Соня. Кофемашина

Апрель пришёл. С утра шёл приятный дождь и, кажется, не собирался никуда. Соня открыла студию, вошла и сразу поняла – за ночь стены замерзли как в гараже. Она включила обогреватель, тот щёлкнул и задумался. Потом загудел теплом. Она постояла в куртке ещё минуту, пока пальцы не согласились сгибаться.

На столе ждала коробка. Долгожданная кофемашина. Соня нашла её в районном чате: женщина писала «заберите, стоит без дела», цена была нормальная, но Соня всё равно предложила половину деньгами и подшив штор. Женщина думала ровно сутки и согласилась. Они обговорили работу по шторам, три прямых полотна, работы на вечер. Кофемашина стоила вечер и пять тысячи рублей. Не бесплатно, но для автомата, который варит сам – просто супер.

Вчера забирала после работы. Пятый этаж, лифт тесный, чужая квартира. Женщина в дверях сказала: «Она хорошая, просто мы капсульную купили». Соня кивнула, взяла коробку, понесла с трудом, придерживая на поворотах. Коробка пахла чужой кухней, спасибо женщине что протерла её.

Сейчас она поставила аппарат на край стола – единственный свободный угол, между рулоном серой шерсти и органайзером с пуговицами. Вскрыла. Внутри машина цвета «мокрый асфальт», хром на вставке слегка потускнел. По корпусу шла царапина – длинная, уверенная, от кнопки до поддона, наискось, как линия отреза, сделанная без линейки. Соня повернула машину к свету. Царапину можно закрасить – она уже видела, как это будет: баллончик, малярный скотч по краю хрома, два тонких слоя. Тем более, что она хотела сделать немного кастома. А вот кнопка включения хлипкая – вот это стоит показать Лёше, может, контакт окислился. Она поддела ногтем налёт по краю поддона, вытерла салфеткой.

Разложила детали на столе: крышка, контейнер для зерна, поддон, трубка для пара – в ряд, как выкройку перед раскроем. Каждая на своём месте. Теперь разбираться.

Соня засыпала из пачки «Зерна для эспрессо» – залила воду, выбрала режим и нажала кнопку. Машина загудела, помолчала, загудела снова. Выдала в чашку тонкую бледную струю. Соня понюхала. Горячая вода, которая слышала о кофе, но лично не знакома. Она вылила этот раствор в раковину. Поставила чашку.

– Ну хорошо, – сказала она вслух. – Давай знакомиться.

Экран на панели показывал значок помола. Регулятор внутри, под крышкой для зерна – колёсико с цифрами от 1 до 5, стояло на единице. Самый крупный. Она покрутила до тройки. В настройках нашла температуру – стоял «эко». Переключила на «нормальную». Порция – «маленькая». Переключила на стандартную.

Три вещи. Посмотрим.

Засыпала заново, нажала. Машина загудела увереннее. Струя пошла темнее, плотнее, и в чашке что-то изменилось – цвет, плотность, запах стал заметнее. Она помешала чайной ложкой в чашке. Это точно был кофе, а не ржавчина. На вкус он был настоящий, хотя пока робкий, будто не уверен, что его здесь ждали. Для себя – можно. Для клиентки – ещё вопрос.

А клиентка будет. В 12:30 придёт Алла Вадимовна, примерка пальто-кокона из серой шерсти. Алла Вадимовна всегда приходит раньше, садится, кладёт сумку на колени и смотрит. Молчаливая и внимательная клиентка. В маленькой студии без ресепшена и вывески каждая деталь считывается: как висит ткань, какой свет у зеркала, какая чашка на столике. Вчера Алла Вадимовна написала в мессенджер: «А у вас можно будет кофе?» И Соня на автомате ответила: «Да, конечно» – в бизнес-центре на входе стоял вендинговый кофейный аппарат.

Ладно. Сначала пальто.

Пальто на манекене со вчерашнего вечера: один рукав пришит, второй на булавках. Свет сегодня серый и плоский, в глубине студии ткань терялась, становилась скучной. Соня перетащила манекен ближе к окну – и ткань ожила, проступила диагональ плетения, ворс, разница между лицом и изнанкой. Два метра по полу, и вещь стала сложной.

Она проверила линию плеча. Чуть вперёд – на полпальца. Переколола, отошла, посмотрела. Пространство между рукавом и корпусом – воздух, свобода. Алла Вадимовна двигается широко, Соня запомнила это с первой встречи: руки не прижаты, амплитуда энергичная. Пальто должно это выдержать, двигаться вместе с ней, а не стоять колом.

Телефон. Сообщение от другой клиентки: фотография из Pinterest. Пиджак оверсайз, шесть деталей на одной полочке, рельефный шов, который на модели выглядит авторским, а в пошиве – три примерки и разговоры. Подпись: «Хочу такой, можно?»

Соня увеличила, посмотрела. Вытачка шла не по фигуре, а по задумке дизайнера – красиво на экране, муторно на столе. Написала: «Красивый пиджак. Он вам для работы или на выход? От этого зависит, как строить». Соня не хитрила со своим вопросом. Просто «нет» никуда не ведёт, а вопрос открывает разговор, в котором можно предложить то, что реально получится хорошо.

Отправила. Вернулась к пальто.

Минут пятнадцать пришивала подкладку кармана к другому заказу, не Аллиному. Мелкая ручная работа, пальцы заняты, голова плывёт. Думала о том, что утром, пока шла до студии, наступила в лужу левым ботинком, и теперь стелька влажная, и это будет раздражать до вечера. Ещё думала, что надо написать Лёше насчёт кнопки, но Лёша по понедельникам обычно не отвечает до обеда, и вообще, может, кнопка должна быть такой и не надо никого дёргать. Когда вещь не новая из магазина, бывают непонятные сомнения.

В десять тридцать решила попробовать ещё раз. Засыпала кофе, нажала. Машина заработала, и из неё пошло что-то уже приличное – тёмное, с тонкой пенкой. Соня попробовала. Горчит, но правильно, есть плотность, есть вкус. Вот с этим уже можно разговаривать.

И тут… увидела воду на столе. Из-под машины, сбоку, тонкая лужица, уже ползёт к краю. Срочно отключила от электричества и подвинула аппарат. Потрогала – тёплая. Не из поддона, откуда-то из стыка.

Вытерла. Подложила под машину белое вафельное полотенце, единственное чистое. На рабочем столе. Рядом с тканью за 4 800 за метр. Соня посмотрела на это сочетание и подумала, что если бы она увидела такое у другого мастера, то развернулась бы и ушла. Ну, почти.

Открыла чат с женщиной, у которой забирала машину. Написала: «Добрый день. Машина подтекает сбоку при работе. Скажите, у вас такое было?»

Ответ пришёл быстро: «Нет, у нас всё работало. Может при перевозке что-то. Я не знаю, извините».

Вежливо и бесполезно. Соня написала «Спасибо» и закрыла чат. Это не Авито и не маркетплейс, а районный чат. Ругаться некуда.

В 11:15 пришла Маша. Без предупреждения – Маша всегда без предупреждения, потому что, если предупредить, то надо назвать время, а время у Маши величина приблизительная.

Жёлтый дождевик, бумажный пакет, бутылка молока.

– У тебя в холодильнике точно пусто, – сказала Маша, ставя пакет на стол. – Я молоко взяла. Отборное, отобрали у коров.

– Спасибо. Убери от ткани, пожалуйста.

Маша переставила молоко, заметила кофемашину. Наклонилась, увидела полотенце.

– О. Это откуда?

– Из районного чата. Бартером частично. Варит уже нормально, но подтекает.

– А-а, – сказала Маша и нажала кнопку на панели.

Машина молчала. 220 Вольт в ней не было.

– Маш. Блин. Подожди.

– Я поняла, – сказала Маша. – Я больше вообще ни к чему не прикасаюсь. Я стою тут как столб.

– Как столб – отлично. Стой.

Соня вытирала стол. Маша достала из пакета пончик, откусила и рассказывала, что вчера пыталась сварить рис в кастрюле и он прилип ко дну так, что она замочила кастрюлю на ночь, а утром обнаружила, что рис от замачивания разбух и теперь в кастрюле каша, которую невозможно ни есть, ни выбросить, потому что она забьёт раковину.

– И что ты сделала?

– Выложила в пакет. Пакет в мусорку. Кастрюлю снова замочила.

– То есть кастрюля у тебя в раковине второй день.

– Ну, да.

Соня хмыкнула. Маша достала телефон.

– Сниму видео? Для сториз. Студия, утро, уют.

– Нет.

– Ну почему, красиво же.

– Потому что на фото будет полотенце под кофемашиной, лужа и мой ботинок у обогревателя сушит мокрую стельку. Это не уют, Маш. Это понедельник.

– Вторник.

– Тем более.

Маша засмеялась, убрала телефон. Достала второй пончик, положила перед Соней. Пончик выглядит очень аппетитно. Круглый, пышный, покрыт жёлтой глазурью. Хороший пончик. Маша иногда вот так заходит не вовремя – приносит какие-то вкусняшки, не хочется закрывать дверь на ключ от неё.

– Ладно, – Маша застёгивала дождевик. – У тебя лицо «мне работать».

– У меня примерка через час.

– Это одно и то же. До завтра.

Маша ушла. Стало тихо и просторнее. На столе крошки от глазури, запах дождевика. Соня смахнула крошки, переставила молоко на подоконник за штору – подальше от всего. Молоко для кофе, если кофемашина сегодня даст напиток. Если нет – для овсянки, ничего не пропадёт. Она вспомнила, что обещала Маше показать, как перешить подкладку в её куртке. Забыла. Ну, в следующий раз.

Без пятнадцати двенадцать Соня прошлась по студии. Пальто на манекене – рукав на булавках, но чисто, не видно, если не знать. Зеркало протёрто. Свет включён – тёплый, жёлтый, в нём ткань выглядела дороже, чем есть. Кофемашина, как на испытательном сроке.

Она достала две белые чашки. «Фикс Прайс», 80 рублей, зато форма удачная – такие классические кофейные. Поставила одну, нажала. Спустя время тёмный кофе пошёл ровно. Попробовала. Горчит правильно. Плотный. Не кофейня, но – нормальный кофе, за который не точно не нужно извиняться. Под машиной капля. Одна. На полотенце. Ладно, с этим вечером.

Алла Вадимовна пришла в 12:18. На двенадцать минут раньше, как и в прошлый раз, и в позапрошлый. Соня уже знала, что так будет. Некоторые люди предсказуемы не потому, что скучные, а потому что устроены.

Алла Вадимовна села, положила сумку на колени, осмотрелась. Этот взгляд Соня видела уже много раз и знала – клиентка что-то считывает: доверить ли свои деньги.

– Кофе будете?

– С удовольствием.

Соня подошла к машине спиной к клиентке. Засыпала, нажала. Стояла, смотрела на струю и радовалась за себя.

– Я недавно машину поставила, она ещё притирается, – сказала Соня, не оборачиваясь. – Будет простой эспрессо, без претензий.

Обернулась. Алла Вадимовна чуть улыбнулась.

– Мне и простой хорошо.

Соня подала чашку.

Пальто. Соня помогла надеть, проверила плечо – тот полпальца, переколотый утром. Правильно. Алла Вадимовна подняла руки, опустила, прошлась до двери и обратно. Ткань качнулась, тяжело, с достоинством.

– Здесь не тянет?

– Нет.

Соня заложила чуть больше свободы, чем обычно. Алла Вадимовна посмотрела на неё, потом в зеркало. Ничего не сказала, но Соня увидела, как что-то в лице изменилось. Вот это стоит дороже комплимента.

– Давайте длину. Миди. И карманы прорезные.

Они обсуждали подкладку – вискоза, Алла Вадимовна хотела синюю, Соня предложила графит, объяснила почему: серая шерсть с синей подкладкой даст контраст, который будет мелькать при ходьбе, а графит сольётся с пальто и будет спокойнее. Алла подумала и согласилась. Между фразами пила кофе, маленькими глотками. Допила.

В 13:20 она ушла. Сказала «спасибо» и «через десять дней?» у двери. Через десять дней. Первые полгода были такие клиенты, что их «спасибо» казалось прощанием, после которого не возвращаются. Соня научилась слышать разницу, хотя не сразу.

Она помыла чашки. На одной бледный след помады, еле заметный. Протёрла стол. Полотенце под машиной влажное, но не мокрое.

Постояла у окна. Дождь шёл так же, как утром. Не усилился, не ослаб. Апрельский дождь. Она заварила себе чашку и села – на этот раз она хотела его только продегустировать – понять меняется ли в течении дня вкус. Кофе получился отменный – горький правильно, плотный, с запахом, который наконец стал похож на кофе и очаровательным послевкусием.

Потом она открутила заднюю панель машины. Внутри пыль, слежавшаяся, и запах нагретого пластика. Посветила фонариком. Прокладка на стыке бойлера и трубки – резиновая, целая, но стоит криво, сдвинулась. Может при перевозке, может раньше. Полсантиметра, но этого хватает, чтобы вода находила выход. Как в шитье: перекос на полсантиметра – и вся деталь тянет не туда.

Она поправила, вдавила пальцем, закрутила панель. Включила.

Звук работы стал чище. Исчезло дребезжание, которое было фоном как родное. Она даже не понимала, что слышала его, пока оно не пропало.

Подставила чашку. Кофе пошёл. Посмотрела под машину. Сухо.

Подождала. Сделала ещё чашку. Сухо.

Написала на жёлтом стикере: «Помол 3. Режим норм. Промывать. Прокладку проверить через неделю». Приклеила рядом с царапиной. Подумала. Дописала мелко, ручкой: «Плюс шторы».

Убрала молоко в сумку, выключила обогреватель, проверила оверлок, утюг, свет. Всё выключено. В студии пахло кофе и шерстью. Через щель в раме тянуло сыростью. На манекене пальто, в полутьме – как силуэт, который никуда не торопится.

Куртка, капюшон, ключ в замке. Клик.

На лестнице достала телефон. Письмо от налоговой, вчерашнее, непрочитанное. Посмотрела на экран, потом на время. Семь сорок семь. Убрала телефон в карман.

На улице дождь. Остановка через два двора, мимо парка, около церкви. Стелька в левом ботинке высохла. Обогреватель справился.