Его Война гл. 20. Небоевые потери

     На опустевшей площадке перед зданием ГУОШа, изнывая от поднимающейся полуденной жары, вокруг грузовика, неприкаянно болтался личный состав отряда. Всё были в сборе: и хозяйственники и, даже замполит был на месте, со своими черными делишками поспешил управиться. При приближении командира быстренько смешался с массой бойцов, дабы спрятать лукавые глазоньки.

    С докладом подошел только старшина. Ни «прикреплённый» подполковник из края, ни замполит глаз не показали. Замполит понятно от чего – напакостил, а тыловик-то что задумал? Ну и народец! Вместо того, чтобы думать, как службу нести сообща, чтобы живыми домой бойцов матерям вернуть, интриги плетём.

Сам себя я знаю. Знаю и то, что всё делаю правильно и, по совести. Кому надо разобраться– пусть разбираются. Правда, она хоть у каждого своя, но уверен, что на моей стороне!

 А ты, политрук за какую правду бьёшься, и ты, тыловик, зам мой, что выгадываешь?? Ладно– разберёмся, что к чему. Не нами придумано, что тайное, как не крути, всегда становится явным.

    Тронулись в обратный путь. За окном проплывали знакомые картинки. Город слегка приободрился, как бы ожив после тягостного утра. На улицах прибавилось народца. Бродили по развалинам, опасливо поглядывая по сторонам какие-то грязные, замызганные люди. Толи работали, а может что-то выискивали – было непонятно.

   Ближе к центру и вовсе был сплошной движ. Рабочие, с виду славянской внешности вкапывали металлические столбы, похоже для забора- времянки к которым, надрывая пупки на полусогнутых коленках корячили массивные листы металла– по всем признакам толщиной не менее трёх миллиметров, намётанным взглядом определил Николай, присвистнув!

   Это ж сколько обойдётся для России такой лист? Сам по себе – по цене крыла от Боинга, а чего стоит привезти сюда? И для чего? Чтобы прикрыть руины? Защитить от летящего свинца? Нет такого стрелкового оружия для которого три миллиметра стали было препятствием. «Калаш» и тот шейку рельса железнодорожного насквозь «шьёт». Хватило бы и жестянки.

  Недалече от «Минутки», на тротуаре перед уцелевшей хрущёвской пятиэтажкой старенький грузовичок с крановой установкой пыжась снимал с КАМАЗа громадный тафель витражного стекла. Похоже, что этаж цокольный, бывший когда-то магазином восстанавливать собрались.

  Дело вроде, как и благое, но… Не рановато-ли? Не верится, что повержен враг и ранен смертельно, ох как не верится! Прижаты уши у затаившегося хищника, а это значит, что прикинулся мёртвым, затаился. Выжидает и готов к нападению. Не ровён час в броске вцепится в горло Черный Волк*. Тогда опять полетит всё в тартарары!
   Но политикам и финансистам виднее с Кремлёвских высот куда направлять денежные лавины. У них– свои «танцы с бубнами».

  Отвлёкшись на невесёлые размышления Николай и не заметил, как оказались перед опущенным шлагбаумом блокпоста первой линии обороны Ханкалы от которого вправо-лево уходила извилистая лента выкопанных в полупрофиль пустых окопов. Рыжеватый, весь в конопушках щупленький замызганный солдатик, непонятного рода войск, в зеленой стальной каске из- под которой торчали огромные оттопыренные уши, махнув рукой по «свойски» – проезжай, поднял шлагбаум.

   И здесь, похоже война уже закончилась. Дай, Бог, чтоб так и было! Так было, чтобы эти ушастые сопливые пареньки– вчерашние школьники домой, к мамкам живыми и здоровыми вернулись, а не в цинковых спайках или без рук-ног!

   Через метров сто– второй шлагбаум. Окопы, что уходили право-лево от шлагбаума были уже в полный профиль, да и колючей проволоки и спирали Бруно намотано было побогаче, да и в каждой кривулинке окопа размещена пулемётная точка, а через каждые сто метров боевой расчет спаренных крупнокалиберных ЗУшек. Бетонные блоки – «шестидесятки» перегородившие в шахматном порядке проезжую часть и ощерившиеся противотанковые «ежи».

    Встретил такой же ушасто-рыжевато-щупловатый беззаботный салажонок и в довесок старший поста– прапарюга, с внимательно- внимательным сканирующим взглядом на десяток, а может и полтора лет напарника постарше, хрен определишь. Рано на войне взрослеют и стареют мужчины! Тут уже посерьёзнее подход– проверили документы.

      Остановились на площадке перед невзрачными зданиями– бараками. Так вот ты какая легендарная Ханкала! Закопалась- прикопалась в землю по самые уши. Окопов нарыла «для стрельбы с лошади в полный профиль», прикрылась и с земли, и с воздуха!

     Куда там тягаться Грозненскому ГУОШу с его минной полянкой, на которой только-то коровёнок подрывать, да низкорослой панельной нескладушкой, торчащей пупком на голом месте. Войсковые соединения они и есть войсковые, хоть и одного с милицией Министерства, да и наследство от «федералов» к месту пришлось! 

 В иерархической неразберихе дня сегодняшнего разобраться, кто засел в Ханкале, чо делает, от кого прячется, кем управляет понять Кольке, было невдомёк, да и интереса особого не было, так довооружиться, «вещёвку» положенную дополучить, продовольствие для отряда.

   Хотя нет! А командовать всей этой армадой «внутрянных» войск, что пришла для наведения «конституционного порядка» на смену регулярным войскам Минобороны, всеми комендатурами управлять-то, кто будет? Вот и сосредоточили все ресурсы боеспособные, ежели не считать нас по отдалённым комендатурам, в одном месте. Грамотно. Да и «выкурить» окопавшихся по «уши» вояк будет не просто, прижмут– тоже не беда! Целый военный аэродром под боком. Места конечно на «бортах» всем не хватит, особенно конопато-лопоухим.  Можно указивки при таком раскладе бравурные посылать. Не страшно. Эххх! Жисть Бекова…

    Подписав у руководства бумажки передал их старшине, с часок послонявшись без дела по городку и умерив собственное любопытство, Николай с беспокойством поглядел на часы. Пора в обратный путь! Подумал: успевают ли Туманыч с зампотыла загрузиться артвооружением, вещёвкой и продовольствием? В старшине не сомневался, а прикомандированный из хозслужбы Главка подполковник больше похож на студента-ботаника. По внешнему виду «ни украсть– ни покараулить».

   Толку от него не много видать на рабочем месте, раз с нами здесь оказался.
   А вот и наши! Вокруг комендантского УРАЛа сноровко закидывая в кузов ящики с провиантом суетились бойцы под командой Туманыча.

   – Готово, товарищ капитан! – бодро «козырнул» старшина. Можно домой трогаться.
   – Зампотыла где?
  – Тут, он где-то. С бумагами какими-то насается, – отводя глаза куда-то в облака, невнятно пробурчал тот.
  – Какие ещё бумаги? Всё подписано было в ГУОШе, здесь дублем завизировал. Такие
 бумаги?
  – Да, – старшина, перебирая ногами как застоявшийся конь, опустив глаза в землю, промямлил: – Похоже, остаться решил здесь. И озорно-плутовато, с лукавым прищуром, смело взглянув в глаза Николая, добавил: – Больно ужо ему здесь понравилось.

  – Во как, – только что и смог вслух сказать Николай, а про себя подумал: А чо не понравиться бы за семью замками-печатями, да как игла Кощеева в яйце, да в ларце, да на дубе высоком?  Не фак, что вариант лучший, но каждый выбирает свою дорогу, а Господь посылает нам испытания, которые мы сможем достойно пройти.

      Одни игрища затевают, чтобы отсюда «свалить» громко, а те, что похитрее, да посноровистее – спрятаться в норки поглубже. Главное не ссать! Прорвёмся!

      А нам, коли на роду написано так путь жизненный свой окончить- так и придём к финалу– не сдадимся. И головы не опустим. Воины мы и солдаты. С честью своей, внутренней и совестью. Полсотни моих пацанов с сотнями их матерей, жен, отцов ждут, надеются, что верну им ребят живыми-здоровыми. Как подвести? Никак!  Давно, с первого дня для себя решил: Только так!

    И сам, к родным и близким вернусь не в цинковом гробу. Верю, верю в своего ангела - хранителя!

   – Туманыч! Одна нога здесь и секунда-вторая тоже здесь! Найди быстро мне тыловика, трогать в обратный путь пора!
   В две секунды обернуться старшине не получилось, но через пару минут из-за угла появилась медвежья фигура старшины, а за ним, слегка поодаль, согбенная долговязая фигура подполковника.

    – Ну, рассказывай, –  наливаясь яростью и с гневом грозящим превратиться в ор, обратился Николай к тыловику.

   Нагловато ощерившись полу-полковник протянул капитану лист желтоватой бумаги с машинописным текстом и размашистой подписью, поверх которой, жирной кляксой синела печать с расплывшимися краями от не успевших просохнуть чернил.

– Вот! Приказ о моем откомандировании с сегодняшнего дня в распоряжение Ханкалы.
– Вот так номер! От неожиданности командир чуть не присвистнул. Шустёр красавец! «А на кого отряд бросил?»– вопрос повис в воздухе, оставшись без ответа. «Ладно, приказ есть приказ. Надо исполнять. По приезду домой будем с тобой разбираться, а впрочем, зачем ждать так долго?– задав вопрос, сделал внушительную паузу.

  Понимая, что назревающий конфликт может обернуться «боком» старший офицер залебезил: -Я для отряда здесь больше пользы принесу. Разобьюсь, а всё для отряда сделаю!

   – Собирайся, поедем, заберёшь вещи в отряде – обращаясь к Тихону, уже спокойно произнес Николай.

   – Дык, это, – возникла невольная пауза. – Забрал я всё своё с расположения. Всё забрал. И автомат, и пистолет табельный – всё при мне.

      Ох, и шустёр! Не сказал, а подумал про «себя» Николай. А вслух, уже удаляясь, бросил через плечо:
    –Три дня тебе даю, чтобы у отряда был собственный Урал с «иголочки»!

      Всю обратную дорогу в расположение отряда ехали молча. Почувствовав настроение командира, не лез к нему с разговорами и водитель.