Анапа для избирателей

Разумеется, никто не мог даже предположить или в страшном сне увидеть то, что живёт последний год в привычной с детства стране. Всё рушилось и сыпалось, обесценивалось и превращалось в бесконечный дефицит. Весна, к тому же, оказалась вполне обыкновенной. Почки в положенный час привычно распустились на ветвях деревьев и кустах, и радостный птичий гомон на полную мощность доносился из них.
Май в Воронеже, последний месяц накануне первых в истории выборов президента РСФСР, выдался особо тёплым, по-южному щедрым на солнце. Картину нисколько не испортили один-два недолгих дождя, и всё, безвозвратно установилась прекрасная погода. Только полки в магазинах всё больше пустели, и конца этому не виделось.
С середины весны тут и там в бесконечных очередях в редкие ещё сохранившиеся по всей стране винно-водочные  магазины можно было услышать примерно одно и то же:
;  Слыхали? Бориска наш, будто пьяным, возвращался ночью от какой-то бабы и с моста в речку рухнул?!
 ; Ага, а воды там чуть больше ему по пояс было!..
;  Брехня!  И так всё ясно: наверняка КГБэшная работа. Типа покушения. Боятся, что он такой авторитет у народа набрал, вот и мутят. Он же наш, из работяг! Что хошь ему теперь приклеют! Провокация, словом. Нашенский он, не сомневайтесь. Ведь ещё пацаном шухарным был, не то с патронами, не то с гранатой баловался и палец потерял!
;  Да уж, за кого ещё голосовать-то, за «плачущего большевика» Рыжкова, что ли? Или за Жирика, как чёрт из коробочки, выскочившего по щелчку Кремля? Нет, только Ельцин за нас, надо всем его поддержать, кровь из носа – быть ему нашим президентом!
Где-то часа за два до начала митинга к площади Ленина прикатили огромную автоцистерну с прицепленной ещё одной дополнительной ёмкостью, под завязку заполненные креплёной «Анапой». Тотчас развернулась бойкая торговля в приносимую разнокалиберную тару – ещё бы: всего-то четыре рубля за литр! От желающих отбоя не было, но обошлось без лишней толкотни, никто никуда не торопился, всем должно было хватить. И то, подобных цен давно не видели, да и вино оказалось хорошим, девственно чистым, безо всяких рационализаторских добавок, к которым все давно привыкли. То есть, вовсе не гадостью, которой из года в год заливали страну ещё задолго до начала ретивой антиалкогольной кампании. Словом, вовсе не тем, что, по мнению знатоков, больше годилось для покраски заборов.
Для наглядности: в тот год на Воронежском железнодорожном вокзале в любое время суток гарантированно можно было приобрести из-под полы полулитровые бутылки сорокоградусной настойки «тархун» за десять рублей. Желтоватое пойло имело сомнительный знакомо травный привкус, но за неимением лучшего пилось без боязни сильно болеть на следующий день – безымянные энтузиасты проверили и рекомендовали всем страждущим товарищам. Нечто наподобие оригинального народного абсента позднего советского периода борьбы за трезвость.
Удивительно, но привычной милиции на площади и в её окрестностях не наблюдалось ни в виде обычных нарядов, ни омона, без которого  не обходился в последние годы уже ни один митинг или демонстрация в городах страны. Правда, перед самым началом собрания всё же увидели двух безоружных парней мирного вида в милицейской форме. Им сразу без очереди нацедили по трёхлитровой банке вина и насовали в руки подвернувшейся закуски. После чего они целеустремлённо не замедлили безвозвратно раствориться в окружающем предвыборном пространстве за густыми кустами Кольцовского сквера. Да и не было в них никакой необходимости, люди пришли сюда не бузить, а встретиться с оппозиционным кандидатом в президенты России.
Трибуну заранее соорудили у Никитинской библиотеки.
Главным стало ожидаемое всеми выступление гостя из Москвы, на которого возлагалось столько надежд. Странно, что при таком невиданном стечении народа, да ещё без присутствия бдительной милиции не произошло никакой давки. То есть, подобия примерно того, что описал классик русской литературы, когда государь всея Руси вздумал кидать в голодную толпу на Ходынском поле  пирожные.
При некотором воображении такими «пирожными» могли показаться слова, произносимые с трибуны. Выступавший поделился понятным всем своим видением будущего России, не обманув чаяний собравшихся. Не лишённая некоторого косноязычия и штампов, но пересыпанная простыми народными выражениями речь, оказалась резким контрастом ставшим привычно непонятными многочасовым докладам Горбачёва. Этого ждали, на это надеялись. Наверняка сейчас многим на площади вспомнились слова Виктора Цоя,  спетые несколько лет назад в фильме «Асса»: «Перемен, мы ждём перемен!». И вот, похоже, их чаяния начинали сбываться. Надо для этого только поддержать изо всех сил единственного ИХ кандидата!
Когда у самой трибуны появился заботливо кем-то продвинутый мальчик с букетом пионов. Борис Николаевич замолчал и наклонился за цветами. И тут собравшиеся начали неуверенно,  вразнобой, затем всё громче и слаженнее выкрикивать: «Ель-цин!», «Ель-цин!», «Ель-цин!».
Не прошло и двух минут, как уже тысячи разогретых энтузиазмом и «анапой» голосов мощно скандировали, заглушая всё вокруг: «Ель-цин! Ель-цин!». Стало ясно, что нет большее силы, могущей изменить столь наглядно предрешённый выбор народа. Пожалуй, теперь уже никто на площади не сомневался, что перед ними действительно будущий народный президент России.
Восторженные воронежцы дружно взметнули вверх руки, чтобы передать дальше, покатившуюся со всех сторон волну цветов. Уже в центре толпы цветы эти полетели через головы немногочисленной охраны к ногам выступавшего, устилая асфальт перед сценой сплошным ковром
Но вкус «анапы» и восторга от обещаний московского гостя быстро развеялся у воронежцев. Массовые увольнения, свёртывание производства с разворовыванием оборудования, обнищание семей в результате бесчеловечных гайдаровских реформ и приватизаций привели к тому, что в последующие годы Воронеж оказался в «красном поясе», то есть среди тех районов, где большинство голосовало уже за коммунистов, а не за называвших себя демократами. Но, оказалось поздно, «поезд ушёл», история не терпит сослагательного наклонения. Даже известный всей стране завод «Видеофон», выпускавший советские видеомагнитофоны и телевизоры, позже превратили в склад с арендой помещений. Авиазавод, выпускавший прежде сверхзвуковой пассажирский «ТУ-144», известный всем по картинке на пачке болгарских сигарет, перевели на трёхдневную рабочую неделю. Его сотрудникам, чтобы выжить, пришлось становиться «челноками» и розничными торговцами на рыночных развалах. Дешёвую «Анапу» в автоцистернах в Воронеж больше не привозили. Да и первого президента России после распада СССР воронежцы могли увидеть только по телевидению.