Управляющий тернистые будни ч. 2

С февраля 1911 года на драге Александровского прииска начался период основных ремонтных работ. Каждое утро, выходя на крыльцо резиденции, Стефанский невольно задерживал взгляд на сказочном виде таёжного стана и его окрестностей. На фоне крутого склона горы с оцепеневшими от холода деревьями, укрытыми пушистыми белыми одеждами, спрятались крохотные, еле заметные под шапками снега домики рабочих. Их присутствие выдавали лишь лениво струящиеся из печных труб столбики дыма, исчезающего в морозном воздухе. Справа и чуть ниже домов, под слоем снега, желтела стена с большими окнами не успевшего потемнеть от времени сруба механической мастерской. Из её пристройки торчала длинная труба котла, извергающая клубы серого, с чёрными завитками дыма и доносились звуки работающей паровой машины. Внутри помещения кипела работа: на станке сверлили отверстия в ушах и соединительных звеньях черпаков, ремонтировали арматуру котельного оборудования, выполняли многочисленные слесарные работы. Рядом с мастерской толпилась небольшая группа людей, слышались звонкие удары кувалдой по кузнечному зубилу, срубающему заклёпки с черпаков. Правее мастерской располагалась кузница, где не успевал остывать горн из-за большого объёма работ. Здесь подгоняли новые днища и губы на черпаки с последующим креплением заклёпками. Кроме того, ремонтировали и изготавливали ручной инструмент: ломы, кайло, пешни, зубило, кувалды. Работы кузнецу и двум молотобойцам хватало сполна даже при двенадцатичасовом рабочем дне. Правее кузницы открывался вид на широкую долину Удерея, большей частью лишённую растительности после отработки драгой, укрытую белым с голубизной снежным ковром. А ещё дальше под ярко-синим небосводом, до самого горизонта простиралась укрытая снегом, спящая глубоким зимним сном тайга, да петляла среди деревьев белая лента узкой дороги.
Свой обход управляющий начинал с мастерской, где интересовался у монтёра (механика) Ремнёва количеством подготовленных к ремонту черпаков, состоянием котла, паровой машины и другого оборудования. После мастерской посещал кузницу и далее шёл на драгу.  Теперь, когда морозы отступили, следовало плотнее заняться ремонтом механизмов: к этому времени была уже доставлена половина запасных частей. Чуть ли не каждый день на Южно-Енисейские прииски шли обозы со Стрелки и Климовской резиденции с оборудованием, продуктами и мануфактурой, из Тасеева везли зерно и муку. Стали подтягиваться отпускники из соседних уездов и дальних деревень, наполняя жизнь на приисках привычной суетой. К первому февраля отряд лесорубов Иванова С. В. заготовил в лесу 850 кубических саженей дров, требовалось ещё напилить 350. Проблема возникла с вывозкой и складированием дров на дражном полигоне, что было предусмотрено договором со сроком выполнения до конца марта. Для решения проблемы Иванов привлёк с ангарских деревень 25 лошадей с санями и просил отпустить ему в счёт оплаты овёс из расчёта 20 фунтов за сажень дров. При этом обещал в случае необходимости собрать до 80 возчиков. Стефанский дал согласие, так как в амбаре имелось 400 пудов овса и ещё 1600 пудов обещали доставить до распутицы. В текущем месяце нанятые кузнец и слесарь приступили к ремонту черпаковой рамы, которую следовало усилить, приклепав угловое железо. После этого рабочих предполагалось использовать на ремонте бочки и креплении бочечных листов. Кузнец оказался сообразительным и работящим, Александр присматривался к нему, чтобы оставить на лето, так как местный частенько напивался. Ремонт шёл своим чередом, а вот в быту наметились перемены. В январе при отсутствии доктора Ксюнина, уехавшего в отпуск, на прииске вспыхнуло заболевание детей скарлатиной. В больницах не нашлось формалина для дезинфекции, однако нашлась сыворотка от болезни, но можно ли её ставить детям, фельдшеры приисковых больниц не знали и разругались между собой чуть не до драки. Несмотря на карантин и принятые меры, от болезни и осложнений на прииске умерло двое малолетних детей, в их числе дочка монтёра. Анастасия решила, что ей с детьми лучше покинуть прииск в ближайшее время. Елена и Мария устали от постоянного нахождения в стенах дома, а в Мариинск тепло придёт намного раньше, что позволит им бывать на улице, в том числе получать более разнообразное питание, необходимое для детского организма. Стефанский был полностью согласен с женой, глядя на Марию, у которой после болезни продолжала шелушиться кожа. В первых числах марта Анастасия с дочками отправилась в дальний путь по Климовской дороге. По счастливому стечению обстоятельств погода в эти дни стояла необычайно тёплая и днём температура воздуха прогревалась до плюс двух градусов. Начало 1911 года заметно отличалось по сравнению с прошедшими годами относительно тёплой зимой. По этой причине седьмого марта были прекращены работы на проходке разведочных шурфов, у которых стали обрушаться стенки, угрожая жизни рабочих. Десятого марта управляющему пришло письмо из Красноярска с требованием объяснить, на какие цели он потратил 15 рублей и для чего он приобрёл бич. Пришлось объяснять вещи, понятные простому люду, но не понятные господам, а именно: при перевозке тяжёлых частей оборудования к мастерской или к драге приходится запрягать до пяти коней и управлять ими можно только щелчками бича в воздухе. Расход в размере 15 рублей без ордера и квитанций был связан со срочной отправкой больной женщины в Красноярск. В середине февраля к одному из рабочих приехала жена из Енисейска. Через несколько дней она заболела и была отправлена в больницу Калифорнийского прииска, где сказали, что ей нужна операция, направив на Боровую, где имелось хирургическое оборудование и инструменты. Ксюнин, осмотрев больную, обнаружил раковую опухоль и сказал, что операцию могут сделать только в Красноярске, но на дорогу необходимо 15 рублей. Стефанский срочно отправил деньги, больная уехала в Красноярск. Через несколько дней она вернулась и сказала, что операцию ей не стали делать, объяснив, что уже поздно. Управляющий выделил рабочему и его жене отдельный свободный домик и обеспечил их дровами. Также он попросил Рачковского не удерживать 15 рублей с рабочего, а списать их на прочие расходы.
Ремонт драги продолжался, и к середине марта установили на место отремонтированную черпаковую раму, верхний и нижний черпаковые барабаны. Также немного передвинули паровой котёл и главную паровую машину в сторону носовой части драги, чтобы приподнять корму понтона, сидящую глубоко в воде. К этому времени отремонтировали половину черпаков, но вызывало тревогу отсутствие втулок для сборки черпаковой цепи, заказанных ещё в августе 1910 года. С 17 марта приступили к очистке дражного разреза от снега, одновременно с этим стали пробивать майну вокруг понтона драги. К концу месяца основные работы по ремонту драги были завершены, черпаки привезены к драге, но не собраны в цепь из-за отсутствия втулок. Второго апреля приступили к уборке льда из дражного разреза. пятого апреля пришла телеграмма, что втулки для черпаков привезены в Стрелку, ищут, с кем отправить на прииск. Стефанскому также сообщили из почтового отделения, что их сани еле прошли по Климовской дороге и теперь если и повезут корреспонденцию, то только верхами. Положение создалось критическое, запаса втулок не было нигде, в том числе у компании «Драга». Выручил местный торговец Замарацкий, держащий лавку на стане прииска. Следует пояснить, что горный отвод вместе с постройками, драгой либо с другим оборудованием для добычи золота назывался прииском, а то место, где жили люди, называли станом ещё со времён первых золотодобытчиков. Замарацкий по просьбе Александра Каликстовича поехал в село Рыбное, нанял трёх крестьян с лошадьми и привёз из Стрелки по Мотыгинской дороге 120 втулок для черпаков и 240 для звеньев. Стефанский отправил всех свободных людей на сборку цепи, и здесь возникла неприятная ситуация с новыми соединительными болтами. При вставке болта в ухо черпака приходилось ударом кувалды ставить его на место, в результате у десяти болтов оторвались либо головки, либо концы по отверстию для «чекушки». Из-за подозрительно низкого качества болтов их установили в цепь 30 штук, остальные оставили старые. Собранную цепь затащили на раму 26 апреля и в тот же вечер запустили драгу в работу. Стоявшая с начала месяца тёплая погода резко сменилась ночными заморозками до минус восьми градусов по ночам. Только после десятого мая пришло настоящее тепло. В конце мая первым пароходом, шедшим по Ангаре до деревни Мотыгиной, приехала Анастасия Александровна с детьми. Подросшие девочки, соскучившись по отцу и дому, были очень рады возвращению. Теперь они могли не только наблюдать в окно игры местной детворы, но и принимать в них участие, приходя домой в запачканной одежде и с ссадинами на руках и ногах, своим видом вызывая смех у Александра Каликстовича. Анастасия не чинила препятствий играм и общению дочек с местными, но призывала их быть аккуратными. Иногда она садилась на завалинку в тени дома и читала вслух книгу, собирая вокруг себя детей, бросающих игры и внимательно ловящих каждое произнесённое ею слово. А когда заводила в доме патефон и открывала окно, казалось, что весь стан, включая взрослое население, замирал, слушая музыку. И хотя патефон не был в диковинку на приисках, купить его для рабочих было непозволительной роскошью. Даже монтёр Ремнёв, имеющий зарплату не многим меньше управляющего, не мог купить ничего лишнего, имея четырёх малолетних детей. На Александровском прииске обладателями патефонов были управляющий да торговец Замарацкий. Материальный Щукин тоже решил приобщиться к прекрасному, отправив бухгалтеру компании Ф. Башурову 110 рублей на патефон и пластинки.
Драга работала короткими поперечными ходами вдоль русла вверх по долине Удерея, продвигаясь за сутки от пяти до шести саженей. Золото в мае и июне месяце было только мелкое, похожее на пыль и намного ниже расчётного содержания. Пришлось даже отказаться от кипячения концентрата в кислоте с целью очистки, что практиковали в 1910 году. Отправляемое в Красноярск мелкое золото стали предварительно упаковывать в кальку и уже после этого в выделанный лоскут кожи. Только в августе месяце содержание немного повысилось до 4 долей, но появились неисправности оборудования. Шестерни привода галечного элеватора оказались изготовлены из мягкого чугуна и их зубья быстро изнашивались, грозя изломом. При замене шестерён на запасные, изготовленные в Красноярске, выяснилось, что зубья не входят в зацепление и их пришлось подрубать. Серьёзная проблема возникла в связи с износом накладок на верхнем черпаковом барабане. Вместо марганцевой стали накладки были изготовлены из простой слесарной, что привело к их износу и повреждению двух граней барабана. Благо, что были запасные накладки, но их замена обошлась простоем в течение двух суток. В сентябре содержание подросло до 6,5 долей, но вот проблема с накладками барабана осталась, так как запасные, изготовленные на Путиловском заводе, оказались тоже из мягкого железа. Александр Каликстович посетил драги общества акционеров и Спасского прииска, на которых стояли барабаны с накладками, изготовленными в Англии. На зарубежных изделиях появился только блеск от черпаков и никакого износа, что наглядно показывало преимущество марганцевой стали. Пришлось писать Рачковскому обоснование и просьбу закупать накладки в Англии. Так же, как и в прошлые годы не была решена проблема телефонной связи с городами Енисейском и Красноярском, до которых не было возможности дозвониться, при этом между приисками связь хоть плохая, но была. Оперативно можно было отправить сообщение только телеграфом, письмо шло около недели. Для телефонной связи с городами необходимо было проложить кабель по дну Енисея, но золотопромышленники отказались выделить деньги для его покупки, сославшись на сложное финансовое положение, и просили губернатора купить кабель.
В середине сентября Стефанский и Монастыршин обошли оставшиеся целики Александровского и Надеждинского приисков для определения объёма разведочных работ. По их оценке, необходимо было пробить около 100 шурфов в пяти линиях, чтобы охватить все целики, находящиеся в горных отводах, и получить сведения о запасах золота. Стоимость работ могла быть около двух тысяч рублей, и для этого требовалось разрешение от правления компании. Весь октябрь стояла тёплая погода, и машина продолжала работать, остановившись на зимний ремонт четвёртого ноября. Итоги работы не радовали: драга отработала 3391 час за 171 день  при 150 днях по смете; за это время было промыто 13260 кубических саженей породы при расчётных 11250 саженей; золота добыто 1 пуд 36 фунтов  при расчётных 2 пуда 54 золотника. Среднее содержание отошло 4,4 доли в 100 пудах при расчётных 5,5 долей. По результатам сезона 1911 года Александровская компания получила убытки в размере 9150 рублей. 15 января 1912 года состоялось собрание компаньонов, на котором присутствовали: Действительный Статский советник П. И. Рачковский, Потомственный Почётный гражданин Н. Н. Гадалов, Красноярский мещанин И. С. Дунаев, крестьянин Вятской губернии А. Я. Ожиганов, Енисейский мещанин Е. Т. Корнилов, Красноярский купеческий сын В. А. Саввиных. На собрании были избраны члены правления компании на три года: членом-распорядителем утвердили П. И. Рачковского с обязанностями казначея, которые раньше исполнял Гадалов. Членами правления стали: Н. Н. Гадалов, В. А. Саввиных, И. А. Монастыршин. Что касается Н. Н. Гадалова, то он являлся директором-распорядителем крупного акционерного общества «Пароходство по реке Енисею», имеющего 8 пароходов, 15 барж, механический завод, 84 здания и сооружения и получившего за 1911 год чистой прибыли 91 755 рублей. По причине большой занятости делами в Пароходстве, Гадалов просил освободить его от обязанности казначея Александровской компании, оставаясь членом её правления. Количество, состав пайщиков и владение ими долей в компании не претерпело изменений, поэтому собрание было правомочно принимать решения. В связи с убытками и неопределённостью запасов золота на следующий сезон, были рассмотрены важнейшие вопросы по будущему Александровской золотопромышленной компании в трёх вариантах. По первому варианту предлагалось: правлению найти подходящий свободный прииск для переноса драги, с разведанными запасами, возможностью купить его или взять в аренду. Вторым вариантом: продолжить разведку и эксплуатацию прииска, но в августе 1912 года подвести итоги работы и принять решение о дальнейшей судьбе драги. Третий вариант предусматривал прекращение деятельности компании с продажей драги. Несмотря на серьёзность положения дел в компании, на прииске шла, на первый взгляд, привычная жизнь, но изменения были значительные и коснулись каждого работника. В связи с тем, что золота было намыто наполовину пуда меньше расчётного, уменьшился размер жалований рабочих и служащих. Особенно это коснулось низкооплачиваемых специалистов, получивших сущие копейки, а некоторые остались должны в материальный магазин прииска. О сложности ситуации рассказывается в прошении крестьянки Сухобузимской волости Аграфены Трубачёвой на имя П. И. Рачковского. Её муж 10 лет безвыездно работал на Александровском прииске кочегаром и молотобойцем, но в конце 1911 года скоропостижно скончался, оставив жену с тремя детьми без средств существования. Аграфена, не имеющая возможности прокормить детей, просила определить её двух девочек восьми и четырёх лет в сиротский приют города Красноярска, мальчика 12 лет она решила оставить, так как он сможет хоть как-то зарабатывать на жизнь.
В январе были заложены шурфы, но работа по их проходке продвигалась медленно. До 14 января стояли морозы под сорок градусов, а с 15 числа до конца месяца ночью было до минус 20, а днём всего минус 5 градусов, в иные дни до минус двух. Каждый второй шурф при устройстве пожога был затоплен водой. Только в первых числах февраля морозы достигли 36 градусов и пошла проходка. По Надеждинскому прииску хорошее золото показали лишь несколько шурфов в разных местах, лучшее содержание показали шурфы на границе Прокопьевского прииска от 6,5 до 11 долей по ребровику. Хорошее содержание дала разведка и в отводе этого прииска, что вселяло надежды получить хорошее золото в предстоящем сезоне. На драге не предусматривался большой ремонт, чтобы исключить большие затраты, к тому же состояние оборудования и механизмов не требовали этого. В основном рабочие разбирали, промывали, чистили, ставили на место и регулировали детали механизмов. К марту заменили дымогарные трубы в котле из имеющихся запасов, отремонтировали все подчерпаковые ролики, а также больше половины галечных черпаков. Начали установку пластин верхнего черпакового барабана, после выравнивания изношенных граней. Александру кроме заказов на производство приходилось заказывать разные товары в Красноярск для своей семьи по причине полного отсутствия их в местных лавках. Например: мыло «Семейное» кусками по полфунта сразу две дюжины, глицерин химически чистый 1 фунт за 60 копеек, флакон хвойной эссенции, флакон сосновой воды, миндаля 5 фунтов, шафран золотой, ваниль, сапоги и туфли для себя, жены и детей, в аптеке 15 коробок углекислых ванн. Также заказывал материал на однобортный костюм по цене 3 рубля за аршин, шёлк на кофточку для жены по полтора рубля. Шили одежду Стефанские, как и другие жители, у портного с соседнего прииска. Не обходили вниманием и спиртные напитки, заказывая Мадеру, Портвейн, Херес, Крымский нектар по три бутылки; коньяк, Мартини «Ласточка» по две бутылки и до 7 бутылок десертных вин.
В середине марта растопили паровой котёл, приступили к устройству майны и очистке снега со льда разреза. После этого стали скалывать и убирать лёд. Погода стояла тёплая, особенно в конце марта, 25 числа было плюс 12 градусов, что прервало грузовое и почтовое сообщение по Климовской и Мотыгинской дорогам. Разведочные работы также были свёрнуты ещё раньше из-за обрушения стенок шурфов и их затопления. Четырнадцатого апреля вечером драгу запустили в работу. Движение начали вдоль русла реки рядом со своим прошлогодним отвалом. Мерзлота не оказывала большого влияния на работу, радовало и содержание, доходившее в отдельные дни до 8 долей. Для контроля работ на драгу были приняты два смотрителя: В. И. Власов и А. Ф. Тулунин, оба из Енисейска. При месячном жаловании в 75 рублей они обязаны были присутствовать при съёмке и взвешивании золота, доставлять его в опечатанной медной кружке с драги до конторы прииска, неся полную ответственность за сохранность. Кроме того, им было необходимо по очереди находиться на драге не менее восьми часов днём и столько ночью, следя за тем, чтобы не было попыток хищения золота и соблюдалось надлежащее выполнение обязанностей рабочими драги.
Весна 1912 года была ранней, Удерей разлился, затопив всю округу, но мост устоял. Чтобы попасть на драгу, ушедшую за две версты от стана, пришлось устраивать множество мостиков и переходов через воду. В первых числах мая Стефанский совместно с Саввиным и Монастыршиным представил правлению компании план отработки части отвода Прокопьевского прииска. Их предложение было изложено с учётом данных разведки. В середине мая произошла первая авария: сломался вкладыш подшипника верхнего черпакового барабана. Подшипник состоял из двух вкладышей: нижнего медного, который выкрошился из-за раковин, и верхнего чугунного. Чтобы продолжить работу, поверхность вкладыша залили баббитом и обработали вручную, понимая, что это временная мера и необходимо срочно изготовить вкладыш на одном из заводов Красноярска. Драга в этот период подходила к границе Прокопьевского прииска и отрабатывала участок старой мускульной выработки.  В забое был только ил, однако возможность задирки плотика до одного аршина давала хорошее золото. После прохода выработки продолжили отрабатывать участок с хорошим содержанием вдоль границы Прокопьевского отвода. В начале июня на прииски южной тайги стал прибывать скот для забоя на мясо по цене 4 рубля 20 копеек за пуд, Стефанский не стал пополнять запасы, продолжая выдавать рабочим солёное и ожидая поставок по ранее заключённому договору. Добытое золото уже вселяло надежды на выполнение годового задания, а значит и дальнейшую работу драги. Оставался нерешённым вопрос заготовки дров на следующий сезон из-за новых правил рубки леса.
В конце июля драга зашла в горный отвод Прокопьевского прииска. Правление компании уже не сомневалось в хороших показателях по золоту и даже одобрило покупку двух новых телефонных аппаратов для организации связи с драгой. Впервые было решено для пробы использовать в котлах 300 пудов каменного угля вместо дров. Уголь для удобной погрузки и транспортировки предложили затаривать в мешки из-под сахара по 6 пудов. Эту идею поддержал И. А. Монастыршин, заказав уголь для своей драги. Но как это часто бывает, задуманному не суждено было сбыться по ряду причин. В конце месяца у нижнего барабана обломился вал, оставшуюся часть долго не могли выбить, в результате простояли четверо суток. В то же время при осмотре механизма подъёма рамы был обнаружен сильный износ каната диаметром один дюйм и длиной 75 саженей. Ко всему вскрылась неприятность с воровством. Совершенно случайно материальный Щукин заметил, что в товарном амбаре, на полке, где с зимы лежали три пачки рукавиц из лосиных шкур, осталось две, также не досчитался сапог, отреза ситца. Тотчас приступили к поискам и в ближайшей округе в одном из зародов сена обнаружили мешок, в котором было 9 пар сапог и 8 пар рукавиц, больше ничего не нашли, даже проведя обыски в казармах и жилищах рабочих. Похитители попали в амбар, разобрав крышу, при этом выявилась недостача: сапог - 8 пар, рукавиц - 2 пары, разных тканей 210 аршин, подошв 15 пар и вина 1 ведро. Всего было украдено товара на 467 рублей, о чём управляющий письменно уведомил директора-распорядителя компании, а также попросил Петра Ивановича оказать содействие в получении свидетельства на ношение оружия через Губернатора. К этому времени Александр Каликстович был обладателем не только винчестера, но и револьвера, для ношения которого требовалось собрать справки и разрешения ряда чиновников, затратив много времени.
Драга продолжала работать в отводе Прокопьевского прииска, намыв к 13 сентября пять пудов золота. Стефанский в этот день был на реке Пенченге, где осматривал свободные для работы прииски. Здесь его, легко одетого, застал первый выпавший в текущем году снег и резкое понижение температуры.  Пришлось обратиться к управляющему Николаевского прииска, чтобы отпустил в долг из материального магазина демисезонную куртку. По результату поездки Александр составил отчёт для правления компании, где указал: по прииску Успенскому в вершине среднего Олонакона было намыто 126 пудов золота при содержании от 38 до 74 долей; ниже по течению на Дмитриевском прииске намыто 12 пудов золота при содержании до 36 долей, остались целики; на Евдокиевском прииске в устье реки добыт 1 пуд золота при содержании 25 долей, площадь прииска не отработана и находится в долине реки Пенченги. Стефанский предложил Правлению компании рассмотреть эти прииски для возможности их отработки на будущее, но только после проведения разведочных работ. В своём отчёте он предложил не рассматривать для отработки Михайло-Васильевский прииск, расположенный по Алексеевскому ключу, впадающему в речку Пескину. Русло ключа, где было добыто 6 пудов золота, полностью выработано и не годится для работы драгой из-за малого притока воды. Лучшим вариантом, по мнению Александра Каликстовича, остаётся продление срока аренды Прокопьевского прииска, где можно работать ещё не менее трёх сезонов.
В конце сентября и начале октября погода стояла тёплая, около ноля градусов днём и до минус пяти ночью, при этом снежный покров достиг трети аршина. Пятого числа к вечеру температура резко опустилась до минус 19, а ночью мороз усилился до 26 градусов, разрез мгновенно покрылся шугой и, чтобы её вынесло, пришлось выпускать часть воды. Ещё два дня мороз держался, но уже около 13 градусов, и было решено продолжить работу. Стефанский надеялся намыть 6 пудов золота за сезон и уйти на месяц, в согласованный с Рачковским отпуск. Ехать решили всей семьёй в Мариинск, остановившись на пару дней в Красноярске. Анастасия Александровна начала собирать вещи и планировать с детьми, чем будут заниматься в отпуске. Александр в приподнятом настроении от предстоящего отдыха назначил монтёра Ремнёва ответственным за ремонтные работы, а материальному Щукину поручил писать отчёты и держать связь с Рачковским. Остановку драги запланировали 10 октября в 12 часов дня после съёмки золота и зачистки шлюзов. Но случилось непредвиденное. Утром десятого числа на смену заступил опытный драгёр Тупицын Александр, только один раз прошёл по забою, как драга, качнувшись, начала крениться на правый угол кормы, погружаясь под воду. Драгёр успел натянуть правые маневровые канаты, после чего остановил машину, и вместе с кочегаром и машинистом стали тушить котёл и сливать с него воду. К девяти утра правый угол понтона оказался под водой на глубину аршина, подтопленной оказалась и паровая машина. Левый борт был частично затоплен в корме. Вода дошла до парового котла, расположенного в центре драги, но не затопила его рабочие органы. Стефанский, прибыв на драгу, приказал качать воду из центрального отсека понтона, а чтобы удержать левый борт драги и носовую часть от потопления поставить вдоль борта сваи из небольших брёвен и труб. Через пару часов привезли необходимые материалы. Вдоль бортов, где это было возможно, поставили 10 свай, уперев их в дно разреза и закрепив к понтону. Мороз в 25 градусов сковал драгу льдом, помогая сваям удерживать её от дальнейшего потопления. Через три дня управляющий решил заложить две выморозки: одну над лазом в кормовой отсек, другую над лазом в центральный отсек понтона. Как только позволила толщина льда, на место выморозок положили массивные металлические детали для ускорения промерзания и разобрали часть обшивки драги, устроив сквозняк. В это же время растопили паровой котёл для съёмки золота и зачистки шлюзов. Машинисты и слесари под руководством монтёра Ремнёва стали готовить центробежные насосы для перемещения к местам выморозок. Двадцатого октября выморозка в центральный отсек была готова. Над лазом поставили и закрепили деревянный короб, хорошо его проконопатив смоляной паклей. После чего стали монтировать десятидюймовый насос для откачки воды. Через день таким образом приступили к установке шестидюймового насоса над кормовым отсеком. Двадцать пятого октября воду из отсеков откачали за три часа, но пробоин не обнаружили ни в борту, ни в днище, что доказывало: причиной потопления драги стало поступление воды через отверстия лаза в кормовой части палубы понтона. Вопреки ожиданиям после откачки воды драга поднялась всего на пару вершков, устройство майны по периметру понтона не дало результата. Тогда в кормовой части установили козлы из брёвен, уперев их в дно разреза, на которые повесили таль и таким образом подняли драгу ещё на три вершка, но этого было мало. Изготовили ещё одни козлы в носовой части, повесив на них ролик. При помощи лебёдки винча и канатов, пропущенных через ролики, висящие на обоих козлах, удалось выровнять драгу. После очистки льда с палубы, пришлось убрать небольшую часть льда из разреза, чтобы развернуть драгу в удобное положение для ремонта. Третьего ноября сняли черпаковую цепь и приступили к разборке оборудования.
За сезон 1912 года драга отработала 3302 часа за 165 дней, при этом было переработано 14560 кубических саженей породы при смете 12375 саженей. Всего было намыто 5 пудов 11 фунтов золота при смете 2 пуда 24 фунта, среднее содержание составило 12,9 долей в ста пудах породы против 6,5 долей по смете. Не беря во внимание достижение по намыву золота за счёт высокого содержания, вызывает уважение труд рабочих и служащих того времени. По цифрам текущего года и прошлых лет видны достаточно высокие показатели производительности труда, растущие из года в год, вместе с тем 20 рабочих часов в сутки показывали хорошее состояние оборудования, дисциплины и организации труда на прииске. Добыча золота в два с лишним раза выше расчётного принесла компании прибыль в размере 48715 рублей. Количество паёв и их распределение осталось прежним за исключением того, что из пайщиков выбыла Ю. С. Ксюнина, продавшая свои 3 пая И. А. Монастыршину. В середине ноября правление Александровской компании заслушало управляющего прииском Стефанского о результатах работы драги, причинах её подтопления, а также его соображения по дальнейшей работе. Александр Каликстович подтвердил мнение продолжать отработку своего отвода и Прокопьевского прииска в следующем сезоне. На будущее предложил рассмотреть россыпь по речке Тужимо, находящуюся в 70 верстах от прииска. В вершине реки расположен прииск Леонтиновский, ниже по течению прииск Воскресенско-Петровский, принадлежащий Яковлеву. Долина реки и состав горных пород являются удобными для отработки драгой, тем более, ниже горных работ по течению Тужимо на 15 вёрст простираются целики. После встречи с руководством Стефанский с семьёй отправился в Мариинск, в дом своих родителей на отдых.
На прииск управляющий возвращался вместе с женой в первых числах нового 1913 года. Детей, чтобы не морозить, они оставили до весны в Мариинске у родственников. Поздно выехав из Красноярска, к ночи добрались до деревни Каргиной, где пришлось заночевать, чтобы рано утром продолжить путь. Тайга встретила путников метелями и снежными заносами, но Климовская дорога оставалась хоть и узкой, но проезжей, местами, правда, приходилось тащиться за идущим впереди обозом до десятка вёрст, чтобы затем обогнать его. На прииск прибыли уже затемно, сильно уставшие и замёрзшие, но в приподнятом настроении от свидания с родным домом. Уже на следующий день Стефанский занялся организацией ремонтных работ и подготовкой к новому сезону золотодобычи, решая и бытовые вопросы, которых накопилось немало. Началась привычная, полная событий и происшествий таёжная жизнь. Пятнадцатого января слесарь Пантюхов, работая в мастерской, уронил соединительное звено черпаков на руку, раздробив кости пальца на левой руке. В тот же день стряпуха монтёра Ремнёва выпила по ошибке вместо воды почти четверть стакана слегка разведённой уксусной эссенции, хорошо, что ей сразу оказали первую помощь. Пострадавших отправили в больницу. Ремонт продвигался без особых проблем, постепенно перемещаясь из мастерских на драгу. Для улучшения плавучести было решено в кормовую часть понтона установить два ящика, называемых карбазами. Для этого ещё в ноябре заложили выморозку, которую закончили в середине февраля и приступили к установке первого карбаза. Для изготовления второго не были ещё привезены гайки, смола и металл на шайбы. Зато привезли 50 новых соединительных звеньев черпаков, у которых оказались отверстия два с четвертью дюйма вместо трёх и пришлось их рассверливать. Стоимость работ по расчётам управляющего составляла 25 копеек за одно отверстие. Также пришлось растачивать не соответствующее размерам отверстие шестерни привода бочки, изготовленной в Красноярске.
Двадцать первого февраля всем рабочим и служащим был объявлен оплачиваемый выходной день в честь трёхсотлетия царствования Романовых. Праздничных мероприятий в тайге по этому поводу не было, но оплачиваемому выходному дню люди были искренне рады. Оборудование драги к десятому марта было почти всё собрано, оставалась проблема с установкой пластин на нижний черпаковый барабан, их всё ещё не привезли на прииск. На следующий день приступили к уборке льда из дражного разреза площадью в 500 квадратных саженей. Подряд на работу с оплатой 1,5 рубля за квадратную сажень взял Осколков, собравший отряд из 10 человек. Стоявшая до этого времени относительно тёплая погода сменилась морозами до 25 градусов ночью и 15 днём с холодным ветром, что сказалось на ходе подготовительных работ к пуску драги. Двадцатого числа Александр Каликстович получил телеграмму, что старшая дочь Леля заболела дифтеритом и находится в тяжёлом состоянии. Анастасия Александровна срочно выехала в Мариинск, благо, что дорога из-за морозов ещё не успела упасть.
К первому апреля драга была собрана, но запустить её в работу не смогли из-за того, что втулки для черпаков привезли лишь в конце марта в количестве 200 штук, при заказе 400. Пришлось Стефанскому ездить по приискам, просить недостающее количество, но насобирал меньше сотни, остальные поставили старые. Надо было торопиться с пуском драги в работу, так как мороз продолжал держаться, и в очищенном разрезе росла толщина нового ледового покрова. Только девятого апреля вечером драгу запустили, с трудом повернув в забое для черпания льда, достигшего толщины около фута. Погода стояла холодная, и до конца апреля ломали мерзлоту в забое, гоняя по разрезу лёд, Первую посылку с золотом весом 8 фунтов 57 золотников отправили лишь первого мая. С этого времени пошло потепление и началось таяние снега, к тому же драга вышла на участок, где мерзлота была незначительной, отчего заметно выросли показатели работы. Александр просил Рачковского отправить переводом 200 рублей в Мариинск, где ремонтировали его дом, а также разрешить отпуск Георгию Катаеву с первого июня. Драгёр страдал ревматизмом суставов и, чтобы подлечиться, собирался два месяца провести на озере Шира, а также в это время оформить свой перевод из крестьянина Курагинской волости в сословие мещан. В первых числах июня приехала Анастасия Александровна с девочками. До Стрелки они доехали на пароходе, идущем в Енисейск, дальше через Ангару их перевёз бывший рабочий драги, где пассажиров уже ожидал посланный с прииска экипаж.
В 1913 году ужесточили правила заготовки дров. Кроме платы за билеты в лесное ведомство, разрешающие рубку леса, необходимо было заплатить 349 рублей в казначейство. Только после этого лесничий отводил лесосеки, в которых по окончанию работ требовалось соблюдение порядка: не должно остаться вершин деревьев, срубленных веток и другого крупного мусора. Согласовав с лесничим места лесосек, Стефанский вместе с отводчиком выехал пятого июля на речку Понимбу, где пробыл до конца месяца, принимая горные отводы заявленных приисков, а также намечая объём и место разведочных работ. По возвращению на свой прииск тридцатого июля Александр Каликстович застрелил из винчестера медведя. На соседнем Александро-Ивановском прииске уже третий год жил медведь по имени Шурка, его зимой ради забавы принесли охотники, убившие медведицу. Жена местного управляющего пожалела малыша, и до конца зимы он прожил в заброшенном домике. Весной медвежонку отгородили частоколом место рядом с домом и посадили на цепь, привязав её к стоящей в загородке сосне. Шурка был любимцем не только детей, но и взрослых, приносящих ему корочки хлеба, пару горстей ягоды, а иногда рыбу или подпорченное мясо. Дети угощали медвежонка свежей зеленью и мелкой рыбой, радуясь тому, как он смешно ел. После еды Шурка бегал, гремя на всю округу цепью, играл с обглоданной костью или, фыркая, царапал когтями и катал по загону чурку, Набегавшись вволю, медвежонок выбирал место в тени и, завалившись на бок, быстро засыпал, сопя во сне и подёргивая лапами, словно продолжая куда-то бежать. Прошло два года, Шурка зимовал в срубленном для него домике и всё также веселил и радовал жителей обоих приисков своими проделками. Но это уже был не милый медвежонок, а крупный медведь с большими зубами и когтями, обладающий огромной силой. Мишка по-прежнему забирался на забор и протягивал лапу, прося подаяния, но люди, страшась его вида, уже с опаской бросали еду в щели между брёвен или через частокол. Если год назад были любители с ним побороться и поиграть, то теперь таких не было. Вместе с тем всё чаще возникал вопрос, как поступить с косолапым. В одну из ночей Шурка сбежал, оставив после себя лишь ржавую цепь да порванный ошейник. Через пару дней медведь напугал трёх женщин, собирающих смородину по ключу ниже Александро-Ивановского прииска. Вечером того же дня одна из коров вернулась с пастбища со следами когтей на задней ноге. Родители настрого запретили детям уходить за пределы стана, а стадо коров, пасущихся на левом берегу Удерея, стал охранять пастух с ружьём. С опаской ходили и смены рабочих на драгу, а Стефанский даже сел на коня, беря каждый раз с собой ружьё. Верхом он быстрей мог прийти на помощь или догнать убегающего зверя, в ликвидации которого уже не было сомнений. В последний день июля, около четырёх часов дня, управляющий возвращался с драги на стан по узкой лесной дороге, проходящей вдоль левого берега Удерея. Накануне прошедший сильный дождь с грозой наполнил воздух влагой, но совершенно не принёс прохлады. Серый не спеша переставлял ноги, то разбрызгивая дождевую воду из луж на дороге, то цокая по камням подковами. Коня докучали пауты и комары, он резко мотал и встряхивал головой, лупил себя хвостом по крупу, отгоняя надоедливый гнус. Александр, покачиваясь в седле, обмахивал лицо шляпой, наслаждаясь пением птиц, вдыхая аромат лесных трав и цветов, пробивающийся сквозь запах конского пота и дёгтя, исходящего от Серого. Ему совсем не хотелось думать о делах. В памяти всплывало недавнее прошлое, счастливые лица его девочек, детворы, наблюдающих за весёлыми играми медвежонка, это было совсем не то, что доводилось видеть в зоопарке, где худой медведь с висящими клочками шерсти, словно заводная кукла ходил взад-вперёд по клетке. И вот теперь кто-то из охотников убьёт Шурку, привыкшего получать еду от людей. Медведь будет тянуться к жилью, ища пропитания и пугая народ. Рано или поздно это приведёт к трагедии. Предавшись мыслям, управляющий уже приближался к мосту, как вдруг из ближайшего леса, мыча и толкаясь, стали выбегать обезумевшие от страха коровы, направляясь прямиком в сторону прииска. Стефанский осторожно спустился на землю, поглаживая по холке встревоженного коня, дослал патрон и стал всматриваться в стену леса, стараясь рассмотреть медведя. Его винчестер 38 калибра не был предназначен для охоты на крупного зверя, что придавало волнение, но страха не было. Мимо промчалась, безумно мыча и мотая головой с поднятым вверх хвостом отставшая от стада корова. Её зад и нога были покрыты глубокими рваными ранами от когтей, из которых струилась кровь. Серый, захрипев, стал нервно перебирать передними ногами, готовый броситься вслед за коровой, но хозяин, не отпуская повод, успокоил его, погладив шею и ощущая сильную дрожь коня. В ту же минуту из леса выскочил медведь, прыжками догоняя корову, Александр вскинул ружьё, но что-то удерживало его от выстрела. Увидев человека, косолапый резко остановился в восьми саженях от Стефанского. Усевшись на зад, он стал протягивать лапу, как ещё недавно сидя на заборе и прося еды. Стефанский, стараясь не смотреть в глаза медведю, вспомнил слова Щукина, где находятся уязвимые места, прицелился и нажал на спусковой крючок, быстро передёргивая затвор, успел выпустить три пули, прежде чем зверь завалился навзничь. В то же время из леса показался, слегка прихрамывая, старик-пастух с ружьём в руках. Управляющий, вскочив в седло, забросил за плечо ружьё и рысью направился на стан, где его ждали дела, и надо было отправить людей свежевать добычу.
В середине августа Стефанский отправил в Красноярск чертежи, заявки на запасные части и материалы, необходимые в предстоящий зимой ремонт, попросив отправить ему список заявок и даты исполнения, чтобы знать, когда и сколько придёт запчастей. Он также сообщил, что содержание отходит выше расчётного и предусмотренное сметой золото уже намыто драгой. Также было отправлено золото, поднятое из шурфов по речке Понимбе весом 18 золотников 72 доли. За это золото отряду разведчиков под руководством Шевнина было выплачено 36 рублей 25 копеек. В начале октября Александр Каликстович предложил Рачковскому взять под разведку участки по речке Ишимба и, не мешкая, отправился с рабочим ставить заявочные столбы, узнав, что туда направляются люди Путиловского общества. На столбах из берёзы с затёсами, направленными вдоль реки, сделали надписи: «Починный пункт местности, заявленной на имя Александровской золотопромышленной компании 8 октября 1913 года», ниже вырезали ножом «А.З.К. 8.10.1913». Удалось обозначить только отвод бывшего Прокопьевского прииска, как пошли дожди, устроившие непролазную грязь, и пришлось возвращаться домой. До середины октября стояла тёплая погода: днём до двух тепла, ночью - до восьми градусов мороза. На драге были выявлены два случая воровства неизвестными. В первом случае со шлюзов вытащили ендову, в которую собирали хвосты после доводки. Золота там было очень мало, но факт воровства был зафиксирован. Второй раз залезли в шлюзовое отделение, отогнув прутья решётки на хвостовой колоде, чтобы это не повторилось, заменили прутья на более толстые. Воровство могло произойти ночью, когда депутаты позволяют себе спать, а под подозрение попал кочегар в смене драгёра Тупицына, которого пришлось уволить. Тепло продержалось до 25 октября, после чего стала понижаться температура, и 29 числа ночью было минус двадцать шесть градусов. Драгу остановили 30 октября, сделали зачистку шлюзов и отправили в Красноярск последней посылкой сезона 10 фунтов 76 долей золота. Пятого ноября рабочие и служащие прииска получили расчёт. Управляющий заработал за год 1588 рублей, жалованье драгёра за сезон было 860 рублей, машиниста 750 рублей, кочегара 267 рублей. Работа драги принесла прибыль Александровской золотодобывающей компании 31693 рубля. Драгой было отработано 3735 часов за 191 день. За это время переработано 16457 кубических саженей горной массы, из которой получено 4 пуда 19 фунтов золота. Количество компаньонов компании и распределение паёв остались неизменными. Так закончился 1913 год, а впереди был исторический 1914 год, связанный с началом кровопролитной мировой войны и грядущего краха Российской империи.