Курьер

Я устроился на работу водителем - экспедитором, а по-простому - курьером пиццерии. До шестидесяти пяти лет держался на основной работе, но, как говорится, звонок прозвенел, и начальство намекнуло, что пора на заслуженный отдых. А почему пора не объяснили, хотя никаких косяков по работе за мной не числилось. Спорить я не стал, понимая, что если топ менеджеры решили, то так оно и будет.

Первые месяцы на пенсии использовал для активного туризма, благо есть машина и выходное пособие, которое мне выдали при увольнении. Исколесили с женой сотни километров, побывали во многих городах Подмосковья и ближних регионов. Лето пролетело в дачных заботах. Наступила осень, и я затосковал по работе. Проштудировав предложения о работе в профильных предприятиях и рекрутинговые сайты, я понял, что по специальности пенсионеру с двумя дипломами о высшем образовании работу не найти.

 Друзья и коллеги, которым пока ещё удавалось усидеть в своих креслах, тоже ничего предложить не смогли. Глаза на ситуацию мне открыл хороший знакомый, Виктор Сомов, с которым в девяностые реализовали не один проект. Моложе меня на восемь лет, он возглавляет большое многопрофильное издательство. В интернете я нашел их объявление о вакансии на должность ведущего редактора по литературе, профильной для меня. За многие годы работы редактором я отредактировал десятки книг, среди которых четыре, написанные мной. Кроме того, в своё время я учил Сомова, бывшего товароведа книжной торговли, азам издательского дела. В общем, я уже видел себя на этой должности.

Виктор встретил меня с распростёртыми объятиями. Вспомнили былое, поговорили о издательских делах, но, когда я завёл разговор об устройстве на работу, Сомов без обиняков (он всегда отличался прямолинейностью) сказал, что не возьмёт меня.

 - Так ты сомневаешься в моей квалификации или какую обиду на меня затаил? Вроде мы всегда с тобой нормально понимали друг друга, и никаких конфликтов я припомнить не могу.

 - При чем здесь конфликты, и в твоей квалификации я не сомневаюсь, ты всем нам фору дашь. Дело совсем в другом. Не беру я на работу старпёров. Хватит одного, то бишь меня.

 - Вить, так я же не нападающим в футбольную команду прошусь, а редактором. Почему-то я всегда считал, что здесь главными являются квалификация и опыт. Да и здоровьем Господь не обидел. Если уж на то пошло, пенсионер – находка для работодателя: честность и исполнительность, воспитанные совковым прошлым, дети выросли, быт налажен. Можно и без трудовой книжки работать, стажа и так за глаза хватает. Ну что ещё тебе нужно?

 - Всё ты верно говоришь, и с этим не поспоришь. Большой жизненный опыт - это хорошо, но он комплектуется устоявшимися взглядами на жизнь, нежеланием, да и неумением живо воспринимать запросы, которые диктует время. Ветеран обязательно всё это выплеснет на молодых коллег, начнёт постоянно поучать их как работать и Родину любить. При этом, чем дольше он работает в молодёжном коллективе, тем невыносимее становится его диктат. - Чувствовалось, что эта тема выстрадана Сомовым. - Молодые сотрудники не выдерживают прессинга и начинают разбегаться. Чтобы сохранить коллектив приходится с большим трудом выкорчевывать трухлявый пень. Ты уж прости за такую метафору.

После такого объяснения я больше не пытался найти работу по специальности, и решил устроиться… курьером. Сын нашей старой знакомой работал начальником в компании, держащей сеть пиццерий. Если бы не его протекция, то и сюда бы не взяли по возрасту.

Всего несколько лет назад я даже представить не мог, что закончу свою трудовую деятельность курьером. Но в современной жизни так всё изменилось, хочешь не хочешь надо это принимать. Кто в девяностых годах мог поверить, что обычный телефон превратится в полноценный мощный компьютер, телевизор, магнитофон, видео, навигатор и прочее, о чем в то время и не слыхали.  И этот чудо аппарат легко помещается в кармане джинсов. Стали другими и взгляды людей на окружающий мир, общество, в том числе и на профессии. В пору моей юности, а она пришлась на романтические шестидесятые, ребята мечтали стать космонавтами, физиками-ядерщиками, врачами, военными, геологами и археологами, монтажниками - высотниками. Главное, чтобы в профессии была романтика, материальная составляющая была далеко не на первом месте. Современная же молодёжь смотрит на будущую профессию прагматично. Во главу угла ставится материальное благополучие, стабильность жизни, доступ к благам, которых нынче развелось как песка на пляже. Поэтому и стремятся юноши и девушки в экономисты, юристы, чтобы стать чиновниками, работниками банков, бизнесменами и депутатами.

Появились даже учебные заведения, которые готовят чиновников. Совсем недалеко от моего дома в бывшем здании какого-то упраздненного НИИ открыли налоговый институт. Раньше такой, с позволения сказать, вуз вряд ли набрал бы студентов - скучно и неинтересно. А сегодня сюда конкурс выше, чем в Бауманку.  Молодые здоровые парни сидят не в кабинах самолетов или вездеходов, а в окошках банков, налоговых и других контор. Всё потому, что госчиновником сегодня быть выгодно. Наука, культура, сфера производства теперь не привлекают молодёжь. Как-то я показал дочери десятикласснице свою книгу по истории русской кухни. Девочка очень разумно и со знанием дела, все же выросла в семье редакторов, рассуждала о вёрстке и иллюстрациях книги. Я с удовольствием отвечал на её многочисленные вопросы по теме издания. Последний же вопрос, который задала дочь, резюмируя впечатления от книги, был такой: «Если ты, пап, такой умный, то почему всю жизнь проработал редактором, а не поваром? Давно бы уж открыл свой ресторан».

В этом вопросе ответ на то, как изменился взгляд молодого поколения на престижность профессии. Пожалуй, только профессия курьера неизменно занимает одну из нижних ступенек карьеры. Но этот факт не смущал меня.  В свои шестьдесят шесть лет я был в отличной физической форме. Легко взбегал на девятый этаж своего дома, редко болел. Но самое главное, в душе чувствовал себя ещё молодым человеком. Однажды в метро девушка уступила мне место. Это было на столько неожиданно, что я, покраснев, что-то невразумительное пролепетал в ответ и пулей выскочил из вагона, не доехав до своей остановки.

Пиццерия, где мне предстояло работать, оказалась совсем маленькой. Фактически это была кухня с прилавком, где готовили и продавали пиццы на вынос либо с курьерской доставкой. Встретили меня доброжелательно. Кроме менеджера здесь работали два человека на кухне, уборщица и четыре курьера-водителя. Курьеры в основном мужики за сорок. Менеджер представился Пашей. Выдал форменную рубашку и бейсболку. Взглянув на мои джинсы, сказал, что брюки на работе должны быть только черного цвета. Если придется их покупать, то по чеку деньги вернут. Затем предупредил, что в помещении ресторана, так он назвал пиццерию, в верхней одежде находиться строго запрещено, показал шкафчик для одежды и выдал ключик от него. А еще сообщил, что моя медкнижка должна прийти через неделю. Если не придёт, то от работы меня отстранят.

 Для того, чтобы ввести новичка в курс дела, Паша прикрепил ко мне наставника. Познакомились. Владимир Галкин, ему выпала эта роль, производил впечатление серьёзного, с жизненным опытом человека лет пятидесяти. Симпатичное русское лицо, голубые глаза, поджарый, рост выше среднего. Такие мужики обычно нравятся женщинам, но непостоянны.

- Пенсии не хватает или от скуки к нам? - спросил Галкин не столько из интереса, а больше для знакомства.

- Как Вам сказать, - начал я было разговор, но Галкин тут же перебил меня и предложил перейти на «ты». Я не возражал. -   Если честно, надоело дома без дела сидеть, но и лишняя копейка не помешает.  Но я пока слабо представляю свои обязанности.

- Обязанностей то у нас хватает, вот только прав никаких, - с ухмылкой сказал наставник, - пойдём во двор к машинам, да и перекурим заодно.
Двора как такового перед пиццерией не было. Ресторан находился на первом этаже жилого дома и занимал площадь стандартной трёшки. Дверь заведения выходила прямо на улицу. Вдоль улицы жались к бордюру штук пять казахских Матисов. Чем-то они напоминали божьи коровки, наверное, красным цветом и округлой формой.

- Вот это наши машины. Мы на них ездим днём, а потом нас сменяют ночники. У тебя какой график работы?

- Понятия не имею. А какой бывает? – спросил я.

- Ну это какой ты сам определишь. Я работаю два через два, но есть и такие, кто работает пять –два. Я бы советовал для начала тоже поработать два-два.

- То есть два дня пашешь по двенадцать часов, а потом два дня дома, - уточнил я, уже решив, что именно такой график меня устраивает. Закурили.

- Стаж вождения у тебя какой? - спросил Галкин.

- Лет тридцать.

- Нормально. Не таксист? - я отрицательно мотнул головой.

- Сегодня со мной покатаешься, посмотришь район, а завтра уже самостоятельно поедешь. Заодно сам увидишь, чем занимаемся. Машины здесь все раздолбанные, резина лысая, аккумуляторы старые. Поэтому ездить на них нужно очень аккуратно, не лихачить. Ну пошли в пиццерию, наверное, уже заказы есть.

Навстречу вышел Паша и действительно сказал Галкину, что пошли заказы.
На кухне работа шла полным ходом. Киргизы-пиццмейкеры ловко лепили лепёшки и раскладывали на них разные продукты.  Я   сначала удивлялся как это они знают сколько и каких продуктов класть на ту или иную пиццу. В меню ресторана, будем так называть пиццерию, значилось десятка два разных пицц, попробуй запомни каждую. Оказалось, всё просто. На стене прямо перед столом, на котором собирают пиццу, висят очень яркие и понятные стикеры-инструкции. В них пошаговые операции по приготовлению. Продукты, (колбаса, сыр, маслины, креветки и пр.) уже подготовленные, находятся в специальной таре. Тут же в столе емкости для соусов.  Для каждого продукта свой мерный инвентарь. Так что специальный навык нужен при формировании лепёшки пиццы, а все остальные операции при желании можно освоить за пару смен работы.
 
 Больше всего меня заинтересовала печь, в которой выпекаются пиццы. Никаких духовок и жарочных шкафов. Всё в одной печке. Это куб из нержавейки с гранью примерно полтора метра. На один край печи ставят сырую пиццу, на ленте она едет внутри печки и выползает на другом конце уже готовая к употреблению. Весь процесс занимает минут пять.  Готовую пиццу Галкин подхватил на широкую лопату и выложил в коробку, которая уже лежала на столе. Затем он взял специальный нож, лезвие у него было в форме круга, и ловко разрезал большую пиццу на десять частей. Сверху посыпал её какой-то приправой, в один угол коробки положил пакетик с соусом, а в другой маленький перчик. Закрыл коробку и выложил её на специальную металлическую полку с подогревом. А из печки уже выезжали еще штук пять пицц разных размеров. Владимир быстро глянул на эту очередь и моментально приготовил нужные коробки. Затем быстро расфасовал все пиццы.
 
Я смотрел на его манипуляции и сомневался, что когда-нибудь смогу их освоить. А Галкин уже сверял этикетки на коробках с чеками, которые держал в руках. Потом он собрал коробки в стопку и упаковал её в термосумку. Такая сумка, только поменьше, была у нас дома. В ней возили продукты на дачу.  Галкин заглянул в комнатку с табличкой «Склад» и вынес оттуда две большие пластиковые бутылки с "Пепси" и несколько банок тоже с напитками.

  - Ну теперь можно ехать, бери пакет с напитками, - сказал Галкин и, взяв сумку с пиццами, пошел на выход. За руль он сел сам. Первый адрес доставки находился не далее двух километров от ресторана. Двор перед домом, как водится, был заставлен машинами. Но компактный Матис быстро нашёл местечко для парковки, приткнувшись почти вплотную к шикарному паркетнику.
 
- Бери чек и сумку, - сказал Галкин, - на чеке код замка входной двери в подъезд. Прежде позвони клиенту, телефон тоже в чеке, предупреди, что привёз пиццу. Когда клиент откроет дверь, в квартиру лучше не заходи. Покажи пиццы, две верхние коробки, и озвучь стоимость, по чеку. Не забудь отдать клиенту сдачу.
Получив такой подробный инструктаж, я пошел к подъезду. Домофон сходу ответил.

- Доставка пиццы, -  словно в рекламе отрапортовал я.

- Очень хорошо, ждём, - промурлыкал женский голос в трубку, - десятый этаж, квартира...

Когда двери лифта открылись, на площадке уже ожидала довольно миловидная женщина лет сорока пяти.  Я поздоровался, достал из сумки коробки и передал их женщине. Ощутив тепло содержимого коробок, она благодарно улыбнулась:
- Еще горячие, какая прелесть.

-Да только что из печки. Приятного аппетита, -  с этими словами я развернулся и нажал кнопку лифта.

- А деньги не возьмёте? - спросила, улыбаясь, клиентка.

- Ой, я и забыл про деньги. Спасибо, что напомнили. Вы у меня первый клиент, уж извините, - смущенно пробормотал я.

Женщина, всё также улыбаясь, протянула тысячную купюру и сказала, что сдачи не надо. Я поблагодарил её, на том и расстались.

Первые чаевые в сумме 50 рублей я отдал наставнику. Галкин подробно объяснял мне где какой дом находится, но я уже понял, что все равно ничего не запомню.  Я вообще плохо запоминаю дорогу, особенно если не сам сижу за рулём.

Вечером Галкин уступил мне место за рулём. Машина оказалась довольно шустрой и приёмистой. На панели горел чек-контроль, сигнализирующий о какой-то неисправности, но машина вела себя достойно. Я чувствовал себя словно на экзамене и понимал, что моя езда не нравится наставнику. Галкин, как инструктор по вождению, по ходу движения делал мне замечания. С каждым новым километром моя робость улетучивалась, и я повёл машину уверенно, как и положено водителю со стажем. Наставник сразу это понял и уже не делал замечания. В промежутках между поездками я изучал меню и пытался самостоятельно нарезать пиццу на куски.

 На следующий день начались мои самостоятельные выезды. На первых парах очень пригодился навигатор. Но и он частенько подводил. Так, однажды нужно было отвезти заказ в дом, который находился над очень длинным тоннелем, по которому проходила главная дорога. Посреди тоннеля аккурат под домом, в который я вёз пиццу, умный прибор сообщил: «Вы приехали».  Представляете, каково было мне услышать этот «приговор». Поэтому доверяться полностью навигатору нельзя, нужно хотя бы приблизительно понимать, где находится цель поездки.

Но самая маята оказалась с нумерацией домов. Порой казалось, что все эти номера домов, корпусов и особенно подъездов присваивали с большого похмелья. Чтобы не путаться и не искать место, где припарковать машину, я останавливался на основной дороге, а во двор шёл пешком. Есть оказывается целые улицы, где всего один номер дома, зато корпусов можно насчитать десятка два. И попробуй тут найди нужный. Но это ещё не самое страшное. Вот он дом и нужный корпус. Теперь нужно найти подъезд. Оказывается, подъезды нумеруют слева направо, но есть из этого правила исключения, и их достаточно, чтобы запутаться.  А еще после второго подъезда вдруг появляется четвертый. А где третий? Порой мне приходилось дважды, а то и трижды обходить дом, чтобы найти потерявшийся подъезд. Учитывая, что обычно в домах не менее шести подъездов, а многие здания имеют сложную конфигурацию, за смену приходилось пробегать приличный марафон, да ещё с сумками и пакетами.
После первой самостоятельной смены я завёл специальный блокнот, куда заносил номера домов и расположение подъездов. Это очень помогало.

Были случаи, когда, плутая в поисках домов и подъездов, я забывал, где оставил машину. И однажды искал её больше часа. Благо, что это был выезд на последний заказ. Оказалось, что пока я относил пиццу, мою маленькую машинку закрыл большой мебельный фургон. Раз пять я проходил мимо этого места и не видел своей машины. Состояние было близким к панике. Об этом случае я рассказывать на работе не стал, объяснив опоздание поломкой в машине.

Почти месяц ушел на то, чтобы освоить район. Зато теперь я знал не только каждый дом и подъезд, но и примерно мог сказать какие номера квартир находятся в таком-то подъезде в доме такого-то проекта. Живя более двадцати лет в своём районе, я не знал его так детально, как знаю теперь район доставки.

Большая заморочка наблюдалась и с кодами замков на подъездах. Часто они были записаны в чеке с ошибками, или не указаны вовсе. Во многих подъездах домофоны неисправны. Поэтому перед выездом на заказ я старался позвонить клиенту и уточнить адрес и код домофона. Одна из примет нашего времени – неработающие звонки в квартиру или их отсутствие. Люди привыкли, что сообщить о своем прибытии можно по телефону. Это действительно удобно, но для курьера накладно, так как звонки по мобильному контора не оплачивает. А за день набегает приличная сумма, которая не всегда перекрывается чаевыми.

Никогда я не думал, что работа курьера сопряжена с массой самых разных больших и маленьких проблем, которые приходится решать моментально. Однажды клиенты для оплаты заказа вынесли мне трёхлитровую банку мелочи номиналом в одну и десять копеек. Улыбаясь во весь рот, два паренька лет по семнадцать заверили, что в банке денег больше, чем стоят пиццы.

- И что я буду делать с вашей мелочью? -  спросил я, прокручивая в голове варианты отказаться от мелочи.

- В банк сдадите, - не смутившись ответил паренёк с банкой. – Вы не имеете права не взять эти деньги.

На выручку пришли смекалка и житейский опыт. Мой ответ шутнику был таков: «Я не отказываюсь взять у Вас эти деньги, но при одном условии. Все монеты одного номинала расфасуйте по десять штук и составьте реестр. А также вычтите комиссию банка, процента три, за прием мелочи. А пока я вынужден увезти пиццы обратно. Надеюсь вы меня поняли, молодые люди?»  Не желая остаться без пицц, ребята все же нашли нужную сумму.

Или такой случай, приезжает курьер в коттеджный посёлок, коих в последнее время в Москве довольно много. На въезде шлагбаум с охраной. Пропускают только по заявкам от жильцов. Но клиент забыл подать заявку, а его мобильный не отвечает. Что делать?  Другая ситуация: в поселке сто коттеджей и половина из них без номеров. Как найти нужный? У тебя первый заказ и на размен имеется всего шестьсот пятьдесят рублей (обычно этого хватает), а клиент протягивает пятитысячную купюру. Как дать сдачу? В квартире открыта дверь, но никто не выходит. Или дверь квартиры открывает малыш шести лет и хочет расплатиться пятитысячной купюрой. Взрослых в квартире нет. Как поступить? И таких головоломок каждый день десятки. А сколько всяких непредвиденных ситуаций возникает на дороге: вечные пробки в пиковые часы, поломки машины, дорожные знаки, установленные самими жильцами, вечно голодные гаишники, готовые простить небольшое нарушение в обмен на пиццу.
А вот примета нашего времени. Мальчишка лет десяти прицельно бросил ледяной снежный комок в лобовое стекло моего автомобиля, когда я медленно ехал во дворе дома. Выскочив из машины, я схватил озорника за воротник куртки и хотел отшлёпать. Но наглец, ничуть не испугавшись, стал угрожать ювенальной полицией. С противоположной стороны улицы с интересом ожидали разрешения конфликта две старушки. Пришлось мне все эмоции собрать в кулак и отпустить пацана. А как хотелось проучить паршивца, но самый безобидный шлепок по заднице запросто может иметь серьезные последствия. Вот такие нынче законы. Постоянно приходится включать собственную голову. Это к вопросу о том, какую профессию считать интеллектуальной, а какую нет.

Вообще, представление, что обязанность курьера заключается только в том, чтобы получить заказ в ресторане и довезти его до квартиры, совершенно неверное. И в этом я убедился буквально с первого дня работы.

Оказалось, что курьер помимо нарезки, комплектации и упаковки пицц в коробки, еще должен собирать эти самые коробки, распечатывать стикеры с заказами и адресами, клеить их на коробки. А все пиццы разные по размерам и коробки для них нужно подбирать соответствующие. Дважды в неделю приходит машина с товаром и тестом. И тут курьер выполняет роль грузчика. А еще нужно отвечать на звонки и принимать заказы, успевать подбежать к стойке, когда пришли клиенты и принять у них заказ или выдать готовый. Кончились какие-то продукты или тесто - курьера посылают в ресторан другого района, чтобы привез товар оттуда. Да нагрузят маленький матис под завязку так, что и дороги не видно. В общем расслабиться некогда. Даже обеда как такового нет, перекусывать приходится в свободную минуту.

После первых двух дней этого ада я решил больше не выходить на работу. Я шел работать курьером, а не рабом на галерах. Сказал об этом Галкину.
«Что, сразу испугался и в кусты. Да ты поработай пару недель и всё образуется», - посоветовал наставник. И действительно, с каждой сменой приходил опыт, уменьшалось количество косяков, и даже появился азарт в работе.  Через месяц я уже и не помышлял о том, чтобы бросить эту работу.

Первая зарплата не обрадовала. За пятнадцать рабочих смен по двенадцать часов я получил около семнадцати тысяч рублей, и чаевых набежало тысячи три. Зато каждый рабочий день я приносил домой две небольшие пиццы с ветчиной и грибами, чем радовал жену и дочь. Зарплата имела две составляющие: почасовая ставка и ставка за доставку каждого заказа, которая составляла всего двадцать три рубля. Бывали дни, когда приходилось доставлять и двадцать и тридцать заказов. Но в основном выходило не больше пятнадцати. Из денег за доставки по усмотрению менеджера вычитались штрафы. А штрафуют здесь по любому поводу. Не успел машину заправить в конце смены – минус двадцать доставок, закурил рядом с входом в пиццерию - еще десять, отказался ехать после окончания смены - вычтут деньги за тридцать доставок, и т.д.

Обычно в смену выходили четыре курьера-водителя и один пеший. Кто эти люди? В основном приезжие из других городов России. Профессии у них самые разные: сварщик, учитель, бывший водолаз, студент, металлург, даже артист один был. Работы в регионах нет, или за неё платят копейки. Вот и едут мужики и молодые ребята в Москву. Спят в хостелах, едят где придётся. Одни стараются работать с одним или двумя выходными, некоторые умудряются найти вторую работу. За всё время работы я не замечал, чтобы кто-то из приезжих напился. Люди стараются на себя тратить минимум и все деньги высылают семье.

Глядя на них, я благодарил Бога, что родился в Москве, имел возможность выучиться, получить престижную и стабильную работу, обзавестись собственной квартирой и дачей. А эти провинциалы в каком-нибудь Орске трудились на машиностроительном заводе, получая по двадцать-тридцать тысяч в месяц. Завод обанкротился и всех отправили в неоплачиваемый бессрочный отпуск. Тысячи работяг и их семей остались без средств существования. Помыкавшись в поисках случайного заработка, едут эти люди в столицу, рассчитывая, что здесь на всех работы хватит и платить за неё будут нормально. А где металлург в Москве найдёт работу по специальности?  На стройках города сплошные гастарбайтеры из азиатских стран развалившегося союза. Наших берут неохотно, да и зарплата такая, что не каждый согласится. Вот и идут в пиццерию. Но и здесь, как правило, эти работники не задерживаются больше года. То ли находят более оплачиваемую работу, то ли снова уезжают домой. Люди эти не та лимита шестидесятых и семидесятых, которая приезжала в город из деревень и не имела профессий. Сегодня рабсила из российской провинции и образована, и с нужными, но не востребованными у себя в регионе, профессиями.

Совсем другая категория работников пиццерий - иностранцы из бывших азиатских республик СССР. Очень много работников из Киргизии. Складывается впечатление, что все трудоспособное население этой страны переехало в Москву. Я часто заводил разговоры с киргизами-пиццмейкерами и курьерами.  Постоянным моим собеседником был Алмаз. Лет сорока пяти, приземистый, хорошо говорящий по-русски, он приехал из киргизского села в Москву лет восемь назад. Постепенно к нему переехала вся его большая семья, включая родителей. В нашей пиццерии Алмаз проработал шесть лет. Все семейство из восьми человек проживает в одной комнате коммуналки, за которую он платит почти в два раза дороже рыночной арендной платы. Алмаз считает, что им повезло найти такое жильё. Москвичи неохотно сдают жильё лицам кавказской и азиатской наружности. Сам он работает пиццмейкером, жена уборщицей в нашей пиццерии, старшая дочь - посудомойка в столовой, а сын - повар в суши-баре.
 В своём деле Алмаз виртуоз. Я часто наблюдал за его работой. Казалось бы, нехитрое дело сформовать из заготовки теста лепёшку для пиццы. Но за день из-под его рук выходят сотни лепёшек, и все они должны соответствовать стандарту. Чтобы разнообразить монотонную работу, Алмаз артистически подкидывал тесто и ловил его на два кулака.

 Цель у этой семьи скопить денег и купить квартиру в Оше. Но годы проходят, а уезжать на родину пока не с чем. Питается семья лепёшками из списанного по просрочке теста и самыми дешевыми продуктами из пятерочки. Этим ещё повезло, они живут вместе. У многих же их соотечественников малолетние дети остались на родине. Единственный способ общения – интернет. Благо сегодня есть смартфоны. Все киргизы верующие и, как правило, мало образованные. У нас в Москве дети после школы поступают в университеты, а у них едут на заработки в Москву.  При этом, молодёжь с почтением относится к старикам, а мальчишки не допускают вольностей в отношениях с девчонками. Складывается впечатление, что они живут не в двадцать первом веке, а в пятидесятые годы прошлого столетия.  Они почти не интересуются нашей культурой. Живя годами в Москве, практически никто из них не был хотя бы раз на экскурсии по городу. Театры, выставки, музеи, спортивные арены, клубы и даже кино – не для них.

За всё время работы в пиццерии я не встречал пиццмейкеров других национальностей. Наши бывшие братья по СССР довольно четко поделили рынок труда Москвы. Без всяких социологических опросов можно слёту назвать профессии, где доминируют выходцы из тех или иных стран СНГ. Например, армяне заняты в автосервисах, шиномонтажных, азербайджанцы в общепите и на рынках, таджики работают дворниками, узбеки на стройках. Русским в этих отраслях не рады. Объясняется это очень просто. Иностранцы готовы выполнять любую работу за очень скромные деньги. Они совершенно бесправны и полностью зависят от прихоти работодателя. Их можно безбожно обманывать и штрафовать за каждую мелочь. Единственный способ защиты для них – это увольнение. Как-то я разговорился с дворником из своего дома. Выяснилось, что треть зарплаты он и жена отдают своему начальнику. Дополнительный доход получают от сдачи вторсырья. Питаются в основном хлебом и крупами, а каждую копейку отправляют домой. Отработав несколько лет и решив свои финансовые проблемы, рабочее место передают своим родственникам или знакомым.

Безвозвратно ушли в прошлое для москвичей профессии каменщиков, стропальщиков, дворников, дорожных рабочих и пр. Вот идет толпа рабочих, занятых на возведении большого квартала жилых домов бизнес класса. Совершенно точно можно сказать, что эти люди откуда угодно, но только не из Москвы.

Киргизы, работающие рядом со мной, были столь же бесправными и обираемыми начальством, как и прочие гастарбайтеры. За неделю до зарплаты в пиццерию приезжал так называемый региональный директор, управляющий пиццериями района, и устраивал проверку наличия продуктов и соблюдения правил и сроков их хранения. Он заглядывал в кладовку, холодильную камеру, выборочно изучал маркировку товара. Затем уезжал, а в день зарплаты киргизы узнавали, что их оштрафовали на четверть или треть суммы за недостачу или перерасход продуктов.

 - Алмаз, ты же проработал в пиццерии много лет, почему не возражаешь, если не крал эти продукты? - интересовался я.

 - Никакой недостачи у нас нет. Просто так уж заведено, что часть зарплаты у нас забирают.

 - Но для того, чтобы определить недостачу, необходимо провести ревизию, закрыть склад, зафиксировать где и какой товар, сколько получили, сколько израсходовали. Для этого просто заглянуть на склад недостаточно. А потом он вам должен показать документы, подсчеты, - горячился я.

- Однажды я пытался найти справедливость, но все окончилось тем, что меня уволили, и потом я целый месяц не мог устроиться на работу. Снова пришлось кланяться этому же начальнику. Спасибо, взял, но с условием, чтоб никакого базара не устраивать.

Возмущенный таким беспределом, я решил разобраться в этом деле. Поделился своим намерением с Галкиным.

- Тебе больше всех надо. Кто тебе эти киргизы, браты или сваты? - наставлял Владимир. - Этим ты только себе навредишь, а ситуацию не перешибёшь.
Но я все же решил помочь киргизам. Написал докладную записку о поборах со стороны менеджеров, где указал, когда и на какую сумму были оштрафованы пиццмейкеры, а также просил сообщить, где в отчетности отражены эти самые штрафы. Придя в ресторан и улучив момент, когда в пиццерии не было Паши, я прочитал докладную киргизам и предложил каждому подписать этот документ. Первой стояла моя подпись. Бумагу они забрали, а в конце смены её вернул мне Паша. Кроме моей подписи никто свою закорючку не поставил.

- Дядя Слава, - обратился ко мне Паша, - ты, если хочешь здесь работать, таких бумаг больше не пиши, и людей не подбивай на бунт. Если эту докладную увидит региональный директор, то кроме тебя уволят и меня и всех киргизов. Никто разбираться не станет. Ты здесь работаешь по рекомендации уважаемых людей, вот и не лезь не в свои дела. А не согласен - увольняйся.

Больше эту тему я не поднимал. Что толку сочувствовать людям, которые сами за себя постоять боятся. Чисто потребительское отношение в конторе было и к водителям-курьерам. Конечно такого беспредела, как с киргизами, начальство не позволяло по отношению к нам, но само это отношение было совершенно бездушным. Штрафы за любую оплошность. Конечно, нельзя заходить в уличной одежде на кухню, руки нужно мыть после каждого возвращения с доставки, каждую свободную минуту собирать коробки, выносить мусор после смены. За любое нарушение этих правил десять, а то и тридцать доставок минус. А это довольно существенная часть зарплаты. Меня регулярно штрафовали за решительный отказ выезжать на заказ после окончания смены.

- Твой рабочий день ненормированный. За переработку тебе заплатят. Мы не можем допускать перерыва в доставках, - выговаривал мне Паша.

- А я полностью отпахал свою двенадцатичасовую смену и не хочу работать сверхурочно, на что имею право по КЗОТу, - возмущался я. -  Чтобы не было перерывов в работе, сменщики должны выходить за час до окончания моей смены. Тогда у меня будет время подготовить к передаче автомобиль, вынести мусор, заполнить путевой лист и сдать выручку.  Но начальство не хочет оплачивать этот час и перекладывает свои проблемы на нас. А я за 95 рублей, которые мне оплачивают за час работы, не хочу отрывать этот час от своей семьи.
Эти споры возникали очень часто, но стороны оставались при своих интересах. Всякого другого курьера за такое неподчинение давно бы уже уволили, но меня не трогали, так как знали по чьей протекции я работаю.  Кроме того, со мной боялись связываться, так как знали, что я человек образованный, и при случае могу здорово тряхнуть всю контору.

 Постоянная текучка кадров не способствовала созданию в ресторане сплочённого коллектива. И это не особенность данного предприятия, а, скорее, удел любого современного малого предприятия.

В редкие минуты затишья я рассказывал молодёжи о том коллективизме, который отличал предприятия в СССР от нынешних.

- Помню, когда после института по распределению я попал на работу в большое издательство, огромную помощь в овладении профессией оказали мне коллеги по работе. Для повышения квалификации отправляли на курсы с сохранением зарплаты. На производственных собраниях молодежь училась выступать перед большой аудиторией, имела возможность открыто высказывать свою позицию по тому или иному вопросу. Да и на партийных собраниях в основном обсуждали производственные вопросы. На ответственные должности выдвигали самых знающих и инициативных. - Сам я уже в тридцать лет занял кресло заведующего редакцией. Никто никому не платил за должности, устроиться по знакомству конечно можно было, но дальнейшая карьера завесила исключительно от личных профессиональных и лидерских качеств. 
Киргизы и наши молодые ребята всегда слушали эти воспоминания ветерана с большим интересом. А один из слушателей как-то в сердцах заметил: «Так нафиг нам была эта гребаная перестройка, в результате которой достойно могут жить только топ менеджеры, коррумпированные чиновники и политболтуны».

К интересным выводам я пришел в отношении чаевых. Раньше, когда оставлял чаевые в гостиницах, ресторанах, такси и мало ли еще где, как-то не задумывался о сути этого явления.  Оказывается, все здесь обстоит не так просто, как может показаться на первый взгляд. У нас в стране нет устоявшихся традиций оставлять чаевые. Многие, можно даже сказать большинство наших клиентов, не считают нужным таким образом благодарить курьера. При этом они же в ресторане или кафе могут отстегнуть официанту хорошие деньги. Или тому же гардеробщику оставить пятьдесят рублей - это нормально. А курьер, который эту пиццу вынул из печи, упаковал, довез до дома, объехав кучу пробок и донес до пятого этажа, так как лифта в хрущевках нет, неужели не заслужил эти самые пятьдесят рублей? Иностранцы, особенно американцы, четко накидывают   пять или десять процентов стоимости заказа на чаевые. Но это продолжается до тех пор, пока америкос не заведет себе русскую подругу. После этого чаевые прекращаются.  Редко можно получить на чай в богатых домах. Там заказ получает прислуга и, даже если хозяйка ей оставит деньги на чай курьеру, что само по себе редкость, вряд ли они дойдут до курьера. Чаще всего богатеи о такой мелочи даже не задумываются.

Бывают и такие случаи. Как-то я привёз заказ в элитный коттеджный посёлок. У дома заказчика стояли три больших джипа, рядом прогуливались охранники. Они по рации сообщили в дом, что прибыл курьер пиццерии. На крыльцо вышла девочка лет двенадцати. Я передал ей коробки с пиццей, а девочка протянула мне деньги, сказав: «Это вам». Учитывая, что сдача составляла всего четырнадцать рублей, я посчитал их как чаевые. Каково же было моё удивление, когда на выезде из посёлка мою машину догнали два джипа. Из них выскочили крепкие бритые парни и приказали мне снова ехать к дому заказчика. На крыльцо вышла необъятных размеров старуха с бриллиантовыми серьгами и перстнями на подагрических пальцах. Она выговорила мне за то, что я не отдал сдачу её внучке.

Большая редкость, если оставят чаевые в бизнес центрах. Офисный планктон сбрасывается в обед на пиццы и заказывает иногда штук по пятнадцать, да воды в пяти двухлитровых баллонах. Оплачивают всё по безналу и чаевых не жди.   
 Не дают чаевых и пенсионеры. И не потому, что у них каждая копейка на счету. Дело в совковом воспитании. У детей нормальный курьер сам не возьмет лишний рубль, так как потом можно нарваться на большие неприятности, если родители сообщат начальству, что их ребенка обсчитали. И вообще, если заказ принимает ребенок, да еще расплачивается наличными, лучше не ездить на этот заказ или уж, если приехал передать сдачу в присутствии консьержки или охранника. Это конечно перестраховка, но она может уберечь от больших неприятностей.

Курьеры знают в своем районе все квартиры, где оставляют чаевые. И каждый бы хотел ездить именно туда, но существует четкий порядок, по которому можно выбить чек на заказ только тогда, когда подошла твоя очередь. Охотнее всего оставляют чаевые люди среднего возраста так или иначе связанные со сферой услуг, жители новостроек, подвыпившие граждане, мужчины, жены которых в отлучке. Однажды я привёз пиццу мужчине из элитного дома и отсчитал ему сдачу, что называется до копейки. Мужчина взял деньги и в свою очередь протянул мне сотню: «Это Вам на чай, - с улыбкой сказал он, - я сам год доставлял пиццу в Америке. Хлеб не лёгкий», -  и он сунул мне в руку вторую купюру в пятьсот рублей.

Если честно, то я больше обрадовался не деньгам, хотя такие чаевые редкость, а уважению, которое проявил этот человек. Многие клиенты словно стесняясь самого слова «чаевые», говорят: «Сдачи не надо». Этим они вынуждают курьера идти на нарушение своих обязанностей. Он должен рассчитаться с клиентом до копейки и уж потом воля клиента отблагодарить или нет.

К сожалению, встречаются среди клиентов и откровенные хамы. Порой курьеру требуется огромная выдержка, чтобы удержаться от ответной реакции. Как-то тридцать первого декабря за два часа до Нового года повёз заказ в закрытый поселок, где, судя по роскошным домам, проживали очень богатые граждане. Долго кружил по поселку в поисках нужного дома. Номеров на высоких заборах нет, улицы узкие и пустые, плохо освещены. Набрал номер клиента, представился.

- Извините, я не могу найти ваш участок, вы не могли бы сориентировать меня и выйти к воротам.

- Может ещё какие приказания будут, ты говори не стесняйся, - вместо приветствия огорошил баритон с легким налетом провинциального говора. - Щас ёлку зажгу, на неё и езжай.

 Когда я с помощью этого маяка нашел дом, у открытых ворот меня встретил не в меру располневший молодой мужчина восточной наружности. Вместо приветствия он, не выбирая слов, упрекнул меня в долгой езде по поселку. На реплику по поводу отсутствия номеров домов мужчина заметил, что в навигаторе всё указано. Я спорить не стал, хотя и знал точно, что в навигаторе такой информации по данному поселку нет. Затем клиент, рассматривая чек, стал возмущаться почему пепси в пластиковых двухлитровых бутылках, а не в стекле, и для чего я привез так много этого пойла. Все бутылки он приказал нести в гараж, а пиццы на веранду дома. Приоткрыв крышки пары верхних коробок, мужчина громко выругался. Причину его недовольства я уточнять не стал. Больше всего мне хотелось поскорее расстаться с этим хамом. 
- С вас четыре тысячи пятьсот двадцать шесть рублей, - как можно сдержаннее сказал я, протягивая клиенту чек.

- Возьми и уё…, - сказал он, протянув пятитысячную купюру.
Я испытал такое ощущение, словно о меня вытерли ноги.

- Да кто он такой, что смеет оскорблять и унижать меня, -   возмущался я, уже сидя в машине. Да не будь я при исполнении, надолго бы он запомнил, как хамить.
Но ответь я ему как он этого заслуживает, и с работой можно распрощаться. Уволят без разбирательств кто прав, кто виноват. Прав всегда клиент. Иначе и быть не может.

Некоторые курьеры свою ненависть к таким клиентам вымещают тем, что тайком от всех плюют в пиццу, прикрывая плевок слоем соуса. Это в ещё большей степени чем хамство клиентов возмущало меня. Менеджеру я этих курьеров не закладывал, но всегда стыдил их.

Возмущало меня и полное равнодушие начальства к людям, которые работают с ними. Всякое случается на дороге. Можно попасть в серьезную аварию, получить травму. И всегда менеджер в первую очередь интересуется как там с машиной. Пострадал водитель или нет - руководителя волнует только на предмет сможет ли он продолжить работу.
 
Вот какая история произошла с одним из моих коллег. Курьер договорился с клиентом доставить пиццы к станции метро.   Когда до условленного места встречи оставалось два десятка метров, в курьерскую машину на большой скорости врезался здоровенный джип. Маленький матис от удара перевернулся на бок, рядом валялась термосумка, из которой вывалились коробки с пиццами. Всё произошло в людном месте на глазах у клиента. Я уж не знаю, что там был за клиент, но он подбежал к машине, поднял коробки и стал смотреть повредились пиццы или нет. В это время из машины вылез ополоумевший от удара курьер, шатаясь, подошел к клиенту и стал требовать, чтобы тот оплатил заказ. Клиент в свою очередь одну пиццу брать не захотел, так как она распалась на куски, которые валялись тут же. Представляете картину. Ну водителя еще можно понять, он ударился головой и плохо соображал. Но что за человек был клиент, и как он хотел пиццу, если в такой ситуации вместо первой помощи водителю он ухватился за свои коробки.  Когда аварийную машину доставили к пиццерии, менеджер заставил курьера еще четыре часа дорабатывать смену. Честно говоря, я не представляю, как после такой аварии можно сразу сесть за руль, но парень справился.

И вот однажды я задал себе вопрос: «Зачем я терплю всё это?». Ну уж конечно не из-за тех грошей, которые мне платят. В конце концов сколько осталось той жизни, чтобы вот так разбазаривать её дни в этой пиццерии. В отличие от этих молодых неустроенных в жизни ребят, коллег по курьерскому цеху, я уже заработал себе пенсию, живу в своей квартире, имею дачу, машину и гараж для неё. Дети выросли и сами нет-нет, да и подкидывают родителям на непредвиденные расходы. Да и здоровья не прибавляет эта работа. С одной стороны, приходится держать себя в тонусе, а с другой - чувствуется огромное напряжение после двухдневной смены, которое хочется снять рюмкой водки.

 После очередного скандала с Пашей по поводу всё тех же переработок, я написал заявление об уходе. Другую работу я уже не искал.