на пару с ней резануть слух присутствующих удвоенным визгом. Этого вполне хватило.
– Пошли, пошли, – дёрнул за рукав зачарованного пронзительной визготнёй приятеля Николай, уже унося наполненные кружки и спрятанную новую добычу.
Уже позже напоследок, пока приятель забирал свою кассету, заказывал на посошок и сердечно прощался с беспечной хозяйкой,  психиатр прихватил с собой в пакет пару совершенно ему не нужных кружек и пепельницу.
–  Не уходить же с пустыми  руками! – виновато признал он перед тем, как расстаться. – Они мне особо-то без надобности, может, возьмёшь себе? Ну, как хочешь…
По виду Николая Владимировича никак невозможно было догадаться, что он только что увёл из-под носа нерадивой буфетчицы два с половиной десятка отборных раков. Впрочем, изначально он сам скромно и не рассчитывал, что превзойдёт свои прежние достижения. Вовсе не собирался ставить никаких личных рекордов, поскольку свершил такое исключительно не корысти ради, а собственной утехи для.