ДУСЯ

«Такого снегопада, такого снегопада давно не помнят здешние места…»
Я помню.
Году этак в 2012-м… Или 2013-м… В общем где-то там, в тех временах, уже нахлобучивал наше Подмосковье такой же мегаснежный и суперморозный февраль.
Тогда я ещё не была пенсионеркой. Работала в редакции и ежедневно месила грязно-белую кашу шесть раз в день – утром, в обед и вечером – по дороге на работу и обратно. Да, и в обеденный перерыв тоже, благо трудилась в пешей доступности от дома. В отличие от мужа, ежедневно уезжавшего в Москву.
Сыновья-студенты дома обычно отсутствовали. И не только днём. Сутками они вращались в круговороте столичной жизни, зависали где-то то ли у друзей, то ли у подруг, периодически возвращаясь в родное гнездо. Как образцовая мать-ехидна, я не сильно озабочивалась их личной жизнью. Определив посредством телефонного звонка, что мои бородатые «дети» живы-здоровы, я успокаивалась до следующего сеанса связи.
За обедом можно было выдохнуть после напряжённого утра ответственного секретаря городской газеты и перекусить в тишине и покое на пару с кошкой Маруськой.
Скучала, конечно, по молодым голосам в доме, поэтому обрадовалась, когда к нам попросилась пожить пару недель племянница из Иваново Марина.
Уже не помню, какие дела привели девушку в Москву. Приехала она рано утром. Устроив гостью, я выдала ей запасные ключи от квартиры и убежала выполнять должностные обязанности.
Февральский мороз крепчал. Третий день непрерывно сыпал густой снег. Уборщики дорог отваливали его на тротуары, сооружая пешеходам дополнительные препятствия.
Посомневавшись, стоит ли ради домашнего супчика устраивать себе лишний раз «переход через Альпы», я всё-таки отправилась в перерыв домой.
Проклиная затянувшийся погодный катаклизм, я то карабкалась по сугробам вверх, то соскальзывала вниз, то кралась между по узеньким протоптанным тропинкам… Несколько раз не удержалась, упала. До дома добралась потная, запыхавшаяся, вся в снегу, в сползшей на нос шапке. Из-за шапки не заметила, как вошли за мной в подъезд ещё трое – молодая пара и собака.
Только в лифте рассмотрела парня, девушку и большого белого бультерьера устрашающего вида: широко расставленные задние ноги бойца, лобастая башка, крепкая грудь. Булька равнодушно смотрела в угол, не проявляя к людям никакого интереса, и всё равно хотелось от неё отодвинуться подальше.
Мысленно возмутившись беспечностью хозяев, позволяющих себе гулять с опасной собакой без поводка, я ткнула в кнопку четвёртого этажа. Девушка нажала десятый. Пока мы ехали, я опасливо посматривала на псину и дивилась её удивительной схожести с поросёнком – маленькие глазки в белёсых ресницах, тупорылая морда… разве что вместо пятачка розовый нос…
На четвёртом жуткая собака вышла следом за мной.
– Э-э-э! – возмутилась я. – Куда? Ну-ка, фу! Кыш обратно!
– Нет!– хором возмутились молодые.
– Это не наша собака, – заявил парень из закрывающихся створок лифта. – Она с вами зашла!
В оцепенении я стояла перед дверью квартиры. В голове метался вихрь рваных мыслей – бессвязных и неконструктивных.
«Собака чужая, порода опасная… Домой нельзя, там Маруська, у неё характер… Она любого чужака задерёт, даже бойцового пса… Выставить на улицу? Как?.. За ошейник… А если огрызнётся?.. У булей зубы и хватка 29 атмосфер… И вообще, на улице мороз, снега по пояс… Хороший хозяин собаку не выгонит… У этой собаки плохой хозяин – упустил, заблудилась собачка… Голодная… Замёрзнет, шерсти почти нет… У меня полчаса на обед, некогда пасти чужого зверя…»
Пока я размышляла, собака зевнула, показав крупные жёлтые зубы, вопросительно посмотрела на меня взглядом неожиданно кротким и села, показывая, что готова сколько угодно смиренно ждать, пока я созрею открыть дверь.
Ни сыновей, ни Марины дома не было. Встретила нас Маруська. Немедленно ощетинившись, согнувшись пружинистой аркой, кошка без предисловия с шипением кинулась на непрошенную гостью и вцепилась ей в морду!
По моему разумению, собака должна была немедленно перекусить наглую кошарину пополам одним укусом, но…
Гора бойцовых мышц прижалась к моим ногам, жалобно взвизгивая и подвывая!
– Ой-ой-ой! Вау-вау-вау!
Быстро скинув шубу, я загнала кошку в комнату и закрыла там. Всё это время булька стенала на пороге, прикрыв нос лапой.
– Уё-ё-ё! Мама! За что?! – слышалось в том стоне.
Утешала я пострадавшую уже без страха.
Обняла, погладила, выдернула из морды два маруськиных когтя, приговаривая:
– Ничего, маленькая, потерпи. А вот мы её накажем, эту подлую тварь!
Рассмотрев, что вторглась в наш дом сучка, явно неоднократно рожавшая и даже прооперированная – на месте двух сосков красовался заживший шов, я решила не заморачиваться и оставить заблудившееся животное в покое.
Имя незнакомке родилось как бы само собой – Дуся. А как ещё можно назвать женщину немолодую, некрасивую, но очень добрую и милую?
На кухне Дуся похлебала водички из маруськиной миски, брезгливо понюхала кошачий корм и улеглась на пороге, с любовью и нежностью наблюдая, как я спешно поглощаю свой обед.
Долго возиться с потеряшкой времени не было.
Оставив кошку и собаку по разные стороны комнатной двери, я выбежала под снегопад с намерением напечатать на рабочем принтере объявление «Найдена собака… и т.д.», чтобы на обратном пути развесить его во всех доступных местах.
Звонок от сына раздался, когда объявление уже давно лежало в сумочке, а я в горячке трудового дня успела забыть о неожиданном обретении, запертом в квартире.
– Ма-а-ам… – в голосе Алёши звучало изумление, смешанное с тревогой. – Мам, это у нас кто?
Памятуя только об одной гостье, я строго сообщила:
– Лёша, это моя двоюродная племянница из Иваново, её зовут Марина.
– Племянница, значит... Ма-а-ари-ина?.. Интересная кличка для суки бультерьера… Она не кусается?
– Ой, прости!
Мы посмеялись. Я заверила (не слишком, впрочем, уверенно, всё же мы были ещё мало знакомы), что приблудная Дуся – существо наидобрейшее, бояться её не надо. На дворе мороз, снег… Пусть поживёт пока не отыщется её хозяин.
– Маруську не выпускай, она Дусю бьёт, вцепилась ей в морду, аж два когтя там оставила! Дуся так жалобно плакала!..
У кого не было собаки, тот не знает, что такое бескорыстная всеобъемлющая любовь.
У кого не было собаки, тот не видел подлинной радости от встречи с любимым человеком!
Каждого вернувшегося домой члена нашей семьи Дуся встречала с восторгом, почти доходящим до обморока. Она счастливо визжала, крутилась вокруг себя и, закатив свинячьи глазки, падала пузом кверху. Преодолев минутное опасение от встречи с бультерьером, все гладили доверчиво подставленный живот и расцарапанную морду.
– Действительно, настоящая Дуся, – умильно приговаривал муж. – Лапочка, ты откуда такая взялась?
Решив, что собака прошла тест на безопасное общение, я решила выкупать её.
Снег на улице, конечно, свежий, чистый, зато в подъездах слякотно и грязно. Неизвестно, где и как давно скиталась Дуся. На белой шерсти было видно её долгое бездомное существование.
Купание сопровождалось громкими визгливыми жалобами. Особенно болезненно на них отреагировал муж. Он стоял за дверью и требовал, чтобы я прекратила мучить собаку, что если она меня укусит, то будет права. Его сочувственное отношение было высоко оценено Дусей: когда, хорошенько обтерев большим полотенцем, я выпустила её из ванной, она бросилась в мужские объятия.
Обнявшись, они сидели на диване. Сунув морду мужу подмышку, Дуся тихонько жаловалась ему на мою жестокость.
– У-ё-ё-ё! А-а-ва-ва-ва! – глухо доносилось из подмышки.
– Да, девочка, я понимаю, все люди сволочи, не плачь, маленькая, – поддакивал самой брутальной из всех собак размякший хозяин дома.
Последним домой пришёл старший сын Иван. Познакомился с Мариной из Иваново и с Дусей из подъезда. Вспомнил, что «пару дней назад видел на двери аптеки, что на привокзальной площади, объявление о пропавшей белой суке, но сейчас, кажется, его уже там нет».
– Ладно, – постановил семейный совет. – Завтра съездим, поищем, заодно и свои объявы расклеим.
Оставить у себя навсегда нежную, любвеобильную Дусю мы не могли, знали, что никогда Маруська с ней не примирится. Уже были попытки завести ещё одно животное, все провалились из-за скверного характера кошки.
Семь дней, пока шли поиски владельцев Дуси, собака и кошка жили параллельно, не пересекаясь. Изредка Маруська всё же пыталась восстановить диктатуру на всей территории, но попытки её пресекались нами на корню. Дуся же делала вид, что кошки вообще не существует в природе, не замечала её, даже если та активно лезла в драку. История с когтями в морде больше не повторялась. Ела собака сухой корм, спала на детском одеялке у батареи. Гуляли мы строго на поводке. В общем, никаких особых хлопот-забот булька нам не доставляла, не считая ежедневного опасения, что при встрече очередного вернувшегося домочадца у неё случится разрыв сердца. Никогда в жизни ни до, ни после Дуси никто не радовался мне так искренне и бурно.
Через неделю Дусина хозяйка нашлась.
Странная, какая-то диковатая тётенька наотрез отказалась прийти за собакой к нам домой. Мы встретились в соседнем дворе и передали Дусю из рук в руки вместе с полюбившимся ей детским байковым одеялом и мешком собачьего корма. Прежнюю хозяйку Дуся встретила с восторгом несколько более сдержанным, чем встречала нас... Впрочем, может это мне просто показалось из ревности.
Женщина процедила скупое «спасибо» и коротко рассказала, что года три назад нашла Дусю на улице с огромной опухолью молочных желёз. Прооперировала у ветеринара и оставила у себя жить в компании ещё трёх таких же бездомышей. Сука оказалась очень ласковой, но склонной к побегам. Как прежде звали Дусю, я забыла спросить.
В нашей памяти Дуся навсегда осталась Дусей, личностью, в которой парадоксально объединились противоположности – страшный облик собаки-убийцы и нежная душа безгранично любящей женщины.

Продолжение этой истории случилось в конце того же гиперснежного февраля.
Мой знакомый художник Сандро Антадзе пригласил нас с мужем в свою московскую мастерскую. Там, рассматривая его работы, я неожиданно увидела портрет Дуси! Морда хрюшки без пятачка, крошечные глазки, коренастое тулово – вылитая наша булька, добродушная, улыбчивая, любящая. И любимая.
Конечно, мы купили портрет.
Теперь он висит в моей комнате, напоминая о той нечаянной встрече в таком же, как этот, невероятно снежном феврале не то 2012-го, не то 2013-го года.
«А снег идёт, а снег идёт…»

На фото портрет бультерьера Дуси работы Сандро Антадзе.
32 см х 26 см. Холст, масло.