Снайпер Пилюшин И. И. Глава. 2 Публицистика

Фото - легендарный снайпер Пилюшин И.И.

Глава. 2                Враг у стен Ленинграда.


Никогда и ничего не бойтесь. Это неразумно.

Михаил Афанасьевич Булгаков — великий русский писатель, драматург, театральный режиссёр и актёр (Мастер и Маргарита).


Когда бой закончился, командир роты Круглов собрал нас всех и с непонятным раздражением крикнул:
— Кто первый стрелял?

Мы радовались успеху, а наш командир неистово ругался:
— Вы понимаете, что наделали?! Мы могли бы куда больше положить их здесь, если бы вы выполнили мой приказ.

Стоявший рядом со мной красноармеец Герасимов, насупив густые русые брови, не глядя на командира, глубоко вздохнул, сделал шаг вперед, пробасил:
— Нервы не выдержали, товарищ командир» (Пилюшин И.И., У стен Ленинграда, первое издание, М.: Воениздат, 1958 Г.).

А вот как Пилюшин И.И. описывает тяжёлый двухчасовой бой с вражеским десантом:

«Я не заметил, как ко мне подполз снайпер Сидоров, он положил мне руку на плечо:
— Ты чего испугался? Это немецкий двухмоторный транспортный самолет.
— А ты откуда знаешь?
— По звуку моторов. Не бойся, он в лес не побежит.

Моторы внезапно заглохли, самолет остановился в двухстах метрах от нас. При свете горящей скирды я увидел, как возле самолета начали сновать десантники.
— Разгружаются, гады, — прошептал Сидоров. — Смотри, даже пушки привезли…

Как только немцы выгрузились, пилот включил моторы, солдаты подхватили самолет за хвост и крылья, разворачивая его в сторону взлетного поля.
Вдруг что-то тяжелое, ломая сучья, упало позади нас. Мы замерли. А спустя несколько минут к нам подполз командир отделения Захаров.

Он передал приказ командира роты:
— Если немцы бросятся за грузом, драться без шума, ножами.
— А если их будет много? — спросил Сидоров.

— Другого приказа нет. — И бросился дальше. Спустя несколько минут Захаров опять приполз к нам, на этот раз с солдатом Булкиным. Крепко выругавшись, командир отделения указал ему место рядом с нами.
— Ты что, бежать собрался, стерва, воевать не хочешь? — Захаров сжал кулаки.

Отделенный порывистым шепотом рассказал нам, что он наткнулся на Булкина, когда тот уползал в глубь леса.

— Да что вы, товарищ командир, — оправдывался Булкин. — Я не убегал, а искал воды, хочется пить…

— А для какого черта у тебя болтается на поясе полная фляга воды?
Булкин шумно сопел носом, щеки его вздрагивали, глаза бегали по сторонам.

— Если еще раз замечу, суд будет короткий! — погрозил Захаров автоматом.
В воздухе по-прежнему шумели моторы. Сейчас уже слева и справа в небе вспыхивали разрывы снарядов. Неожиданно мы увидели огромную огненную стрелу, падающую на землю.

Я плотно прижался к сосне. На этот раз и Сидоров прикрыл голову руками. Только Романов лежал не изменив положения. Самолет врезался в обрыв реки.

Сильный взрыв потряс землю. Лесная поляна озарилась багровым светом. В этот миг я заметил немцев: они торопливо устанавливали пулеметы, дула которых смотрели в нашу сторону.

И тут взвилась в небо зеленая ракета. Описав большую дугу, она упала на середину аэродрома.

Сразу открыли огонь все наши станковые и ручные пулеметы. Десантники падали на землю, расползались в стороны, а некоторые из них бежали к крутому обрыву реки, чтобы там укрыться от огня; послышались взрывы мин.

Молодой боец, который так волновался до начала боя, стоя на коленях и подавая своему «старшому» пулеметную ленту, во весь голос выкрикивал:
— Что, гады, жарко стало?

— Вот это другое дело! — спокойно говорил дядя Вася, утирая ладонью пот с густых бровей. — Жить, Гриша, на фронте как попало нельзя.

Бой продолжался около двух часов. Немцы яростно сопротивлялись. Все вокруг пропиталось едким запахом порохового дыма. Но только с наступлением рассвета десант был уничтожен» (Пилюшин И.И., У стен Ленинграда, первое издание, М.: Воениздат, 1958 Г.).

Вот как Пилюшин И.И. получил первое ранение:

«Впервые я увидел, как разгорелся танковый бой. Он длился всего лишь минут десять — пятнадцать, но оставил на земле страшные следы: горели рожь, трава, кустарники, даже сама земля горела, облитая машинным маслом и бензином.

Шоссе Кингисепп — Крикково переходило из рук в руки в течение дня двенадцать раз. Казалось, и конца не будет этому дню. Вот мы еще раз бросились в контратаку. Немцы дрогнули и стали беспорядочно отступать.

Только солдат во всей полноте может оценить эту переломную минуту боя: он видит спину противника. Сила его удесятеряется, храбрости его нет предела, он не слышит разрывов снарядов и свиста пуль. Он видит только врага и стреляет в него, пока тот не упадет.

Круглов бежал впереди роты с пистолетом в руке. Слева и справа раздавалось громкое «ура».

В самый разгар боя меня будто всего ошпарило кипятком и бросило на землю. В горячке я моментально вскочил, пробежал ещё метров сто, а может, больше, затем почувствовал жгучую боль в левой ноге. Тело ослабело, к горлу подступила тошнота.

Я крепко выругался, присев, машинально провел рукой по левой ноге и нащупал в голени острый, еще горячий осколок. Попытался его вытащить, но осколок крепко сидел в надкостнице.

Неподалеку от себя увидел глубокую воронку: она дымилась от недавнего разрыва снаряда. Я подполз к ней и, точно на салазках, съехал на дно. В глазах потемнело. Выпил несколько глотков воды из фляжки.
— Ты чего здесь укрылся?

Я осмотрелся: у края воронки стоял незнакомый мне солдат.
— Ногу подбили, гады.
Солдат крикнул санитара, а сам убежал вперёд.

Вскоре в воронку прыгнул пожилой санитар. Наметанным глазом он окинул мою рану, быстро разрезал ножом голенище сапога и с силой вырвал осколок из голени.

От боли у меня в глазах залетали золотые галки. Санитар умелыми руками наложил повязку и сказал:
— Отдохни немножко, дружище, и потихоньку добирайся до санитарной палатки сам…

В санитарной палатке мне ввели в ногу какую-то жидкость, дали выпить горячего чаю, и я заснул» (Пилюшин И.И., «У стен Ленинграда», первое издание, М.: Воениздат, 1958 г.).

Продолжение следует …