Судьба Кэри. Глава 8

Библиотека поглотила их, окутав тишиной, пахнущей старой бумагой, пылью и тайной. Они двигались по бесконечным рядам, где на полках, как замурованные солдаты, стояли запылившиеся фолианты. Хранитель, старый и молчаливый, как сама история, приносил им всё новые и новые тома по их запросам. Они дошли до древних свитков, разворачивая их с почтительным трепетом.

В просторном читальном зале с высокими потолками стихийно развернулся штаб. За каждым столом сидели люди, погружённые в молчаливое сражение — сражение за знания. Листали страницы, водили пальцами по строчкам, шёпотом переговаривались. Искали любое упоминание, любую зацепку о существах, высасывающих жизнь, оставляющих после себя лишь обтянутые кожей скелеты.

— Итак, вопросы на повестку дня, — голос Элиана, низкий и чёткий, разрезал тишину. Он стоял у большой доски, куда уже начали выписывать гипотезы. — Первый, можно ли помочь тем, кого уже коснулась эта порча? Второй, почему она поражает не всех подряд, а выборочно? И главное — почему не убивает сразу, а оставляет в этом мучительном состоянии? Третий, и самый важный: чего на самом деле хотят Прародители? Что пробудило их?
— Надо попробовать вылечить! — воскликнула Кэри, не отрываясь от страниц толстенного тома в кожаном переплёте, который только что принёс хранитель. — В наших лесах лечили от страшных хворей. Я знаю составы эликсиров! Если они ещё живы — значит, в них ещё теплится искра. Её можно разжечь!

Книга в её руках была особенной толстой. Иллюстрации в ней, не цветные, а выполненные чёткими, почти схематическими линиями, изображали кристалл и вокруг него — фигуры, больше похожие на скелеты, чем на людей. Это было первое прямое свидетельство. Все книги с подобными упоминаниями стали переносить на отдельный, «критический» стол, создавая растущую гору потенциальных ответов.
От напряжения и духоты в зале начала кружиться голова. Кэри, почувствовав знакомую усталость, достала из сумки пузырёк с материным эликсиром и сделала небольшой глоток. Жидкость разлилась тёплой волной, прогоняя тяжесть. Кэри посмотрела на остальных и их осунувшиеся, сосредоточенные лица.
— Сделайте по глотку, — предложила она, проходя между столами. — Это придаст сил. Не знаю, когда мы в следующий раз сможем нормально поесть.

Бутылочка пошла по кругу. Действительно, после нескольких капель люди оживились, в глазах вновь появился блеск, спина выпрямилась. Маленькое чудо обычной заботы в сердце вселенской катастрофы. Обводя взглядом комнату, Кэри вдруг с холодным ужасом осознала: отца нигде не видно.
— Моего отца не видели? — спросила она, но в ответ получила лишь недоумённые покачивания голов. — Я выйду, посмотрю.
Предчувствие ледяным червяком скользнуло по спине. Она вышла на крыльцо, и её взгляд упал на тёмную кучку тряпья у стены библиотеки, нет, не тряпья, а одежда. А в ней почти высохший скелет, обтянутый серой, пергаментной кожей. «Кожа да кости» — это было не метафорой, а ужасающей реальностью.
— Папа… — хриплый шёпот вырвался из её глотки, прежде чем сознание успело осмыслить увиденное.

Потом мир сузился до этой точки. Она не помнила, как слетела с крыльца и упала на колени рядом. Всё было так чудовищно несправедливо. Найти его после долгих лет, ощутить его руку, и всё. Не сказать, как любила. Не рассказать о матери и о её последнем вздохе и вере. Не выплакать всю боль одиночества.
Он лежал без движения. И только глаза — те самые, что смотрели на неё с нежностью час назад, ещё сохраняли слабый проблеск сознания. Они смотрели на неё, полные немой муки и бесконечной печали.

Кэри опустилась на землю рядом и громко, по-детски зарыдала. Она дала себе зарок не плакать ещё в подвалах колдуна. Слёзы были роскошью, которую она не могла себе позволить. Но сейчас плотина рухнула. Горячие капли падали на иссушенную, морщинистую кожу его лица и мгновенно впитывались, будто пустыня ждала дождя. Сначала Кэри не заметила. Потом сквозь пелену слёз увидела: там, куда упала слеза, серый оттенок кожи посветлел, на миг вернувшись к нормальному цвету.
Сердце ёкнуло. Суеверная, безумная надежда. Она лихорадочно достала тот самый пузырёк с эликсиром, бережно приоткрыла его иссохшие, потрескавшиеся губы и влила несколько капель. Потом подняла заплаканное лицо к хмурому небу и начала шептать — не заклинание, а материну молитву, ту самую, что всегда приносила утешение.
Вытерев глаза, она осмотрелась. И застыла: в отдалении, в глубоких сумерках, стояли тёмные, безликие тени в струящихся плащах, те самые, с фотографий Волчицы. Они не двигались, не приближались, а просто наблюдали. Сколько их было, сосчитать невозможно, они будто сливались с самой темнотой, являясь её олицетворением. Чего они ждали? Почему не напали?

Она посмотрела на отца. И не поверила своим глазам. Там, куда упали её слёзы и капли эликсира, кожа не просто посветлела, она разгладилась, обрела живой румянец. Веко дрогнуло.
— Папочка… ты слышишь меня? — её голос сорвался на шёпот.
Отец медленно, с нечеловеческим усилием, моргнул. Уголки его губ дрогнули в слабом, едва уловимом подобии улыбки. В этом движении было столько любви и прощания, что сердце Кэри сжалось. Она наклонилась, целуя его ещё впалые щеки, шепча всё, что не успела сказать: о любви, тоске, надежде.
Потом, собрав всю свою волю в кулак, она поднялась. Аккуратно, как хрустальную вазу, подняла с земли его невероятно лёгкое, почти невесомое тело.
— Чего уставились? — её голос, полный ярости и отчаяния, прозвучал на опустевшей улице. — Зачем вы это сделали? Почему не добили до конца?!
Она сделала шаг к крыльцу библиотеки. Потом ещё один. По спине бежали ледяные мурашки, каждый нерв ожидал удара, превращения в такую же высохшую оболочку. Она не оборачивалась, чувствуя на себе тяжесть множества незримых взглядов. Только переступив порог и оказавшись в безопасном полумраке коридора, её силы оставили. Руки задрожали, ноги подкосились, и Кэри сползла по холодной каменной стене, всё ещё прижимая к груди отца.

Шум привлёк остальных. Знакомые лица, полные ужаса и вопроса, окружили их. Помогли донести до одной из подсобных комнат, уложили отца на сложенные в углу плащи. Кэри, дрожа, рассказывала обо всём: о слезах, об эликсире, о стоявших и наблюдавших тенях.
И вот, в этой маленькой комнате, освещённой трепетным пламенем свечи, произошло чудо другого рода. Сложив воедино обрывочные записи из древних книг, схематические изображения, наблюдения Кэри и её интуицию целительницы, они нашли нить. Не полный ответ, но направление. План родился не в результате гениального озарения, а как мозаика, сложенная из десятков мелких, найденных в отчаянии кусочков. Он был рискованным, почти безумным. Но это было что-то.
Они нашли не способ убить Прародителей, а вариант, как с ними договориться. Или, по крайней мере, дать им то, чего они, возможно, жаждали все эти тысячелетия, не разрушение, а искупление.
План был готов. Оставалось только решиться его исполнить. И цена возможной ошибки была высечена на лице человека, тихо дышавшего в углу комнаты.
Продолжение следует...