Неведомое. Глава ХС VI

(продолжение. Предыдущая Глава ХСV- http://www.proza.ru/2026/02/04/1443)
(Начало. Глава I - http://www.proza.ru/2020/01/01/1248)

      Какие бесполезные и даже смешные слова: «гуманизм», «человеколюбие»! Предполагается, что развитие цивилизации идёт как раз в сторону альтруизма. Хм-м! На редкость дурацкое изобретение импотентного, ни на что не способного разума, не имеющего никакого представления о реальной жизни! Философское понятие, означающее личную жертвенность, связанную с бескорыстной заботой о благополучии окружающих! Что за чушь! В основе мироощущения человека стоит самый примитивный эгоизм, позволяющий ему выжить в конкуренции с другими  homo sapiens. В мире существует лишь один непреложный закон: сильный всегда прав! Всё остальное – что именуется альтруизмом: гуманизм, сопливое человеколюбие, сострадание – выдумки полусумасшедших знаменитостей, подыхающих от сифилиса! Сам фон Лютцов давным давно освободился от таких совершенно ненужных и даже вредных качеств у человека, живущего в политике и для политики.  Для достижения нужных результатов иногда приходится действовать очень жёсткими методами… Иначе – никак! Размазня Фредерик (упокой Господь его душу!)  оказался слабаком и закономерно получил пулю в голову за приверженность к бессмысленным в данной ситуации рудиментарным понятиям воинской чести… Дурак! А ведь подавал большие надежды… Впрочем, его можно понять, но никак не оправдать!
 
      Советнику приходилось убивать и ранее, не только сегодня. Не так много, как его покойному помощнику фон Страуху, но список его жертв был достаточно внушительным.  Общим счётом - семнадцать. Первые из них были ликвидированы им, когда он только начинал свою карьеру рыцаря плаща и кинжала в период с 1846 по 1855 годы - трое известных политиков, прославленный военачальник и болтливая любовница одного крупного государственного деятеля. А в 1863 году он угробил сразу двенадцать человек на яхте некого влиятельного вельможи, входившего в круг особо приближённых придворных одного европейского монарха: самого королевского фаворита, его камердинера, двух пронырлимых журналистов, гонявшихся за секретами коронованных особ, жену вельможи, их двух малолетних детей, трёх слуг, накрывавших на яхте приватный ужин и двух офицеров кролевской стражи.
Он, тогда уже заметный человек в дипломатическом корпусе, тоже был приглашён на ту злосчастную яхту. Двадцать лет назад фон Лютцов был полным достоинства, элегантным мужчиной, обаятельным и остроумным. За столом в оживлённой беседе он произвёл приятное впечатление и очаровал всех присутствующих. Ему даже посочувствовали, когда сославшись на легкое недомогание, он поднялся на палубу подышать свежим воздухом. Барон заколол стилетом палубного офицера, поджёг фитиль на бочках с порохом и бертолетовой солью, заблоговременно доставленных на яхту под видом оливкового масла, и пустился вплавь к поджидавшей его лодке. После взрыва и грандиозного пожара, яхта затонула со всеми, кто тогда на ней находился.

      Сегодня к этому списку уже добавились ещё двое – его любимый ученик майор фон Страух и русский жандарм … Бедняга Фредерик! Жаль его, но ведь сам виноват! Не подчиняющуюся приказам, злобно рычащую и способную напасть на хозяина собаку, безжалостно выбраковывают… Кому, как не самому майору, нужно было знать об этом! А что поделаешь! Hеlas, c'est la vie.(1)

      Вот и сейчас ещё раз придётся тряхнуть стариной… Он вспомнил то давнее тянущее чувство сожаления, когда накинул шёлковый шнурок на шею той весёлой и яркой красотки, что была любовницей министра… Правда, она почти не мучилась и сразу потеряла сознание, когда он сильным рывком туго затянул удавку…Теперь придётся убить ещё одну красивую женщину и её прелестную девочку в голубом платьице. Очень жаль! Ну, и напоследок отправить туда, где он сам недавно побывал, пожилую челядь несчастной дамы. Какое чудовищное и малоприятое завершение карьеры! Надо бы закончить всё побыстрее, чтобы жертвы не так долго страдали, видя рядом смерть других людей. Плохо, что в двух револьверах вряд ли наберётся патронов на один барабан. Тратить их нельзя. Могут ещё пригодится. Видимо, быстро и чисто здесь не получится. Придётся пустить в ход шашку. Когда постоянные посетители фехтовального зала, который он до сих пор регулярно посещал, пробовали боевые клинки на телячьих и свиных тушах, то всегда отмечали его молниеносный, рассекающий плоть, отработанный удар с оттягом. Однако, рубящий клинок неизбежно оставляет сильно кровоточащие раны. Можно и самому перепачкаться с ног до головы, как мясник на бойне… Нет, всё-таки придётся использовать револьвер. Громко, но зато быстро и аккуратно!
   
      Фон Лютцов прекрасно понимал, что жещины, старик слуга и ребёнок не могли далеко уйти, но чтобы не никого не испугать, постарался придать своему голосу необходимую в таких случаях мягкость и убедительность.

      - Господа-а! Ма-адам! А-у-у! – крикнул он несколько раз. - Отзовитесь наконец! Я не сделаю вам ничего плохого! Выслушайте меня!

      Приподнял ножнами шашки ветку с начинающей желтеть листвой, он  сразу увидел в тени ивы два пледа, расстеленных на выгоревшей траве, с несколькими приборами дорогой фарфровой посуды на них. Видимо, здесь ехавшая по петербургскому тракту дама с ребёнком и сопровождавшими их слугами решила устроить поздний завтрак, но стрельба и крики на дороге помешали этому. А где люди?

      Советник вышел на поляну и быстро огляделся. Голубая юбочка девочки и светлая ткань воздушного платья молодой дамы мелькала уже  довольно далеко в посветах между деревьями, и барон, чертыхнувшись с досады, пустился в погоню, мысленно проклинаю нелепый случай, подсунувший ему эту глупейшую проблему.

      - Стойте!.. Да погодите же!.. Мадам!.. Остановитесь, прошу вас! – кричал он в слабой надежде, что его послушают. Наконец, советник решил бросить разыгрывать спектакль, плотно сжал зубы и прибавил в беге. Для своих лет он был в прекрасной физической форме и быстро нагонял убегающих. Девочка и пожилая служанка не могли бежать так быстро,  и барон расчитывал догнать их на опушке леса. Но слуга вдруг подхватил ребёнка на руки и фон Лютцов понял, что преследуемые могут просто затеряться в лесу.  Если хоть один из свидетелей останется жив, то катастрофы не избежать.

      Он было схватился за один из бывших при нём револьверов, но в этот момент среди кустов замелькали вооружённые люди, и на луг высыпало с пол дюжины оборванцев, которые тут же навели на него стволы ружей и револьверов. Минуту спустя из зарослей ольхи неторопливо вышел человек в европейском платье, котелке и с изящной тросточкой в левой руке. В этом господине фон Лютцов сразу признал атамана Пупырёва.

      - Какая приятная встреча, барон! – обрадовался Пупырёв, аккуратно отводя тросточкой  закрывающую ему обзор ветку волчей ягоды.  В правой руке он держал дымящуюся сигару.

      – Решили разыграть прелестную сценку из пасторалей на тему «сатир и пастушки»? Очаровательно! – сказал он язвительно, мельком глянув на людей, за которыми гнался фон Лютцов.

      - Не ожидал от вас такой прыти! Вы неслись сквозь кусты словно очумевший лось в период гона! Сейчас вы – вылитый сатир, правда, безрогий. Это, наверное, и к лучшему, потому что я обязательно обломал бы вам рога! Впрочем, обещаю, что без труда найду и непременно сломаю вам, vieux racaille *, что-нибудь другое!

      Пупырёв подошёл поближе. Барон явно намеревался оказать сопротивление. Правая рука дипломата снова  потянулась за спину. Глаза атамана полыхнули ненавистью: - Попридержите грабли, фон Лютцов! Вас ухлопают раньше, чем вы сподобитесь вытащить оружие. Поднимите руки и сдавайтесь! Возможно, вы ещё немного поживёте. Обещаю вам, что хорошенько повеселюсь с моими ребятами, прежде чем, велю пристрелить вас, как собаку!

      Советник с тоской оглядел стоящую вокруг него толпу разбойников, державшую его на прицеле и швырнул шашку на землю.

      - Руки! – крикнул атаман. Барон вздохнул, понурил голову и подчинился.

      Не спуская с немца глаз, атаман вложил два пальца в рот и свистнул. Тут же из леса выкатились ещё несколько оборванцев: - Звали, барин? Мы здесь, атаман!

      - Взять негодяя! – кивнул им атаман.  – Можете особо не церемониться с этим немецким уродом! У меня на него зуб! И большой! – добавил он, когда бандиты набросились на советника и стали крутить ему руки.

      - Эй, Молдаван! – позвал Пупырёв, оглядываясь.

     - Шо стряслось, атаман? – Рома проломился сквозь заросли и с любопытством посмотрел на советника, которому клевреты атамана уже расквасили нос и заломили за спину локти.

      - Матерь Божья! – восликнул он. –Так тож тот весёлый фраер, шо замутил дело за  старые финтифлюшки с болота! Наше вам с кисточкой, месье! Таки я вас уважаю, ваше благородие, хотя уже не помню за шо!

      Один из бандитов принёс атаману шашку и два револьвера, найденные у барона.

      - Боже мой, советник! – воскликнул Пупырёв, по очереди понюхав стволы. – Решили сменить амплуа и составить мне конкуренцию на большой дороге? Представляю, как это могли бы подать в газетах: - Германский дипломат носит с собой целый арсенал и грабит проезжих на Санкт-Петербургском тракте! Кстати, а где наш дорогой костолом и зубодробитель Фредерик фон Страух? Насколько я помню, он всегда крутился возле вас? Неужто сбежал?

      - Майор погиб… - ответил барон. Его затрелили жандармы.

      - Вот как? Какая трагедия! Надеюсь, немного попозже вы расскажете эту печальною историю, прежде, чем сами отправитесь за ним следом? За сим разрешите откляняться, герр фон Лютцов, мне не терпится познакомиться с этой красивой дамой, за которой вы гнались, словно козлоногий фавн! Думаю, вы перепугали здесь всех своим зверским выражением физиогномии! Буду рад успокоить очаровательную беглянку и её прелестную дочку!

      Пупырёв махнул Молдовану: - Скажи ребятам, чтобы немца привязади к березе, да покрепче, чтобы не убежал! Потом пошли кого-нибудь на дорогу. Здесь неподалёку была перестрелка. Пусть проверят, что там  случилось.

      Пленники находились под ивой, где был накрыт непритязательный дорожный завтрак. Старый слуга стоял впереди хозяев и служанки, бесцеремонно отгоняя прочь особенно любопытных бандитов. Некоторые из разбойных хорохорились и даже пытались вызвать старика на драку.

      - Это что? – прикрикнул на клевретов Пупырёв. – Брысь отсюда, чёртово семя! Бандиты быстро ретировались.

      - Прошу прощения, мадам! – Пупырёв галантно  приподнл котелок и поклонился, стараясь не смотреть молодой женщине в глаза. Её зрелая красота скорее испугала, чем удивила его. – Не обращайте внимание на это сермяжное отребье! Дикари, расхристанная вольница! Никакого понятия о политесе! Но вы не волнуйтесь – рядом со мной, вы, ваша прелестная девочка и ваши слуги в полной безопасности, здесь вас никто не тронет!

      - Простите, а вы сами кто будете, сударь? – спросила дама, с любопытством глядя на Пупырёва своими синими и бездонными, как небо, глазами.

      - О, пардон, мадам!.. Разрешите представиться!..  Я… Мне, право, очень неловко… Дело в том, что я… Не удивляйтесь… Как бы вам это сказать…

      - Скажите, хотя бы, как вас зовут, милостивый государь? – она заметила его смущение и едва заметно улыбнулась.

      - Разумеется! Я… - Пуппырёв замялся. Врать было бессмысленно, а говорить правду не с руки.

     - Смекаю я, Варвара Ивановна, что это Федька Упырь! Атаман шайки разбойников, лиходей местный! – глухо сказал слуга и сделал шаг вперёд, чтобы, в случае чего, защитить хозяйку.

      Пупырёв остолбенел, лицо его свело судорогой, а слова застряли в горле. Неизвестно, что могло бы случится дальше, но дама спокойно сказала: - Помолчи, Демьян, не к тебе вопрос!  И, уже обращаясь к Пупырёву спросила: - Это правда, сударь?

      Это было так неожиданно, что атаману, обычно склонному чудесить*(2) в необузданном ослеплении,  вдруг стало веселоо. Он несмело улыбнулся, покачал гловой и погрозил лакею пальцем: - Ах, чтоб тебя!

     Потом обратился к госпоже Милорадовой: – Да, Варвара Ивановна!  Не буду лукавить, к сожалению, это так! Я предводитель  шайки разбойников, и зовут меня Пупырёв Фёдор Дормидонтович! Я дворянин. Ещё в молодости был ложно обвинён в убийстве и ограблении родителей моего сослуживца. Бежал за границу. Бедствовал, сошёл с круга и нашёл себя в преступной среде…

      - Боже мой! Вы, Фёдор Дормидонтович, предводитель разбойников? Так это о вас идёт худая слава по всей Тверской губернии?

      Атаман потупился, как провинившийся гимназист: - Увы! Я действительно ужасный злодей и совершил немало отвратительных преступлений. Приличные люди не могут иметь со мной дела ни под каким видом, потому, как изгой! Однако, во мне достаточно осталось порядочности, чтобы помочь людям, попавшим в беду! Верьте мне, прошу вас, мадам! 
    
      Варвара Ивановна испытующе посмотрела в глаза атаману: - Неужели вы раскаиваетесь?

      Пупырев поднял левую бровь и подправил усы рукояткой трости: - Ну, как вам сказать… Прошлого не воротишь, какое бы оно ни было! Грехов моих не отмолить, но я ещё могу совершать благородные поступки… Скажем, это мой каприз…

      - И как вы намерены поступить с нами? Я так понимаю, что вы считаете нас своими пленниками?

      - Пока ещё не решил, но вы ещё не назвались, дражайшая Варвара Ивановна! Какой вы фамилии?

      - Я вдова полковника лейб-гвардии Гренадерского полка Милорадова Георгия Антоновича. В девичестве – княжна Астахова.

      - Полковник Милорадов? Герой Восточной войны*(3)? Наслышан, уважаемая Варвара Ивановна о вашем достойном муже!

      – А это моя дочь Полина!

      - Какой прелестный ребёнок! Атаман приподнл котелок и слегка поклонился девочке: - Рад знакомству, мадмуазель Полина!

      - А вы и вправду настоящий разбойник? – с явным любопытством спросила девочка, широко распахивая глазки.

      - Правда, мой ангел! – у Пупырёва неожиданно запершило в горле.

      - А это вас зовут атаман Блоха?*(4)

      - Нет, меня называют по другому…

      - Не гоже детям задавать много вопросов взрослым, Полина! Это неприлично! – вмешалась Варвара Ивановна и повернулась к атаману: - Мне, очевидно, нужно поблагодарить вас, Фёдор Дормидонтович, за наше спасение!  Если бы не вы, то этот, как он назвался, германский дипломат, гнавшийся за нами с саблей в руке, мог…

      - Ах, Варвара Ивановна! Я понимаю, какой ужас вы испытали! Скажите, а что могло побудить барона поступить подобным образом? Я хорошо его знаю! Он действительно немецкий аристократ и звать его Генрих фон Лютцов. Служит советником по науке и культуре в германском посольстве в Санкт-Петербурге! Но не внезапное ли безумие побудило его преследовать даму и ребёнка с обнаженной шашкой в руке… Немыслимо!  Будьте добы, расскажите подробно, как всё происходило.

      Варвара Ивановна немного сбивчиво от пережитого волнения, но обстоятельно рассказала, как она с дочерью и слугами ехали в поместье её свёкра генерала Милорадова. Пришла телеграмма, что генерала сразил удар, он очень плох и умирает. В дорогу собирались наспех, так как  торопились проститься с ним до его кончины. Доехали на поезде только до станции Кулицкой. Из-за аварии на железной дороге далее этой станции поезда не ходят. Пришлось нанять на станции тарантас. Он там оказался едиственным экипажем. Но в пути отвалилось колесо и кучер отправился на поиски кузницы. Пока ждали его возвращения, совсем близко от себя услышали выстрелы и крики. Увидели, как барон и его спутник вели перестрелку с жандармами и убили их. Потом фон Лютцов повздорил со своим человеком и застрелил его...

      - Вот как! – Фёдор Дормидонтович сдвинул котелок на затылок. – Признаться, это для меня полная неожиданность! Телохранитель Майор фон Страух погиб от руки барона фон Лютцова?! Вы не ошиблись случаем, Варвара Ивановна?

      - Я это видела, видели и слуги, Фёдор Дормидонтович. Тот, кого вы назвали майором Фон Страухом убил из ружья бегущего человека на опушке леса, потом сбросил на дорогу два тела, лежащих в ландо. Барон неожиданно навёл на него револьвер, выстрелил и убил. Похоже, чуть раньше они поругались.

      - Хм-м! Похоже, вы все оказались случайными свидетелями того, как германский дипломат с майором фон Страухом расправились с жандармами. А вот за что он убил  телохранителя, мне не совсем понятно, так как этим вывел из игры очень сильную фигуру … Сдаётся мне, что барон заподозрил беднягу в измене, когда майор отказался расправиться с вами, Варвара Ивановна, вашей очаровательной девочкой и слугами. Он совершенно обезумел и пустился за вами в погоню, чтобы убить вас всех…

      - Не может быть! Германский дипломат хотел убить нас?

      - Фон Лютцов руководит целой сетью германских агентов-шпионоов. Сюда он прибыл по поручению своего правительства с целью добыть редкие артефакты, обладающие уникальными свойствами. Такие люди не останавливаются ни перед чем, для достижения своей цели. Барона опасно оставлять живым. Я постараюсь, чтобы мерзавец больше не смог пугать красивых женщин.

      - Вы хотите его убить?!

      - Да, разумеется! А вы разве против?

      - Но как вы можете?

      - Могу, Варвара Ивановна! Я же бандит, разбойник и убийца!  Но  вот советник германского посольства фон Лютцов ещё страшнее и опаснее, чем я! И намного опаснее, поверьте мне! А чем вам не нравится ситуация, когда один злодей уничтожает другого злодея, и тем самым спасает от рук лощеного убийцы очень красивую женщину и похожую на ангелочка девочку, которую зовут Полина, а также двух, я надеюсь, хороших и преданных слуг!  Что вас здесь не устраивает?

      - Преступников дОлжно судить! Или вы не знаете, что для этого существуют законы и учреждения, в которых по этим законам вносятся приговоры, карающие злодеев?

      Пупырёв несколько театрально рассмеялся: - Ах, Варвара Ивановна – святая наивность! Барон фон Лютцов профессиональный шпион, действующий под маской германского дипломата. Он обладает дипломатическим иммунитетом и не подлежит ни аресту, ни суду и какому-нибудь преследованию со стороны государства в котором он действует. До него нельзя даже дотронуться. Правда, иногда таких дипломатов объявляют персоной нон грата и высылают из страны, но только это им и грозит!

      - Чем же можно остановить деятельность такого шпиона, прикрытого дипломатическим иммунитетом, не прибегая к высылке из страны?

      - Ну… - Фёлор Дормидонтович пожал плечами, поморщился и бросил взгляд на легкие белые облачка, плывущие по небу.

     - Его можно убить!

      - Боже! Вы привыкли решать все вопросы таким страшным способом? Вы считаете его единственным?

      - Единственно возможным с такими людьми, Варвара Ивановна!

      - А можно я с ним поговорю, Фёдор Дормидонтович?

      - Надеетесь пробудить в нём какие-то человеческие чувства?

      - Я попробую!

      - Любопытно! Неужели вы думаете, что они у него ещё остались?

      - Ну, вот у вас они же не исчезли окончательно?

      - Видите ли, Варвара Ивановна, моё предосудительное ремесло не предполагает обязательного пролития крови. Для грабежа достаточно лишь запугать жертву. Этого, как правило,  совершенно достаточно, чтобы те, кто имеет деньги, поделился ими с … с грабителями.Только настоящие звери, не имеющие мозгов,  идут на убийство!

      - Но вы разрешите с ним поговорить?

      - Простите, мадам, но не вижу в этом никакого смысла! Он хитёр, коварен и, как вы уже успели убедиться, переступит ради своих целей через все законы – божеские и человеческие! Он способен совершить даже такое, что никогда не посмею сделать я – предводитель человеческого отребья!

 А сейчас прошу меня извинить! Вижу, что возвращаются мои люди, побывавшие на месте перестрелки. Мне нужно идти, но мы с вами еще вернёмся к этому разговору. - атаман приподнял котелок и учтиво откланялся.

      - Ну, что там? – спросил атаман, когда один из бандитов положил перед ним винтовку, револьвер и две шашки жандармрв в ножнах.

      - Побоище, барин! Шесть мертвяков. Трое возля экипажу, один в десяти шагах подале на дороге разлёгся, другого дошадь утащила за стремя, в канаве лежит. А кучер в кустах упал, ему голову разнесло. Трое из побитых - жандармы, а один - чиновник. Вот бумаги яво.

      Атаман просмотрел документы и присвистнул: - Ого! Это чиновник по особым поручениям самого Санкт-Петербургского градоначальника генерала Грессера! Ну и дела!

    - Так, а это что? Письмо, подтверждающее полномочия коллежского советника Корфа А.А. по сопровождению сотрудников германского посольства… Подписано самим генерал-лейтенантом Оржевским!*(5)

      Пупырёв сдвинул котелок на ухо и поскрёб темя: - М-да! А ведь подумают-то на меня! Чёрт бы вас побрал, господа дипломаты! Со столичным обер-полицмейстером, а ныне градоначальником*(2) Грессером шутки плохи! Он всех на ноги подымет, житья не даст! Недаром уголовные говорят, что даже иголку в стоге сена заставит найти! Не удивлюсь, если сам государь император интерес проявит - Пётр Аполлонович, как говорят, вхож к нему.

      Ссориться со столичным градоначальником, а, тем более, попасть в личные враги генерал-лейтенанта Грессера – любимца самого императора…

      Ну, удружил, барон фон Лютцов!

      Некоторое время Фёдор Дормидонтович пребывал в полном смятении, но сумел взять себя в руки. Послушные ему головорезы утащилы трупы с дороги в лес и забросали ветками. Это позволит выиграть время. Бысто их не найдут, а он сумеет уйти на болота, распустить шайку и приготовиться к бегству за границу. Отпускать пленников нельзя. Убить? Красавицу Варвару Ивановну и её девочку Полину, этого ангелочка? Пупырёв быстро перекрестился – придёт же, чёрт побери, такое в голову!

      Возле дороги послышался шум. Вскоре прибежал запыхавшийся, испуганный с виду бандит с разбитым лицом. Он долго не мог отдышаться, мычал что-то нечленораздельное и мял в руке шапку.

      - Что там ещё сряслось, болван? – зло гаркнул на него Пупырёв, досадуя, что у него уже нет под рукой его любимого никелированного револьвера.

      - Барин! -  наконец, выдавил из себя на остатках воздуха разбойник. – Тама господин Клюга прибыл. Зело сердит и лют! Нас поколотил… дюже… Ох, мочи нету… Тебя, барин, требует!
 
      - Ты не ошибся? Это тот фон Клюге, что на пароходе с нами был?

      - Он самый и есть!
 
      - Так ведите его сюда, обормоты!

      - Так некому же, барин! Энтот Клюга нас уходил, всех трёх, что возля возле тарантасу были,! Безмена и Кирю ухайдакал в лёжку, а меня шибко растряс и к тебе запустил.

      Атаман соображал быстро. Сунул два пальца в рот, он пронзительно свистнул. С десяток бандитов тут же примчались к нему: - Звали, барин?

      Пупырёв махнул рукой: - Ружья и револьверы в руки и за мной! Бегом!
      
            Однако, далеко бежать не пришлось. Фон Клюге быстро шёл им навстречу в надвинутой на лоб широкополой шляпе с опущенными полями и с ружьём на плече, которое он держал за ствол, как дубину, прикладом за спиной. Он вёл вповоду неосёдланную лошадь и дымил папироской, щурясь от бивших ему прямо в лицо лучей полуденного солнца.. Увидев подбегающих к нему разбойников, агент остановился.

      - Бросьте оружие, фон Клюге! – крикнул Пупырёв. – Обещаю, что мои ребята вас не тронут, если вы будете вести себя благоразумно!

      - Что с госпожой Милорадовой, её ребёнком и слугами? Они живы?

      - Разумеется живы, Карл! Неужели вы думаете, что я способен делать что-то ужасное с женщинами и детьми? Вы плохо обо мне думаете!
 
      - Там на дороге лужи крови. Что прикажете думать? Это ваша работа?

      - Побойтесь Бога, Карл! Нельзя же всё злодейства приписывать мне одному! Там поработали фон Лютцов и майор фон Страух. Они убили чиновника по особым поручениям и жандармов, которые были в сопровождении. Потом фон Лютцов хотел убить госпожу Милорадову, её девочку и слуг, как случайных свидетей. Майор, вероятно, был против, и мерзавец его застрелил, таким образом наказав беднягу за непослушание. Он намеревался убить всех, кто видел его кровавые похождения и пустился в погоню за несчастными. Я едва успел перехватить барона, когда этот лощеный негодяй мчался за ними с шашкой в руке. Вы не поверите, но я их спас! Кстати, вы, наверное, знакомы с Варварой Ивановной, раз так о ней беспокоитесь?

      Фон Клюге пропустил вопрос мимо ушей. – А где барон фон Лютцов? – спросил он. – Он жив?

     - Жив, разумеется! Мои молодцы привязали его к дереву где-то здесь, неподалёку. Можете потом с ним побеседовать.

      - У вас с ним нелады? Что-то неподелили?

      - Фон Лютцов хитрец, он решил обвести меня вокруг пальца. За это и за попытку убить мадам Милораову я его обязательно накажу!

      Фон Клюге докурил папиросу, бросил окурок себе под ноги и перекинул ружьё на другое плечо.

      - Да бросьте же винтовку, наконец, и всё, что у вас есть стреляющего, режущего и колющего! Не сомневаюсь, что у вас много чего завалялось по карманам, за ремнём и за пазухой! А так как у вас, Карл, плохая привычка неожиданно палить с скоростью швейной машинки Зингера, то я препочёл бы, чтобы вы сейчас освободились от всяких опасных предметов.

      - Как скажете! – немец швырнул винтовку себе под ноги и хотел сунуть правую руку в карман на куртке.

      - Стойте! – Пупырёв вскинул руку, предупреждая дальнейшие действия агента.

      - В чём дело, атаман?

      - Что находится в вашем кармане?

      - Револьвер. Я хочу его достать.

      - Пусть Молдаван достанет! Знаю я вас, Карл! Не успеешь моргнуть, как вы настреляете пол дюжины трупов сразу!

      Фон Клюге хмыкнул, поднял обе руки вверх и кивнул Молдавану: - Ну, давай, вытаскивай! Руки, надеюсь, помыл?

      Рома осторожно вынул из кармана немца изящный маленький дамский револьвер с кортким стволом и перламутровой рукояткой.

      - В другом тоже пошарь!

      Из второго Молдаван достал тяжелый капсюльный пепербокс*(6) с тронутой ржавчиной стволами.

      - Ваши молодцы вооружены чёрт знает чем! А вы с таким сбродом воевать затеяли, господин Пупырёв!

      - Что есть, Карл! Я бы с удовольствием взял на службу таких орлов, как вы, или покойный фон Страух, но где их найдёшь! Вас же не вдохновляет романтика большой дороги?

      - Вы угадали! Я брезглив от природы. Такое ремесло мне не по душе, атаман!

      - Я понимаю! Но довольно болтовни, давайте займёмся, наконец, делом!

      - Что вы имеете в виду?

      - Право, Карл, вы меня удивляете! Дары Чернобога ведь у вас?

      - У меня!

      - Так давайте поменяемся – вы мне артефакты, а я вам Варвару Ивановну, девочку и слуг! И разойдёмся!

      - Я согласен, только артефакты не со мной. Я их надёжно спрятал.

      - Я не ослышался? Так вы согласны на обмен?

      - Конечно согласен!

      Пупырёв понимающе улыбнулся: - Так просто? Любовь, Карл?

      Фон Клюге кивнул: - Любовь!

      - Прекрасно! Романтично и благородно! Так вынимайте артефакты из тайника и мы с вами осуществим, так сказать, взаимовыгодный обмен!

      - Это не всё! Вы должны отпустить и сестёр Крутицких, и двух, приставленных к ним деревенских баб.

      - Само собой разумеется, господин фон Клюге! Я и сам бы это сделал без всякого напоминания.

      - Мне можно увидеть Варвару Ивановну и Полину?

      - Разумеется, Карл! Я провожу вас к ним, но вы должны дать мне слово, что не будете здесь «наводить шухер», как выражается мой помощник Рома Молдаван. Я думаю, вы человек чести и будете соблюдать данные вами обещания, даже если от этого будет зависеть ваша жизнь, сударь. Надеюсь, всё пройдет мирно?

      - Даю слово, атаман!

      - Отлично! Я дам вам четверть часа. Вы сможете повидаться с госпожой Милорадовой наедине и без посторонних глаз. Оставьте своего коня, он вам не понадобится в ближайшее время. Мои люди позаботятся о нём. Прошу следовать за мной!

      Пупырёв вывел фон Клюге через заросли ольхи к раскидистой иве, в тени которой прятались от солнца пленники.

      - Пожалуйста, Карл! – сказал атаман. – У вас четверть часа.

      Первой фон Клюге увидела маленькая Полина. Она всплеснула руками и закричала: - Мамочка, мамочка! Это Андрей Иванович! И побежала ему навстречу, раскинув руки в стороны. Фон Клюге подхватил её и прижал к груди. Девочка обхватила его руками за шею: - Мы с мамой вас так долго ждали!

      С ребёнком на руках фон Клюге подошёл к Варваре Ивановне и слугам. Старый Демьян поклонился, горничная улыбнулась и сделала книксен: - Здравствуйте, барин!

Варвара Ивановна стояла, прижав руки к груди, не в силах вымолвить ни слова. Матрёна посмотрела на хозяйку и забрала девочку.

      - Где вы были, Андрей Иванович? – спросила госпожа Милорадова. Она выглядела растерянной и, видимо, сказала первое, что пришло ей в голову.

      - Долго рассказывать, Варвара Ивановна! – сказал фон Клюге, снял шляпу и поцеловал даме руку.

      Некоторое время атаман Пупырёв стоял столбом, глядя на разыгравшуюся перед ним сцену и приоткрыв от изумления рот. Потом повернулся кругом и пошёл прочь, махнув рукой охранявших пленников разбойникам, чтобы они тоже ушли и не мозолили глаза господам.

ПРИМЕЧАНИЯ:

 Vieux racaille * - старая сволочь (франц.)

Hеlas, с'est la vie!*(1) – Увы, такова жзнь! (франц.)

Со столичным обер-полицмейстером, а ныне градоначальником*(2) – В 1883 году чин обер-полицмейстера начальника Санкт-Петербургской полиции высочайшим повелением императора Александра III  переименован в градоначальники

Восточная война*(3) -  так иногда называли русско-турецкую войну 1877-1878  гг.

Атаман Блоха*(4) — персонаж народных былин. По преданью, он умел превращать себя и своих людей в блох

П.В.Оржевский*(5) – товарищ министра Внутренних дел, командир отдельного корпуса жандармов.

пепербокс*(6). – короткоствольное оружие, прешественник револьвера с несколькими стволами на поворотном блоке.

(продолжение следует. Глава ХСVII- http://www.proza.ru/2026/02/24/1979)