Доброе дело

         -«Знаете, что?» - обратился к нам, аспирантам и лаборантам кафедры, шеф. - «Необходима ваша помощь. К моему дому прибилась небольшая собачка, дворовой породы. Сердобольная жена, ну, вы её знаете, пожалела истощенное животное и стала подкармливать пса. Это была ее большая ошибка! В первое время собачка обживалась- махала облезлым хвостиком, ластилась, делала пируэты задницей, подчеркивая свою преданность и уважение, но по мере обрастания жирком, повадки ее сильно изменились. Уже через месяц пес безоговорочно почуял себя во дворе полным хозяином. Он целыми днями стал суетиться возле калитки. Да бог с ним, если бы он мирно сидел и считал ворон, так нет же, - он ни одного прохожего за забором не пропускает, и облаивает его визгливым истерическим лаем. Причем пес лает по мере продвижения человека вдоль двора и еще минуты три  имитирует непреодолимое желание вступить в смертельную схватку- двигает задними лапами, будто человек с остервенением обтирает ноги, наступив во что-то нехорошее, и одновременно упирается передними лапами.  Пёс продолжает рычать и лаять давно ушедшему человеку вдогонку! От его потуг обозначить свою силу и смелость в самом конце двора вместо, посаженного с любовью женой куста сирени, теперь красуется пыльная яма!»-

        Надо сказать, что шеф проживал в частном доме почти в центре города в окружении власть предержащей элиты, и перманентный истошный лай собаки никак не вписывался в прежде тихую и размеренную жизнь улицы. Шеф продолжал:

-«Пес, по всей видимости, решил, что лай – это его основной долг, и святая обязанность. Мои увещевания и окрики на него никакого влияния не оказывают. Я несколько раз, естественно, когда жена не видит, выдворял пса на улицу, но он прорыл лаз от соседей и как бессменный часовой продолжает дежурить возле калитки. Но вчера чаша терпения была переполнена. Ко мне зашел мой друг, заместитель министра, интеллигентный и во всех отношениях приличный человек. Я его провожаю от калитки до беседки, где обычно встречаю гостей, но тут из-под моих ног выскакивает этот Тузик и своими кривыми зубами, как канцелярским дыроколом, цепляет его за штанину. Пока я искал чем-бы успокоить эту тварь, пес успел оторвать приличных размеров клок от брюк и, рыча, кинулся с упоением терзать его, барражируя  между мисками с кормом. Повезло, что нога человека, в отличие от штанины, не пострадала!  И второй раз повезло, так как за калиткой его ждала машина, иначе пройтись пешком замминистра в строгом костюмном пиджаке и моих полосатых трениках -  было-бы незабываемым событием для улицы!»-

-«В общем, к вам теперь огромная просьба – отвезти этого пса на другой конец города и отпустить его там от греха подальше, чтобы ноги его, тьфу,-  его  лапы  в нашем доме больше не было! Молтаджи, любезный, Вы же  единственный, у кого есть своя машина? Не могли бы сделать это доброе дело?  Если надо, можете взять кого-либо из ребят в помощь?»

            Молтаджи расцвел в улыбке. Это был наш новый заочный аспирант и обладатель заветных для многих в те времена «Жигулей» под почти сакральным названием «Копейка». «Жигули» имели дивный для Востока цвет – тёмно-зелёный, любимый и самый дорогой. Молтаджи очень гордился своей машиной, лелеял ее, дважды в день протирал мягкой тряпкой от пыли и тщательно полировал бархоткой. Качество полировки проверял четкостью своего отражения в крышке капота. Если, приклонив голову, удавалось рассмотреть небольшую проплешину на своей голове, качество полировки признавал отменным. «Жигули» стояли возле аспирантской комнаты, чтобы были на виду. Холтаджи периодически посматривал- на месте ли машина, хотя она и так обозначала своё присутствие радужным бликом от блестящей поверхности на оконном стекле и на потолке помещения.

-«Шеф», - обратился он к профессору, - «Никого в помощь не надо, плёвое дело, я сам отвезу ее в багажнике!»-

            Молтаджи хитро подмигнул нам, так как  ради такого дела можно было схалтурить и уехать с работы с середины рабочего дня.

            Мы с другом засиделись со своими диссертациями после рабочего дня. И не зря…! Где-то часов в пять с визгом тормозов Молтаджи припарковал машину на своем привычном месте. Только это была уже не та машина. Вернее, цвет оставался тот же, но он с трудом проглядывался сквозь узор от отпечатков рук, явно смазанных не полирующей жидкостью, а какой-то маслянистой жижей. В этой жиже был измазан капот, крыша, крышка багажника, а на лобовом и заднем стекле имелись следы, словно по ним кого-то волочили, причем неоднократно!

            Громко хлопнув дверцей, чего за Молтаджи никогда ранее не наблюдалось, из машины вышел и сам ее обладатель. Это было явление народу! Пряди всегда аккуратно приглаженных волос, сползли на лоб кольцами, обнажив наметившуюся лысину. Белая рубашка оказалась заляпана той самой жидкостью, которой была вымазана машина, в ней же по локоть был измазан правый рукав. Причем, рукав был измазан основательно, да так, что капли, стекающие с него, оставляли дорожку на пыльном асфальте.

            Только спросив, где ведро с тряпкой и совок, не проронив больше ни слова, Молтаджи с хмурым выражением на лице набрал воды и, стараясь не замарать пол дурно пахнущей жижей, продолжающей нет-нет капать с рукава, пошёл отмывать машину.

            Учитывая "дивный" запах, мы предусмотрительно ретировались и разошлись по домам, поэтому о перипетиях Молтаджи  узнали только на следующее утро.

            Вначале Молтаджи рассказал, как приводил себя в порядок. Пришлось выбросить почти новую рубашку, несколько раз помыться с хозяйственным мылом (шампунь и фильдеперсовое мыло сворачивались, не смывая собачьих безобразий), густо смазать бриолином макушку и поправить прическу (это было видно без слов). Но самое главное, чтобы не вызывать недоразумений со стороны окружающих, нужно было избавиться от въевшегося в кожу запаха. Пришлось по-царски побрызгаться самым "душистым" одеколоном под названием "Шипр". Ходили слухи, что Шипр на километр перекрывает запах креолина - и это, судя по благоуханию Молтаджи, и рези в наших глазах, полностью соответствовало действительности!

            Не сразу, а только после того, как Молтаджи окончательно смог взять себя в руки, а голос его перестал предательски дрожать, нам удалось узнать суть произошедшего накануне. Оказалось, что пес ему в руки не дался. С порога он был облаян, и, помня о брюках замминистра, попросил жену шефа поместить собаку в мешок. Мешок найти не смогли, поэтому жена шефа накинула на пса старую наволочку. Молтаджи завязал наволочку на узел, и понёс извивающуюся хрупкую конструкцию в багажник. Несмотря на соблюдение правил безопасности, зазевавшись, был дважды укушен злобным псом через ткань наволочки. Молтаджи только позже заметил в ней дырку, через которую пёс одаривал его рыком и испепеляющим взглядом одного глаза (второй глаз в дырке не помещался). Перед тем, как поехать, Молтаджи успел за укусы отвесить псу подзатыльник. За что в ответ был вновь укушен.  В машине собака не выла, и не лаяла. Слышна была её возня, а затем раздались звуки, будто собака грызет что-то. Молтаджи подумал, что хозяйка бросила в мешок кость для  собаки, и на этом успокоился. Как вскоре выяснилось, это было его большое упущение - не проехав и пяти километров, самопроизвольно начали загораться поворотники, а выехав на перекресток, машина встала как мёртвая.  Молтаджи первым делом проверил предохранители - все оказались целыми и только после этого взглянул в багажник:

-«Я не мог представить, чтобы пятикилограммовая собака смогла за двадцать минут нагадить на полбагажника. Остатки наволочки плавали в жиже тёмно-коричневого цвета, а сама виновница торжества сидела в центре, как мокрая курица, но по-прежнему оставалась злобной и агрессивной. Пару раз она пыталась прыгнуть на меня, но в жиже на дне багажника лапы скользили в разные стороны и не давали опоры, чтобы дать возможность закончить задуманное ею это грязное дело!»-

            Изловчившись, Молтаджи схватил собаку за холку, измазав при этом руку. Но пес поражения не признал. Щелкнув зубами перед носом Молтаджи, он вывернулся из скользких рук и шлёпнулся на закрытый к тому времени багажник.

-«Вы думаете, он дал дёру? Ничего подобного, он стал карабкаться по скользкому стеклу на крышу машины. Взобравшись туда, он вновь почувствовал себя хозяином. Пёс злобно огрызался, брызгая слюной, и норовил цапнуть меня за лицо! Он несколько раз соскальзывал то на крышку багажника, то на капот, но каждый раз, упорно семеня по стеклу задними лапами,  залезал на крышу. В очередной раз оглядевшись, и не обнаружив  поблизости хозяйки, пёс как маститый волк приподнял кверху свою морду и истошно завыл на всю округу. Выл он не долго, так как в его поле зрения вновь попал я…! Песня его прервалась на полуслове (вернее, если так можно выразиться - на "полувое"), он тут же принял привычную стойку подготовки к  смертельной схватке – попытался тормозить передними лапами и копать землю задними. Но на этот раз фокус не удался, т.к. передние лапы разъезжались на липком дерьме.  Да и крыша оказалась намного крепче огородной земли и никак не поддавалась напору его когтей на задних лапах!»-

            Между тем, за остановившейся на перекрестке машиной стала образовываться пробка. Водители из близлежащего транспорта над бесплодными попытками Молтаджи согнать собаку,  ржали, как сивые мерины, а те, что остановились  подальше,- остервенело жали на клаксоны, не понимая, дружного гогота впередистоящих и причины остановки движения. Ситуацию спас водитель, который смог объехать Молтаджи. Узнав причину остановки, он, матюкнувшись, пошел за тросом. Большого труда стоило Молтаджи сесть в машину – пёс, не переставая рычать, несколько раз чуть не вцепился в его уже не столь аккуратную причёску. Наконец, когда удалось, согнувшись в три погибели, протиснуться и сесть за руль, сквозь потеки собачьего дерьма по лобовому стеклу (дворники тоже отказались работать), с большим трудом удалось отбуксировать машину в безопасное место. Повезло, если можно так выразиться, что при движении собака не удержалась на крыше автомобиля и, соскользнув, побрела в сторону близлежащих домов, не забыв напоследок злобно гавкнуть в сторону Молтаджи.

            Итог доброго дела: - погрызенная и испачканная проводка (полная замена со стороны багажника),  севший аккумулятор (удалось подзарядить), два ведра собачьих какашек, волшебным образом вышедших из пятикилограммовой собаки  (вручную выбрал сам), прививка от столбняка (настоял на прививке сам) и  отказ от уколов от бешенства (так как тогда с этим делом было строго, отказался при помощи группы поддержки)!  Но, что самое для Молтаджи неприятное – крупные царапины по всему так любимому тёмно-зелёному корпусу машины (придать первозданный вид, даже после полировки, не удалось - проплешина в блеклом отражении капота больше  не проявлялась)!!!

-«Ребята», - вещал Молтаджи, - «Если когда заимеете машину, не вздумайте перевозить в багажнике собак, даже самых маленьких!»

            К слову сказать, такая эвакуация даром не прошла – уже скоро Молтаджи получил тему кандидатской диссертации, а там, не за горами, была и её предзащита, о чем читайте в «Тонкости перевода» - http://proza.ru/2022/12/16/1519.

            Как говорится – добрые дела старицей возвращаются!

Вадим Захаров, Абинск, 12.02.2026

Все произведения автора можно прочесть, нажав на строчку ниже: «Другие произведения автора Вадим Захаров», удачи Вам!