Замок Петрела, Албания

История, как известно, любит повторяться: первый раз — в виде трагедии, второй — в виде фарса. Итальянская Петрелла уже отыграла свою партию — тяжёлую, кровавую, без надежды на счастливый финал. Албанской Петреле выпала иная роль.
За руинами итальянской Петреллы тянется густой шлейф ужаса, криминала, насилия,  судебных разбирательств и сплетен. Ну, не повезло замку с владельцами. Ни осад, ни громких побед. История замка писалась не пушками, а сломанными человеческими судьбами — и это оказалось куда разрушительнее.
Албанская  Петрела под Тираной, напротив,  всегда оставалась частью большой и живой оборонительной машины. Её история начинается задолго до национальных героев и народных легенд — ещё в византийскую эпоху. Считается, что укрепления на этой скале были заложены ещё при Юстиниане I, когда Византийская Империя спешно латала свои балканские рубежи цепью крепостей. И Петрела стала одним из таких узлов — аскетичным в своей суровости и что самое главное для цитадели  - неприступным. Спасибо, природа тому поспособствовала.
В архитектуре Петрелы нет  никаких излишеств, никакой демонстративной красоты. Одним словом, средневековый минимализм. Простота, функциональность и надёжность — замок строили не для жизни, а для боевых действий. Толстые стены, компактный периметр, башни, подчинённые рельефу, а не симметрии.  Всё здесь обустроено согласно военным задачам: защищать, наблюдать и быть недосягаемым.
Обзор - основная фишка Пертелы. Замок господствует над долиной Эрцен, по которой проходили торговые пути, связывавшие внутренние районы с побережьем. Отсюда отлично просматриваются дороги, подходы и перевалы.
Сегодня этот панорамный контроль выглядит почти иронично: там, где веками высматривали врага, теперь любуются пейзажем и выбирают, что заказать к мясу. Но именно эта суровая честность архитектуры и позволила Петреле выжить как месту, где история не мешает настоящему.
В Средние века Петрела не существовала сама по себе. Она была встроена в оборонительную связку с крепостью Круя — не как сосед, а как элемент одной системы. Визуальный контакт, сигнальные костры, перекрёстный контроль долин и дорог превращали эти две точки в единый военный организм.  Один подавал сигнал — другой отвечал. Пока стояла Петрела, Круя не оставалась слепой. Пока держалась Круя — Петрела имела смысл.
В истории замка как раз в в Средневековье случился свой матриархат. Самая известная хозяйка замка — Мамица, сестра Георгия Кастриоти Скандербега, национального героя Албании. Скандерберг это не простой сельский парень -пастушок, который добился степеней известных за счёт невероятной храбрости и полководческого таланта. Это белая косточка с голубой кровью, представитель албанской аристократии, отпрыск   князя Гьона (Иоанна) Кастриоти,  который правил хоть и крошечным, но одноимённым княжеством.
Гены пальцем не раздавишь.Что князь Гьон I, что его дети Георгий и Мамица обладали военным даром.  Мамица, к примеру, смогла так организовать оборону  Петрелы, что турки разве что смогли поцеловать замок от ворот замка ( пардон муа за каламбур).
Никогда Петрела не была театром трагедий, а исключительно рабочим инструментом войны. Даже османы, взяв впоследствии захватив замок, не разрушили его, а немного подправив после боевых действий, поставили на службу Высокой Порте ( то бишь Османской империи).
И вот здесь история делает свой второй виток. Там, где итальянская Петрелла утонула в крови и судебных протоколах, албанская спокойно дожила до наших дней.   А  имена Георгия и Мамики Кастриоти навсегда золотыми буквами впечатаны в историю современной Албании.
Сегодня в её стенах  подают мясо на гриле, вино и ракию. Царство албанской кухни обосновалось там, где когда-то стояли дозоры. Здесь едят, ведут неспешные разговоры и смотрят на ту же долину, которую веками охранялиа замковый гарнизон.
Фарс ли это? Возможно. Но фарс тёплый, живой и вполне честный. В отличие от итальянской Петреллы замок сохранил свой первозданный облик. А вместо трагедий, разошедшихся по судебным протоколам и страницам классиков, здесь теперь шумят голоса, пахнет дымком и разливают ракию. Жизнь, не оглядываясь, идёт своим чередом и тёплый вечер медленно спускается на долину Эрцен..