Подружки

Дело было в 1986 году. Я крутил роман с девушкой-«святошей». Мы ходили в кино, театры, на концерты, в кафе, гуляли по паркам и скверам. Всё было чудесно: темы для разговоров — море, мне с ней интересно, ей со мной — тоже. Она даже звонила, если я был занят, и сама предлагала встретиться.

Но… Было одно "Но"!

Она "ни в какую" не позволяла себя поцеловать. Под руку не брала. Всё объясняла "преждевременными непристойностями". Твердила, что воспитана в строгом армянском патриархальном стиле. Что пока не убедится в моей серьёзности, чистоте помыслов и чувств — ни поцелуя, ни объятий.

— Я честная, чистая, непорочная! — заявляла она. — Для меня самое дорогое девичья честь! Первый, кому я доверю свою девственность, будет мой муж. Так деды завещали!

Что мне оставалось? Только верить на слово. Аргументов против не нашлось. В душе я, конечно, ликовал: "Ого! Встречаюсь с непорочной девой, почти с Пресвятой Марией во плоти!" Но… целоваться, обниматься, ласкаться очень хотелось. А она — красавица: огромные голубые глаза, ангельский взгляд. В общем, пришлось терпеть...

И вот однажды она выдаёт:

— Первое условие, дорогой, чтобы я поняла, что тебе можно верить и доверять, — я познакомлю тебя со своими подругами. Посмотрим, какой они вынесут вердикт!

"Ага, — подумал я. — Проверка на "непокобелимость"".

Мы назначили встречу в моём любимом кафе "Поплавок" — с видом на искусственный пруд.


В назначенный час я пришёл с 10 рублями в кармане — чтобы не ударить в грязь лицом. За столом сидели четыре незнакомые девицы, оживлённо переговаривались, перекрывая все шумы. Тут я услышал голос моей благочестивой:

— Ну хватит, всё идёт, идёт!

Девушки тут же притихли, перешли на шёпот. Я подошёл, заказал пять чашек кофе, две плитки шоколада и двинулся к столику.

— Лара, — представилась первая. 
— Нара, — вторая. 
— Зара, — третья.

Я улыбнулся, назвался и, как положено, сказал:

— Очень приятно.

Закурил. Девочки оценивающе глянули на пачку сигарет и мою фирменную зажигалку.

— Девочки, я заказал кофе и шоколад. Может, кто-то хочет ещё что-то? — вежливо спросил я.

И тут начался женский хаос:

— Я вино! 
— Я шампанское! 
— Я коктейль!

— А я предлагаю выпить бутылку шампанского за наше неслучайное знакомство! — перебил я этот бессмысленный спор. Дал своей "благочестивой" 6 рублей и ласково попросил: 
— Дорогая, пойди к стойке и купи, пока я тут с девочками поближе познакомлюсь.

Моя подружка встала из-за стола. Я резко обернулся и увидел, как она моргнула левым глазом и слегка кивнула головой. Этот невинный жест означал: "Действуем по заранее утверждённому плану!"

Я обернулся к девочкам с наивно-недоумевающей миной:

— Что это было?

Одна из подруг, не поднимая взгляда от чашки, слегка улыбнулась:

— Да не обращайте внимания. Она у нас любит ужимками разговаривать.

— Неужели? — полюбопытствовал я. — Странно, раньше я за ней этого не наблюдал.

— А вы давно встречаетесь? — спросила Зара.

— Да, около месяца, — неуверенно ответил я и вызвал всеобщий смех.

— Ну, в таком случае вам предстоит многое узнать, — сказала Нара.

— Да? Интересно, что? — наивно спросил я, изображая лоха.

— Ну хотя бы то, как она вечно теряет свои вещи, — ответила Зара.

— Ну, все гениальные люди бывают слегка рассеянными, — парировал я.

— Гениальные? — переспросила Зара. — Это она-то гениальная?! Ха-ха! Единственное, что она делает гениально, — меняет своих парней!

— Зара! — окликнула её Нара, бросив строгий взгляд: Заткнись, дура, что несёшь!"

Чтобы Нара стала моей союзницей (а значит, и Зары тоже), я сделал "ход конём":

— А вы случайно не та Нара, которая мастерски умеет штопать колготки, продлевая им жизнь?

— Кто сказал? — спросила Нара, хотя прекрасно догадалась.

— Ну, девочки, мы уже месяц встречаемся, и она мне всё о вас рассказала.

— А что, ей больше не о чем было с вами разговаривать?

— Ну, она же не со зла. Она в добром, юмористическом ключе рассказывала про вас всех. В общем, вечера с ней проходили весело, скучно нам не было.

Эта фраза запустила механизм женской мести. Пока бармен охлаждал шампанское, атмосфера за столиком накалялась. Я не успевал корчить удивлённые мины, выкуривая одну за другой сигареты и зажимать под столом пальцы левой руки.

Девочки оживлённо сдавали свою подругу, которую я почитал за святую невинность. Оказалось, она:
* один раз сделала аборт;
* два раза просила деньги на аборт у своих ухажёров;
* на Армена надела материнский халат и поместила в шкаф в прихожей, накинув капюшон на крючок, чтобы отец не узнал, кого она дома принимала;
* с Кареном (или Ашотом? или Симоном? я уже запутался) отдалась на заднем сиденье машины.

Я слушал и жалел, что не взял с собой амбарный журнал — записать бы всё! Но кто ходит в кафе с амбарным журналом? Надо было калькулятор захватить — мой мозг уже лопался от потока информации.

Наконец подошла моя подруга. До этого она у барной стойки изображала кистью правой руки крякающую утку, а указательным пальцем левой постукивала себя по губам.

Когда она поставила бутылку шампанского на стол, моё желание выпить с ними улетучилось, как сигаретный дым на чистом воздухе. Сидеть с ними, пить — ужасно не хотелось.

Я придумал вескую причину срочно уйти:

— Ой, девочки, простите, я должен откланяться. Совсем забыл, что у меня репетиция СТЭМа, а опаздывать я не люблю.

Быстрым шагом я направился к институту. На прощание услышал:

— Что вы, дуры, ему рассказали?!

— Ничего, кроме правды, дорогая, — ответила одна из них.

Я уходил, раздавленный и униженный ложью этой лицемерки. Потом понял: мне сейчас не до репетиций и шуток. В тот момент я ненавидел всех женщин. А в нашей команде были девочки — срывать на них злость не хотелось.

Сев в такси, я чуть не покорился судьбе и вынес для себя урок: Хочешь всё узнать о своей невесте? Познакомься с её подругами!

Понял одно: враг любой женщины — её близкая подруга. И мне стало очень жалко женщин.

P.S. За два часа общения с подружками я не только поседел, но и полысел. Потому что волосы не могут два часа стоять дыбом — они тоже устают и покидают воспалённую голову!