В ночь на 2? февраля

               В ночь на (**) февраля
        В данном обзоре автор, не претендуя на полноту охвата фактов и глубину анализа, решил ещё раз, и надо полагать не в последний, обсудить некоторые аспекты дела шестидесятилетней давности, гибели группы туристов у горы Холатчахль в феврале 1959 года. И тут мы сделаем первую поправку… но несколько позднее. А сперва мы коснёмся топографической, так сказать, стороны вопроса. Всем известно, что крупномасштабные карты в Союзе были секретными (даже и миллионки), а ксероксов в 50-ые годы ещё не было. И туристы, в лучшем случае, добывали типографский брак или списанное старьё, а в худшем срисовывали на кальку нужные листы. И хорошо, если на кальку, а не рисовали на тетрадном листе нечто похожее на оригинал. Почти все данные указывают, что у И. Дятлова были именно такие «кроки», да ещё в единственном числе. Далее, посмотрим на современные карты интересующего нас района. К счастью, он находится на стыке четырёх «субъектов федерации» (дурацкий термин, однако), и можно сравнить их данные. Итак, гора Холатчахль: 1096 м (Свердловская обл., 439 ЦЭВКФ, состояние местности на 1991-2000 гг), 1079 м (Пермская обл., та же фабрика, 1985-1997 гг), то бишь за пять – шесть лет гора подросла на 17 м. Республика Коми (СПБ, Аэрогеодезия, 2006, 2007) и Тюменская обл. (Екатерин-бург, Уралаэрогеодезия, 2007) согласны с первой оценкой. А вот современные статьи, в том числе и в Википедии, определяют её как 1096, 1096,7 или 1097 м. Мелочь конечно, но давайте как-то определимся. Высоту Отортена, к счастью, все три источника (в Пермскую область она не попала) и современники определяют однозначно, 1234 м, но туристы до неё не дошли, и вряд ли исполь-зовали в качестве ориентира. И кстати, на картах 50-70 годов она означена как 1182 м. А вот очень удобная для ориентировки (она стоит восточнее водораздела и весьма высока) гора Гумпкопай наоборот, похудела на 7 м с Пермских времён до Тюменско-Свердловских, с 1152 до 1145 м. И в 1976-ом она ещё была ростом в 1152 м. Немного южнее и восточнее, на скалистом и очень приметном хребте Чистоп, размерами всего-то 30 на 10 км, торчит самая высокая вершина тех мест, 1290 м, коия с 1976 по 2007 похудела всего-то на два метра. Но ни тогда, ни в 21 веке, она не названа по имени, хотя вокруг полно горушек ростом в 700-900 м с собственными именами. А на современной карте Свердловской области не обозначена и её высота, хотя по горизонталям видно, что она заметно выше соседних вершин 898 и 954 м. Неужели сия вершина сугубо секретная? Правда, на ней когда-то стояла радиолокационная станция, но таких гор по стране тысячи, да и от РЛС за тридцать лет остался один фундамент. И сейчас оная гора – популярный туристический объект, и опять высота ея стала 1292 м (возможно, с учётом фундамента). В Википедии отмечено, что со стороны посёлка Ушма на гору ведёт вездеходная дорога (автозимник?), но на Тюменской карте её нет. Лишь вдоль западного подножия хребта проходит просека. А вот на Свердловской карте оная дорога обозначена как лесная, но вот только до Ушмы она не доходит вёрст пять. Скорее всего, вливается в ближайшую просеку, но такие вещи надо чётко обозначать. И к востоку, с уклоном на юго-восток, от вершины отходит ещё одна лесная дорога, выходящая в долину Лозьвы. Поди разберись… Гору на стыке Коми, Перми и Свердловска тюменцы определяют как 1128 м, а пермяки 1094 м (разница 34 м, однако), не называя её по имени. Свердловчане дают ей название, Саклаимоори-Чахль, но не дают высоты, а на карте Коми не обозначено ни то, ни другое. Мол бугор какой-то, вроде бы выше километра.
     Можно возразить, что вершины Уральских гор в тех краях очень плоские, усеяны большими камнями и мелкими скалами, и что считать за макушку, порой неясно. Но ведь путешественникам, что пытаются разобраться, на что и откуда им смотреть, от этого не легче. Опять же, при ориенти-ровке на местности точная высота горы не столь важна, коль её хорошо видно. Но к югу от Холатчахля есть вершина 1055 с очень близкими параметрами, а чуть севернее и южнее Отортена ещё два пика с похожими высотами. Но главное в другом. Высота основных гор – реперное значение, и если их определяли столь вольно, то что уж говорить о холмах, ручьях и речках. В частности, седловина, рядом с которой остановилась группа Дятлова, на Тюменской карте почти безлесна, а на Коми леса нет лишь на верхней её трети. Конечно, обе карты не шибко точны, пятисоттысячного масштаба, и в любом случае ориентироваться по ним крайне сложно. Ладно, возьмём две другие, двухсоттысячные. Если им верить, то это две седловины, с небольшим холмиком посредине, и восточная из них называется ныне перевал Дятлова. Длина и ширина её между равными горизонталями 400 и 600 м по Свердловской карте и 800 и 300 по Пермской. К тому же западная седловина на последней карте короче (по хребту) восточной, а на Свердловской всё наоборот. И согласно обоим картам седловины совершенно безлесны, даже по сравнению с Тюменским вариантом. А ведь давно известно, что потеря ориентировки – самая страшная беда, что может приключиться с путешественниками на суше, на воде или в воздухе. Самый известный пример – гибель в Атлантике пяти американских торпедоносцев 5 декабря 1945 года. А ведь компаса на бомбардировщиках, по два на каждом, надо полагать, были куда точнее туристичес-ких, к тому же там стояли и гирокомпасы, и радиополукомпасы, и американцы имели почти постоянную радиосвязь с базой и между самолётами группы. Да, их пилот-инструктор в годы войны дважды садился на воду, потеряв ориентировку, у него не было часов, и на головном самолёте отказали оба компаса. И три штурмана из пяти были кадетами, но само по себе всё это не смертельно. А вот когда люди перестали понимать, летят ли они на запад или на восток, всё пошло прахом. Правда, в сохранившихся дневниках наших туристов вроде бы нет указаний на большие блуждания и петляния, но ведь сразу их могли и не заметить. А потом было как-то неловко писать об этом, тем паче всё вроде бы и обошлось. До поры, до времени. Опять же, когда люди ищут дорогу, то им не до записей в дневнике, а потом хочется хоть чуток отдохнуть.
         Многих смущает, что поиски начались якобы уже 6 февраля, велись очень широко, и к ним привлекли военных. Но в советские годы, когда не существовало МЧС, а гражданская оборона занималась лишь убежищами и тренировками в них, солдат, и не только мотострелков, привле-кали к различным поискам и розыскам часто и регулярно. Так же как и к ликвидации последствий наводнений и пожаров, не говоря уж о землетрясениях и тайфунах, а иногда и просто к срочным хозяйственным работам. Вспомним, что в 80-82 гг в Казахстане, в страдную пору, на перевозке зерна работало несколько автобатальонов, вполне официально, и об этом с восторгом писали в центральных газетах. Причём никакой особой нужды в том не было, просто тов. Кунаеву захоте-лось побыстрее и поэффектнее отчитаться перед генсеком в перевыполнении планов. К тому же части Советской армии всегда и везде были избыточны, и солдаты с младшими офицерами охотно отвлекались на любые побочные дела. Чем торчать в казарме, красить траву или же строить генеральские дачи, куда приятнее побродить по лесу, вдали от начальства, с усиленным пайком и здоровым сном, безо всяких нарядов. Дата же 6 февраля поставлена явно ошибочно, кто-то просто ошибся месяцем, ибо единственный лист дела с оной датировкой находится между бумаг, означен-ных пятым и седьмым марта. Официально же дело открыли 26 февраля, через 3-4 дня после истечения всех сроков возврата группы, что вполне естественно. Ну а якобы странный размах и широта поисков объяснялись в первую очередь тем, что пропало два сотрудника важнейшего секретного предприятия, на котором в те годы производилась большая часть оружейного плутония в стране. К тому же и группа была велика, всё же девять человек, и у всех были родственники, коии начали бить тревогу уже 13-15 февраля. Да и Свердловск город столичный, а студенты-походники учились в самом престижном тамошнем вузе. В общем, с исходными данными как будто всё, теперь перейдём к обсуждению конкретных теорий того печального дела.
            Конспирологические версии, вслед за большинством исследователей, мы отвергаем как несерьёзные. Не раз отмечалось, что глупо устраивать важнейшую встречу у чёрта на рогах, куда и не всякий хорошо экипированный агент доберётся, да ещё зимой. Но есть и более сильное возражение. Дабы дойти до нужного места, «шпиёнам» или тем, кто их собрался ловить, пришлось бы идти 40-50 вёрст по зимней тайге, на лыжах или на нартах, в разгар промыслового сезона. Понятно, что охотники, будь то манси на восточном склоне Урала, или коми-зыряне на западном, регулярно обходя свои участки, весьма быстро заметили бы чужие следы. И через пару дней об этом знал бы весь район. Можно, конечно, добравшись по тайге до истоков Большой Тошемки, далее на север идти по гребню водораздела, по тундре, где зимой ни охотников, ни их жертв, как правило нет. Но это 50 км пути, с частыми подъёмами и спусками на 100-200 м, местами по завалам камней. Их можно обойти по склону, но только на лыжах, а на гребне их придётся регулярно снимать, дабы не ободрать напрочь, или не сломать вовсе среди каменных глыб. И потом сильный ветер днём и ночью, мороз, а светлое время суток на широте 62 градуса в начале февраля не превышает шести с половиной часов, учитывая и сумеречную подсветку. Даже если какой-то супермен и пройдёт в таких условиях 10-15 км за день, ему трижды (как минимум) придётся ночевать в снегу. И естественно без огня, коий будет виден с обеих сторон хребта, и на «многия вёрсты». Можно, конечно, каждый вечер копать яму в снегу, собирать валежник внизу склона, разводить в яме костёр, а потом там же и спать, в относительном комфорте. Но тогда поход затянется минимум на неделю, а к снаряжению, и так тяжёлому, прибавятся топор, котелок, лопатка и лишние продукты на 3-4 дня. И нож с топором в любом случае ненадёжная защита, даже от волков, нужен ещё (опять же, как минимум) дальнобойный автоматический пистолет, типа АПС или Бергман-Байард с кобурой-прикладом и штук 40-50 патронов к нему. А это ещё два-три кило… впрочем, и так понятно, что вышеприведённый вариант абсолютно нереален.
          Говорят ещё, что С. Золотарёв служил в контрразведке СМЕРШ и (или) в МГБ (КГБ). И вот мол он должен был завербовать новых агентов, в первую очередь Дятлова. И для того напросился в опасный и плохо обеспеченный поход, дабы увидеть, как тот поведёт себя в экстремальной ситуации. Но позвольте, в 56 году, ещё студентом, И. Дятлов ходил в поход по Восточному Саяну, высшей категории трудности (в составе сборной Свердловской области). А в январе 58-го он с пятью соратниками ходил в поход на Приполярном Урале, к г. Манарага. Часть группы и груза подбросили геологи на «аннушке», но тройка Дятлова шла пёхом 45 км, по очень пересечённой и почти безлесной местности. Заметим, что Манарага находится на 350 км севернее Холатчахля. И поход также был высшей категории сложности. Ну какие ещё нужны доказательства?! Кстати, в 1975-ом Манарага считалась третьей по высоте вершиной всего Урала (1820 м), а в наши дни её высоту определяют как 1683 (Тюмень) или 1663 м (Коми). Вот и ходи в походы по таким картам… Если же надо было выяснить морально-политические взгляды и убеждения Дятлова или кого-то ещё из группы, то трудный зимний поход для оного самое неподходящее место. Все заняты делом, устают к вечеру, и все у всех на виду. Такие вещи делаются «в городской суете», а не в тесноте палатки. Есть мнение, что С. Золотарёв был в годы ВОВ убит или попал в плен, и его подменили родным братом, коий в конце концов попал под крыло ЦРУ. Но коль Семён работал в Органах, на него там имелось подробное досье, включая отпечатки пальцев, и отличить его от брата, даже не близнеца, не составляло особого труда. Да и зачем цереушникам уральская тундра? Ах, америкосы хотели, подстроив гибель большой группы туристов, бросить тень на министра обороны маршала Малиновского! Но даже если бы в группе были одни военные (а реально, как известно, всё было «совсем наоборот»), то в лучшем случае пострадал бы командующий округом, а скорее всего, его зам по политчасти. В реальности, как мы знаем, партвзыскания получили 5 человек, включая директора института, и только председатель правления турклуба УПИ был снят с работы. Сколько же туристов надо было укокошить, дабы «снять с работы» самого Р.Я. Малиновского? Боюсь, что такое не под силу даже ЦРУ.
    Многих смущает повышенная радиация некоторых вещей, найденных на месте стоянки. Но ведь превышения не столь велики, чтобы вызвать серьёзное, и главное быстрое, повреждение нашего организма. В местах скопления монацитового песка, неглубоко залегающих урановых руд или известняков, обогащённых радием, среднепланетный радиационный фон превышен в 20-30 раз, но люди живут там десятилетиями, и давным-давно. Ну а происхождение загрязнённых вещей определить нетрудно, сие шмотки из зоны Кыштымской аварии. Ведь народ выселяли постепенно, и кто-то что-то мог прихватить, жалко ведь выбрасывать хорошие зимние вещи, они в Союзе всегда были в дефиците. Кое-где избы просто рушили, «ровняли с землёй», ничем не накрывая сверху. И достать из развалин вполне целые на вид вещи было нетрудно. Как и раскопать канавы, в коих хоронили заражённые предметы. Тогда отношение к радиации было весьма легкомыс-ленным, а многие и слова-то такого не знали. И до сих пор бытует мнение, что горячей водой с содой можно отмыть почти всё, ежели не лениться. И тут есть зерно истины. Есть слухи, правда никем не подтверждённые, что наименее загрязнённые шмотки стирали в обычных прачечных, а потом раздавали невольным переселенцам. Или продавали по дешёвке всем желающим. Уж если солдат из охраны «Маяка» решил сожрать печенья из ларька, брошенного продавцами, мол внутрь радиация не попала, то чего ж было ждать от простых селян окрест места аварии. Так что идея о намеренном, специальном заражении именно этих туристов явно надуманна.
          Столь же неправдоподобны и версии с участием НЛО, летающих тарелок, огненных шаров и неудачными испытаниями нового, секретного, оружия. Даже если какая-то ракета, сбившись с курса, начнёт выписывать азы и мыслете, наземным станциям нетрудно засечь её будущую точку падения, понятно, что с известной погрешностью. И нужный район, сколь бы обширен он не был, заранее будет оцеплен, и посторонние туда не попадут. Можно, конечно, предположить очень неправдоподобный вариант, что какой-то летательный аппарат внезапно и резко, почти вертика-льно, упал прямо на наших туристов или где-то рядом. При этом пострадала лишь часть людей, и никакой воронки не осталось. Но в таком случае дело бы сразу засекретили, а расследование за пару дней установило бы, что туристы провалились под лёд на занесённой снегом и невидимой полынье. Или заночевали в избушке с неисправной печкой, заснули, а тут пожар. Или попали под лавину чуть западнее, на крутом склоне горы… в общем подстроить правдоподобную версию и соответственно обработать тела погибших и их вещи было нетрудно. И никаких студентов и прочих штатских к поискам не подпустили бы на пушечный выстрел. А раз всё было не так, то в маскировке не было никакой надобности, следовательно, ничего экстраординарного там и тогда не произошло. И кстати, сие подтверждает и поспешно-небрежный характер следствия.
          Строго говоря, единственный намёк на сверхъестественные обстоятельства – это последний кадр одной из плёнок, на котором видны какие-то светящиеся круги. Более всего это похоже на засветку при неумелом вынимании плёнки из аппарата. Ну или на метеор в небе, полярное сияние, или же на фонарик, при свете которого пытались снять ночной пейзаж. В общем, покрутите в сумерках или поздно вечером фотиком вокруг дома на дачном участке, сделав десяток снимков, и один-два из них получатся очень похожими на подобные круги. Особенно если оную процедуру проводить зимой, или вообще при снежном покрове, то круги получатся замечательные, сам пробовал. И называть их шарами совершенно некорректно, по снимкам совершенно не видно их объёмной структуры. А на нет, как говорится, и суда нет.
           Теперь рассмотрим версию о браконьерах или иных нарушителях закона, чем-то промышлявших в тех краях. Туристы им могли помешать, или просто раскрыть их деятельность, посему случайных свидетелей основательно пуганули, дабы быстрее прогнать, а некоторых могли и изувечить. Главное возражение, что на водоразделе, в тундре, особенно зимой, нет никакой живности, полезной для человека. Однако на Северном Урале регулярно, хоть и редко, бывали перекочёвки лосей или северных оленей с западного склона на восточный и обратно. В основном весной и осенью, но полностью исключить зимние переходы нельзя. А  как раз в двух примерно вёрстах к северо-западу от г. Холатчахль есть удобный перевал, где ширина безлесной зоны на водоразделе чуть более километра. Далее, совсем необязательно отправляться в горы за дичью. Нарушители могли обчистить в тайге запасы мансийских охотников (особенно если там была пушнина), и уходить окольным путём, дабы оторваться от преследования. Могли выносить отрытые за лето бивни мамонта или драгоценные камни, благо летом по болотистой тайге передвигаться с грузом трудно, а зимой, на санях, куда проще. Ну и главное богатство тех мест, золото. Уже в словаре Брокгауза и Ефрона (1894 г) отмечено, что «По притокам Ивдели и речкам, впадающим в эти притоки, – золотоносныя розсыпи» (т.24, с.771). То бишь их (россыпей) было множество. А в статье о Пермской губернии (т.45, с.330) сказано, что она занимает первое место по минеральным богатствам в России. И из металлов первые места в списке занимают золото, платина и серебро. На карте же оной губернии обозначены золотые прииски Петропавловский и Преображенский, как раз в бассейне Ивдели. Наконец, на железнодорожной линии Ивдель – Серов одна из станций, в городе Маслово, называется Уралзолото. Так что копать и добывать в тайге было что, да и посейчас есть. Трудно сие, конечно, и муторно, но вполне возможно.
         Следующими под подозрение попадают беглые зеки из печально известного Ивдельлага. По официальным сведениям, в те дни побегов не было, но это и не важно. Дабы от ближайшего лагеря зимой добраться до наших мест, нужно как минимум две недели. К тому же ясно, что шли они туда не прятаться,  а что-то искать или стащить, а такие вещи обычно готовят заранее. А что их там могло привлечь? Да то же самое – золото, бивни, собольи шкурки, компактные, дорогие и ликвидные товары, к тому же запрещённые в розничном товарообороте. И совсем не обязательно то были беглые, уже началась широкая амнистия, а некоторым освобождённым просто некуда было податься. К тому же вместе с политическими освобождали и часть уголовных, а среди них «невозвращенцев» было поболе. Тоже, конечно, немного, но они были. Да и заниматься любым незаконным промыслом уголовникам как-то сподручнее, особенно рецидивистам.
        Возникает вопрос, как могли эти люди прожить в зимней тайге, хотя бы только и пару недель. Но ведь Ивдельские лагеря после войны считались штрафными, и режим там был чуть ли не самым строгим в Союзе. И попадали туда не просто бывшие эсесовцы, бандеровцы и лесные братья, а самые опасные из них. Были, естественно, и исключения, но их с полным правом можно списать на неизбежные огрехи советской системы – леность, головотяпство и нежелание в чём-то разбираться. Да и таких огрехов в общем-то было немного, врагов советского строя после войны гребли тысячами (и с точки зрения Сталина, вполне обоснованно), и скорее их могли не досадить, чем пересадить. А уж человеку, прожившему в землянке, в лесу или в горах, два-три года на нелегальном положении, и при этом воевавшему, уральская тайга была не очень-то и страшна. К тому же амнистия лицам, сотрудничавшим в годы ВОВ с оккупантами (указ Президиума ВС СССР от 17.09.1955), не касалась лиц, имевших сроки более 10 лет, им отсидка сокращалась наполовину. То бишь лица, осуждённые в 45-53 гг на 12-25 лет отсидки, как раз в 57,58 или 59 году выходили на волю. И конечно, осевшим недалеко от мест отсидки бывшим зекам было куда легче организовать трудный поход по зимней тайге, чем их беглым соратникам.
         Далее под подозрение попадают охотники-манси, то ли пытавшиеся прогнать туристов из запретного места, то ли польстившиеся на их добро. Возражают, что ничего из шмоток вроде бы не пропало, да и фляга со спиртом была не тронута. Но позвольте, кто знает точно, сколько спирта взяли туристы? Зимой, в дальний поход, его берут по максимуму, а три литра на 9 человек далеко не предел. И одежда была раскидана на большой площади, часть её обнаружили уже в мае, так что ничего определённого тут сказать нельзя. Важнее другое – потомственные промысловики никогда бы не ограбили невинных людей, обрекая их на голодную смерть. И не только (и не столько) из моральных соображений, а в первую очередь из трезвого расчёта, основанного на многолетнем опыте. Сегодня ты обворовал соседа, а завтра он, и как часто бывает, в самый критический момент. И остаётся тебе помирать под ёлкой, проклиная собственную глупость. Ну а что касается священных мест, то обе горы (Холатчахль и Отортен) к таковым не относились. А то, что тут когда-то вроде бы погибли соплеменники аборигенов, делало сие место скорее проклятым, чем запретным. Да и то только для своих, чужие шаманским богам не подвластны, и не подконтро-льны. Как впрочем, и любые иноверцы местным культам, особенно по мелочам. А ежели глупые пришельцы ищут приключений на свой зад, так сами дураки, однако. И опять же, как проверить подлинность рассказов о смерти кого бы ни было на оной горе в далёкие времена? Численность мансийцев ещё в 1928 году определялась «около шести тысяч», из них более 5 тыс за Уралом. Такая вот точность. И вообще век таёжника, к сожалению, недолог, порой, увы, и в наши дни. Вспомним директора Судзухинского заповедника Л.Г. Капланова (погиб в 32 года), первого директора Кондо-Сосьвинского В.В. Васильева (умер в 52 года) и его сына Евгения (17 лет), и прекрасного зоолога того же заповедника В.В. Раевского (38 лет); М.П. Пришвина, внука знамени-того писателя (30 лет), многократного чемпиона по стрелковому спорту С.С. Сухарева (37 лет) и ленинградского охотоведа В.Г. Максимушкина (33 года). И сие только те, кого вспомнил ваш покорный слуга, далеко не специалист в этой области. А сколько людей «рангом пониже» просто пропали от голода и мороза, погибли в лапах медведей и волков, заблудились в болоте или утонули в реке, были убиты браконьерами. Кстати, ненцы Ямала ещё в 1980-ые годы почти поголовно не умели плавать, хотя в тундре воды хоть залейся. И не только они…
        Уже в 1989 году Н.А. Судзиловский в прекрасной новелле «Идиллия со стрельбой» (альманах Охотничьи просторы, № 46, с.93) заметил: «работа в лесу – это глубокий снег или дождь, пронизывающий до костей, и холодные капли, стекающие за воротник с каждой задетой веточки. Это – особый загар: дублёное, коричневое от ветра и солнца лицо и почти белое тело, потому что человек большую часть времени проводит в лесу, где раздеться невозможно – сожрут кровососы. Это профессиональные заболевания – язва от нерегулярного питания и «нервной почвы», варикоз-ное расширение вен от непрерывной ходьбы или просто сдаёт сердце, изношенное тревогами и перегрузками». И это конец 20-го века, так что уж говорить про предшествующие столетия. Так что если даже и правда в интересующем нас месте погибла когда-то целая группа промысловиков, то вряд ли гора получила какую-то особо дурную славу. Не в первый раз, и не в последний, увы… Ну а прилагательное в названии горы правильнее переводится как пустынная, голая, лысая, лишённая всякой зелени, то бишь мёртвая в смысле растительной жизни. А связать сие слово с людскими смертями первый раз решились лишь в 1989 году, и без особых доказательств.
         Есть теория, что туристы по дороге осквернили святилище, залезли в пещеру и что-то оттуда унесли. На первый взгляд теория складная, так что разберём её поподробнее. Конкретно, по одной из версий, а всего их две, спёрли часть золота, платины и пушнины. А ещё там лежали самоцветы. Но тогда оное святилище было одним из главных всего мансийского народа, если не самое главное. И что, для него не нашлось другого места, чем пещера в долине речки, по которой хоть редко, но регулярно, ходят туристы и геологи, причём вход в пещеру зимой был свободен от снега? Ладно, пусть так, туристы шли мимо, увидели вход в пещеру и заглянули, любопытства ради. А они что, не знали что за осквернение такого святилища их скорее всего кокнут? И что бурые медведи охотно ложатся на зиму в пещеры, предпочитая их берлогам, а незанятые топтыгиными места используют более мелкие хищники для лёжек и укрытия добычи? Опять же в пещерах часты незамерзающие лужи или даже ручьи, а промокнуть зимой, это не сахар. Может упасть камень со свода, или весь свод, особенно зимой, при неоднородном промерзании свода. То есть вход в любую пещеру почти наверняка обернулся бы неприятностями, скорее всего крупны-ми. Можно, конечно, обставить всё по правилам – один, сняв лыжи и максимально защитив голову лезет внутрь, ощупывая лыжной палкой пол и своды, второй светит ему фонариком, ещё двое их страхуют, а остальные осматривают окрестности в поисках незваных гостей. Неужто у группы Дятлова было столько свободного времени, дабы затевать всю эту муру, они что, первый раз в жизни пещеру увидели? Не слишком ли праздное любопытство?
        Предположим, что да, в первый, что забыли все предостережения. Вошли, включили фонарик, забыв, что он может пригодиться в более серьёзной ситуации, увидели груды сокровищ. И решили на память взять пару сувениров, забыв, что сие карается смертью. Хорошо, но шкурки-то зачем брать? Даже если они мёрзлые, то в походе не раз промокнут и опять замёрзнут, а в поезде промокнут, а потом засохнут. И превратятся в облезлые куски, хорошо если не тухлые. Можно, конечно, всю дорогу нести их отдельным свёртком, дабы не оттаяли и не отсырели, а в поезде за окно вывесить. Мы тут мол, спёрли у аборигенов чуток пушнины, и стараемся её в целости до хаты довезти. Потом золото и платина, ежели они были в виде песка, то как их нести? Насыпать в карманы, так всё растеряется по дороге, в пустую банку насыпать… так не должно быть в походе лишних банок. Остаётся завернуть в те же шкурки, или в запасное бельё, но так много не унесёшь. А щепотку каждому на память как-то несолидно. К тому же платиновый песок очень невзрачен на вид, и неспециалист его не отличит от стальных опилок, даже порой слегка ржавых. Вот если бы в пещере лежали самородки, тогда другое дело. Но самородки вещь очень редкая, а платиновые особенно, и цена на них всегда и везде просто немерянная. Неужели весь мансийский народ полвека корячился, дабы положить в сокровищницу пару-тройку кило невзрачных, серых кусков металла, которые часто и магнитом притягиваются, как простая железка?
          И вообще, упоминание платины в оном контексте по меньшей мере странно. Сей металл, как известно, был открыт лишь в 17 веке, и то только в Колумбии. И вплоть до 1730 года его нигде более не удавалось найти. А по другим данным, реальная добыча в Бразилии началась лишь в 1810, и в малых количествах. А на Урале первые платиновые россыпи были обнаружены в 1824 году (иногда называют 1819, но сие год открытия платины как примеси золотых россыпей), когда все верования и традиции любого местного народа уже устоялись и прижились. Такая редкость месторождений платины, по сравнению с тем же золотом (которого в земной коре в целом даже чуть менее, чем платины), объясняется особенностями геохимии оных металлов. Золото, в процессе эволюции, в основном концентрируется или в кварцевых жилах, коих на планете пруд пруди, или же в сульфидных рудах, которые, по крайней мере в таких местах как Урал, Алтай, Мексика, Боливия, Невада и т.д., весьма обычны. Причём и те и другие при последующем, вторичном, воздействии подземных вод легко разрушаются, а их неизменённые части, в первую очередь крупицы золота, выносятся теми же водами на поверхность, образуя россыпные месторождения. Потом, конечно, часть из них может быть погребена под вторичными наносами песка, глины и гальки, но эти слои обычно не превосходят 2-5 м по толщине, и не шибко мешают старателям. А вот платина тяготеет к основным породам, причём, как правило, обогащённым хромитами, а таких мест очень немного. Посему большая часть оного металла и остаётся в земной коре в крайне распылённом виде, непригодным для добычи. Ну а золото, ведь первый рудник на Урале открыли лишь в 1745 году? Так то ведь в эпоху русского владычества, а до того добыча россыпного золота практиковалась в тех местах издавна. Ещё греческие историки 5-го века до н.э. отмечали сей факт, а Геродот писал вполне определённо, что Рифейские (Уральские) горы очень богаты золотом. Потом, уже в 8-13 вв нашей эры, все доступные тогдашней техники («Чудские копи», в 3-ем издании БСЭ есть хорошая статья про сей термин) залежи были выработаны, и не только золота, и россиянам пришлось начинать все разработки почти что с нуля.
        Ну хорошо, спросит читатель, но ведь какие-то платиновые ошмётки должны были попасть в поле зрения, хотя бы тем же золотопромышленникам древних веков? Ведь сплошь и рядом в россыпях сии металлы залегают рядом, и часто вперемежку. Безусловно, и попадали, но лишь как досадная примесь к золоту, мешающая его очистке. В частности, во многих золотых украшениях, найденных археологами на Урале, в том числе и на Южном, где промышленно значимых залежей платины никогда не было, находились вкрапления «серебрца» или «серебришка». И в других местах, в частности в Эфиопии, часто обнаруживалась примесь платины и её аналогов в золотых вещах. Но ведь золото было одним из символов богатства уже в первом, если не во втором, тысячелетии до нашей эры, и всякая примесь к нему рассматривалась (до середины 18 века) как простая грязь. И ежели её не могли удалить за разумные деньги, то се ля ви. Тем паче, что на серебро, второй, а порой и первый, валютный металл, платиноиды никак не похожи, скорее сие по внешнему виду какое-то странное тяжёлое железо. Возможно, кто-то из древних металлургов и  пытался как-то очистить и идентифицировать загадочный металл, но как? В отличии от самород-ных меди, серебра и золота платина очень неравномерна по составу, ибо к ней всегда примешаны металлы-спутники, так называемые платиновые металлы, да и ещё железо, иногда до 20 %, чего ни с золотом, ни с серебром не бывает. Далее, температура плавления платины столь высока, что её смогли достичь лишь в середине 19-го века, используя кислородно-водородное пламя. А до того все изделия из оного металла, включая и российские монеты 1828-1845 гг (3, 6 и 12 рублей), прессовались по порошковой технологии. К тому же уральская платина содержит от 0,5 до 2,5 % осмоиридия, который при попытке всю сию хрень расплавить окисляется, и даёт пары четырёхо-киси осмия. А ПДК на эту дрянь в воздухе куда ниже, чем, к примеру, для синильной кислоты (0,002 и 0,01 мг на кубометр воздуха соответственно). Опять же все основные месторождения платины находятся на весьма ограниченной территории, в Ивдельском районе и севернее их просто нет. Понятно, что какие-то скудные залежи платиноидов на восточном склоне Уральских гор есть почти повсюду, но вряд ли бедные охотники тратили полжизни на их разработку, лишь бы наполнить свои святилища какими-то непонятными опилками, совершенно не похожими на золото и серебро. Правда, часть мансийских родов когда-то жила южнее, недалеко от Нижнего Тагила и горы Благодать. Но они уже в 19 веке сильно обрусели, приняли христианство, жили в избах на русский манер и почти не общались с шаманами. И заставить их тайно промывать горы песка, дабы добыть какие-то обломки для северных святилищ, вряд ли было реально.
           Да и само описание святилища в какой-то пещере очень спорно. Всезнающий Брокгауз утверждал, что главный идол мансийского народа находится где-то в бассейне Конды, в почти непроходимых лесах. То есть никто из европейцев его реально не видел. Кто-то считает, что он стоял в верховьях реки, большинство же указывает на посёлок Кондинское, ранее старинное село Нахрачи, основанное ещё в 1847 году. Но нигде по Конде настоящих пещер нет, лишь в самых верховьях реки и её притоков (в районе Таёжного и Пионерского) есть крутые склоны речных долин, в которых попадаются небольшие углубления. Да обычно и не ставят идолов в пещеры. Второй идол находился в верховьях Сосьвы, но непонятно какой – южной, притока Тавды, или же северной, впадающей в Обь у Березова. Разница в двести вёрст, однако. И в чём состоит сей идол, непонятно. А вот в первом издании БСЭ сказано несколько подробнее, что поклоняются они (манси и ханты) причудливым скалам и старым деревьям, которым иногда придавали сходство с людьми или животными. Золотая баба, упоминаемая средневековыми европейскими путешествен-никами (правда, никто из них её реально не видел), по всем описаниям также представляла из себя женскую фигуру из дерева изрядных размеров (2-3 м), с ребёнком на руках, или во чреве, и (или) с внуком. И к подножиям сих идолов складывались приношения. Возможно, в 30-ые годы или позднее, когда началась борьба с религиозными пережитками, приношения пришлось делать скрытно, может быть, их и перенесли в какие-то пещеры. Тем паче, что ретивые комсомольцы и воинствующие безбожники могли наиболее доступную часть идолов и уничтожить. Но тогда новые жертвенники должны были помещаться в столь скрытных местах, что их и специально найти было крайне сложно, а не то что случайно, во время зимнего турпохода.
     Далее, сам процесс наказания незадачливых воришек в первой версии таков. Шаманы разрезали палатку, напустили туда дурман, и когда туристы выскочили из палаток(?), их кокнули. Но ведь все знают, что палатка (одна!) была разрезана изнутри. А если можно было просунуть руку через вход, и резать оттуда (в темноте, и никто тому не воспротивился?), то проще было и дурман через вход запустить. И потом, как их кокнули? Четверых избили и скинули в ручей, а остальных почему-то отогнали в лес, где дали развести костёр и ждали, пока туристы замёрзнут? А сами топтались около палатки, не зажигая огня, потом уничтожили все следы, что очень непросто, и уже под утро скрытно куда-то удрали. Несерьёзно всё это! Теперь вторая версия, она куда короче. Некий охотник не-манси, скорее всего русский, обходя угодья, заметил вдали группу аборигенов в не совсем обычной одежде. Они лупили дубинами каких-то граждан. Охотник посмотрел минуту-другую, понял, что ничего сделать нельзя, и тихонько скрылся в лес. А потом решил, что одеты были местные в шаманские наряды, или в праздничную, или в траурную одёжу. Тут первый, и самый естественный, вопрос, почему опять же лупили не всех, а если всех, то почему увечья остались лишь у четверых? Если другие стояли где-то рядом, то почему охотник их не заметил, как не заметил и огня у леса? И как он мог что-то разглядеть ночью, и с каких это пор охотники обходят свои угодья долгими северными ночами?! А ежели сие было днём, пусть и второго числа (а скорее всего 3-4, ибо надо было установить факт грабежа, отыскать следы и догнать группу), то мы получаем кучу новых вопросов, и ни одного ответа на старые. Наконец, что оный тип делал в тех краях, неужели то были его традиционные угодья? Но тогда вряд ли манси устроили бы массовую экзекуцию на чужом участке, да ещё в непосредственной близости от хозяина. Ведь охотучастки на севере велики, ритм их посещения известен, и выбрать самый дальний угол от вероятного маршрута владельца очень просто. А ежели наш охотник залез в чужие края, то он не мог идти наобум, без тщательной разведки, и уж любую группу местных, кои не могли пройти, совсем не оставив следов, обходил бы за три версты. Так что вторая версия ничуть не лучше первой. Опять же, неужто манси так замаскировали все следы и улики, что никто из поисковиков их даже не заподозрил? Если в тех краях бывали, хоть изредка какие-то пришлые граждане, их всех должны были допросить с пристрастием. Как раз в те годы Никита Сергеевич начинал борьбу с религиозными пережитками, и никто не стал бы церемониться с шаманистами-дикарями, изничтожившими цвет советской интеллигенции. К тому же в то время пушной промысел был в упадке, валюты давал мало, и никаких причин церемониться с подозреваемыми не было.
          В защиту охотников говорят ещё, что все они в те дни были далеко от гор, да и вообще там зимой делать нечего, всё зверьё в тайге, ниже по склонам. Но ведь могли прийти и соседи, причём даже с той стороны Урала, хотя переход через хребет с поклажей, и зимой, вряд ли оправдан даже ради сотни-другой белок. И потом, нарушение искони установленных границ охотучастков, по понятиям всех охотничьих народов, преступление очень серьёзное, и карается оно очень строго. Так что и сей вариант практически неправдоподобен. И ещё одно замечание о «человеческом факторе». Говорят, что проще всего было испугать и прогнать туристов с помощью огнестре-льного оружия, но оно-то явно не применялось. По людям да, но дабы испугать и прогнать, логичнее стрелять в воздух, хотя бы сперва. А найти после пурги какие-то следы пороха или пулю, упавшую за версту от палатки, просто нереально. Правда, те же манси и коми-зыряне тогда ещё активно использовали берданки, и даже капсюльные шомполки 30-х годов, а от дымного пороха грязи и копоти куда больше. Но и грохоту поболе, и пули тех ружей тяжелее, и свистят над головой куда серьёзнее. Так что можно было пальнуть и со ста-двухсот метров, а на таком прост-ранстве найти гарь невозможно, да никто этим и не занимался. И последнее предположение, что туристы столкнулись (опять случайно?!) с группой хантов, кои зачем-то залезли в мансийские угодья (что уже маловероятно). Собственно, все возражения против оной версии нам уже ясны, добавим лишь одно, последнее. Известный охотовед Ф.Р. Штильмарк, много сделавший для возрождения наследия Кондо-Сосьвинского заповедника, говорил, что малососьвинские ханты вплоть до конца войны старались не покидать родную реку, и считанные единицы побывали даже на берегу Оби (Лукоморье – где оно? М, Мысль, 1993, с.148). И вряд ли за десять лет положение сильно изменилось. А другие хантыйские роды жили ещё дальше от места трагедии.
        Впрочем, против всех человеческих версий, кроме уже упомянутых доводов, есть и ещё один, и очень веский аргумент. Когда опытные люди (а иные туда бы и не дошли) идут на опасное и незаконное дело, будь то грабёж зверовых ловушек, или вывоз нелегального золота (бивней), они предельно осторожны и осмотрительны. А туристы шли не таясь, не очень быстро, оставляя за собой хорошо видимую лыжню. К тому же ещё и попетляли, остановились для сооружения запасника, наверняка разговаривали по дороге. И девять человек с грузом на безлесном склоне заметны издали, а в лесу, особенно в корявом и низкорослом, также издали слышны. Можно, правда, представить, что браконьеры устроили стоянку, замаскировались и заснули мёртвым сном средь бела дня. И группа Дятлова на них неожиданно набрела. И не просто набрела, а стала будить… зачем, почему? И как «замести» следы подобного столкновения? В общем, откровенно бредовая версия. Остаётся предположить, что какие-то бывшие зеки, и одновременно опытные таёжники, имели серьёзные счёты с кем-то из туристов и решили отомстить, пользуясь удобным случаем. Скажем, пионер выследил беглого и донёс, или отец (или дед) кого-то из туристов «прославился» в Ивдельской зоне, и т.п. и т.д. Вероятность такого реприманда очень мала, но всё же выше, чем других вышеописанных случаев.
           И наконец, последний из «людских» вариантов – туристы действительно похитили какие-то «сокровища», но не местных жителей, а тех же беглых или браконьеров, и скорее всего именно золото или платину, как самые компактные и не подверженные порчи вещи. В эти-то годы цену платине знали все (или почти все), кто жил или долго пребывал на Восточном Урале. Понятно, что оная версия также вызывает массу вопросов. Одно дело, зная о скором появлении в нужном районе неких граждан, организовать засаду или прямое нападение на них, и совсем другое – обнаружив пропажу, экспромтом, за пару-тройку дней, совершить ответную вылазку. Но ценности могли быть припрятаны кое-как, временно, на скорую руку, в расчёте что их скоро заберут из тайника. А ежели бы они были спрятаны «как надо», то никто бы их и не нашёл. А временный тайник проверялся часто, скорее всего ежедневно, а может быть был под постоянным скрытым наблюдением. И почти наверняка кладовладельцы предусмотрели какие-меры, ведь найти их «заначку» могли и местные охотники, а левые драгметаллы не относятся к «запретной» добыче. Их, правда, честному человеку сбыть трудно, но опытные охотники, не говоря уж о геологах, выход всегда найдут. Например, в половодье обвалился кусок берега на реке, и вот обнажились такие штучки. Мы заподозрили, что это может быть платина, и вот решили сдать на проверку. Много при таком раскладе не получишь, но зато и затраты минимальны. К тому же браконьеры, обнаружив пропажу, должны были сразу понять, что туристы идут на север, и весьма далеко, а потом неделю, а то и две, будут возвращаться домой. Так что время на подготовку нападения у них было, и замести потом следы опытным людям было нетрудно. А что-то, похожее на самодеятельность участников похода, могли и оставить, дабы максимально запутать неизбежное следствие. Тоже маловероятный вариант, но всё же более реальный, чем предыдущий.
  Следующими подозреваемыми у нас идут крупные хищники, польстившиеся на даровую добычу. Начнём с волков, хоть их и не особо жалуют исследователи. И в общем-то правильно не жалуют, ибо в северной тайге волки очень редки. Добыча там очень рассеяна, а рыхлый и неравномерный снег делает её преследование очень трудной . В 19 веке в Сибири были целые уезды, где вовсе не было постоянно живущих волков. А северные поморы, впервые попав в тундру, удивлялись тамошнему волчьему обилию, по сравнению с вологодской и архангельской тайгой. Но в тундре снег ниже и плотнее, а главные жители, северные олени, ходят большими стадами, что облегчает охоту, да и просто отыскание дичи. Но это равнинные тундры, а не та узкая полоска гористой и каменистой пустоши, что тянется по водоразделу Северного Урала. Там зимой не то что оленя, и лемминга-то добыть трудно. Тут возможен лишь один вариант – большая, голов в 15-20, стая вконец оголодавших волков решила перевалить через хребет, и по пути наткнулась на туристов. Но вряд ли последним удалось бы отогнать голодных хищников без больших потерь. Даже если все остались живы, то рваных ран и пролитой крови было бы море. И три-четыре убитых у палатки волка, плюс пяток тяжелораненых, при меньших потерях они бы не отступили. Но так как ничего такого обнаружено не было, как и следов большой драки, волчью гипотезу тоже можно считать маловероятной, хотя полностью её отвергнуть всё же нельзя. Белый медведь столь далеко к югу не заходит по определению, особенно на суше, а рысь на открытые пространства не выходит в принципе. А росомаха, хоть и нападает порой даже на лося, и любит кочевать порой на десятки вёрст, исключительно одиночное животное. И не настолько страшное, чтобы насмерть перепугать девятерых крепких и не шибко трусливых туристов.
          Следующий претендент на человечину это медведь-шатун, животное сильное, выносливое, хитрое и очень опасное. Однако совсем неурожайные годы в тайге редки, а появление шатунов заметно уже в декабре. И дятловцы должны были знать о них еще в Ивдели, если не раньше. Да и дожить до конца января обычному шатуну почти нереально. Правда, в Восточной Сибири изредка появлялись, так сказать, принципиальные шатуны, кои не ложились в берлогу по несколько лет, всю зиму питаясь мясом, и человеческим в том числе. Теоретически такой зверь мог появится и на Урале, но вероятность такого события ничтожно мала. И потом, отбиться от внезапно напавшего медведя топором или ледорубом почти невозможно, даже если его в конце концов и отогнали (например, горящими ветками), хоть одного из девяти он должен был разорвать. И потом следы… если волк или ездовая собака могут пройти по насту почти бесследно, то косолапому сие крайне сложно. Да и разгром вокруг палатки, да и дальше к лесу, должен бы быть офигенным. Можно ещё предположить, что на туристов напало животное, больное бешенством, скорее всего волк, или лисица, или бродячая собака. Такие особи теряют всякий страх перед человеком и кидаются на всех подряд. Но вряд ли даже волк мог искусать всю группу, к тому же бешеные звери как правило ослаблены, и у них нарушена координация движений. Да и симптомы бешенства столь характерны, что вряд ли их не заметили бы при осмотре тел. Однако, тут мы должны сделать важную оговорку. По всем свидетельствам, заслуживающим доверия, следствие велось весьма небрежно, и скрюченные позы некоторых погибших, как раз характерные для умерших от бешенства, никто не фиксировал. Ну а потом, когда тела туристов побросали в вертолёт, что-то определить было сложно. И если уж проводить эксгумацию тел погибших, на чём настаивают некоторые наши соотечественники, то в первую очередь надо искать следы вируса бешенства. И коль их обнаружат, то всё будет ясно, а коли нет… придётся продолжать расследование.
         Остаётся наиболее вероятный, из звериных, вариант, а именно бродячие собаки, которых почему-то не жалуют пишущие об этой трагедии. А ведь разбросанность Ивдельских зон и особо опасный контингент зеков подразумевали усиленную охрану, и в частности, обилие служебных собак. Понятно, что в 56-59 гг, когда охрану, да и весь персонал, сильно сократили, и собачье поголовье уменьшилось. Самых ценных куда-то перевели, но явно не всех, пригодных к охоте разобрали местные, но таких тоже было немного. А остальные разбрелись по градам и весям, причём большая часть из них голодала, особливо зимой. Людей они не боялись, и наткнувшись на лыжню, двинулись вслед, надеясь хоть чем-то поживиться. А ночью, окончательно озверев от голода, бросились на палатку, изрядно всполошив её обитателей. И если их было четверо или пятеро, то справится с нападавшими было нелегко. В итоге их могли отогнать, изрядно подпалив шкуру одному, а скорее двум нападавшим. Потом, на ветру и морозе, обожжённые особи быстро околели, а прочие, наевшись мяса коллег, убрались восвоясьи. А поскольку все останки съеденных тварей лежали, естественно, довольно далеко от лагеря, то никто их и не нашёл, даже ежели бы и искал. А ежели бы нападавших было больше, то скорее всего, туристам пришлось бы плохо уже в первые минуты свары, и остались бы какие-то отчётливые следы побоища, да и тела походников были бы изрядно покусаны. Ну а если собак было одна-две, то их бы прогнали без особых потерь. Тоже, в общем и целом, маловероятная версия, но всё же более реальная, чем все предыдущие. Особливо если учесть особенности места и времени, как говорили древние драматурги.
         Теперь рассмотрим вариант ссоры между туристами, и в первую очередь загадочное, якобы, поведение С.А. Золотарёва. Утверждают, что он не раз ругался с Дятловым и другими туристами, приставал к девушкам, скорее всего к Л. Дубининой. Но «приставал» наверное не он один, иначе парням не было бы причины ссориться. А проблемы у группы начались ещё 24 января, когда их не пустили ночевать на вокзал в г. Серове. Очень странная коллизия, вокзалы часто закрывали на ночь (тогда, а порой и сейчас), но днём-то почему путешественникам нельзя было погреться в зале ожидания? Их, правда, было две группы (разделились они уже после Ивделя), но в любом случае тридцать человек (максимум!) нормальная нагрузка для любой станционной постройки. А Серов город областного подчинения, райцентр, в 59-ом там было 98 тысяч населения, крупный узел железных дорог. Был даже прямой фирменный поезд Москва-Серов. И никаких особо громоздких предметов студенты с собой не тащили. Тут возможны два объяснения, первый что туристы вели себя излишне шумно, может быть и ссорились, или решили согреться исконно российским способом. Говорят ведь (по словам Ю.Е. Юдина?), что в поезде С. Золотарёв спёр у какого-то пассажира поллитровку, и вернул лишь под угрозой скандала. Честно говоря, трудно представить себе такого растяпу, коий на ночь оставил без присмотра бутылку, а потом вдруг спохватился. И вообще бутылка в вагоне вещь опасная, вспомним злоключения г. Скуперфильда («Незнайка на Луне» Н.Н. Носова) и героя поэмы «Москва-Петушки». Ну а второй вариант – самоуправство или даже самодурство какого-то местного начальника. Молоды мол, ишшо по вокзалам шляться, перебьются и так. Такое и посейчас случается, сошлюсь на собственный опыт. В 2009 году в г. Усолье-Сибирское меня не пустили в новый и почти безлюдный вокзал, мол он токмо для пассажиров дальнего следования. А те, кому на электричку, коротают время в вокзале старом, тут вот рядышком. То была большая изба, скорее даже барак, правда, вполне тёплый (этот казус, кстати, тоже случился в феврале). Кто-то сидел на лавках вдоль стен, а большинство, человек сорок, и я среди них, толпились в «зале ожидания». На первый взгляд, вокзальную историю можно считать мелочью, но ведь туристам пришлось искать пристанище, договариваться со школьным начальством, а потом ещё читать лекцию местным школьникам. Такое начало похода вряд ли улучшило настроение в группе. А потом заболел Юдин, затем пришлось попетлять, хоть и не долго, да и постройка лабаза вряд ли всеми была воспринята с энтузиазмом. А 31-го состоялся неудачный подъём на вершину Холатчахля… И конечно, холодная и неудобная ночёвка только прибавила напряжённости в отношения между туристами. В таких условиях простой (а тем паче сильный) снегопад мог вызвать неконтролируемую реакцию.
          Надо сказать что И. Дятлов, безусловно опытный походник и хороший альпинист, допустил серьёзную ошибку, планируя численность группы. Все серьёзные туристы считают и считали, что отряд должен быть не более 5-6 человек, дабы работать как одно целое, или же 15-25 участников, тогда они разбиваются («естественным образом», как говорил наш коллега по работе А. Шилов, облазивший почти всю Карелию и множество иных мест) на малые группы (подгруппы), со своим лидером и более-менее слитной структурой. Ну а коллектив  с числом участников более 25-ти, максимум тридцати, не управляем в принципе. Ну ежели оный коллектив не включён в более обширный, со своим руководством и правилами поведения. И «соотношение полов» было неудачным, всего две девушки на восемь, ну пусть даже на семь, парней. Вот было бы три, и было бы куда легче. Можно возразить, что поход был трудный, и три барышни не справились бы со своей долей работы. Тогда не надо было их брать в поход вообще, ну в крайнем случае взять одну. Одна дама в мужском коллективе всегда выступает в роли принцессы (или вроде принцессы), что невольно сдерживает страсти и сглаживает противоречия. По крайней мере, в приличной (нормальной) компании. И ещё отметим, что участники похода допустили ошибку, двинувшись от неудачной стоянки к северу, в долину, вернее в распадок, «4-го притока Лозьвы» по правому берегу. Им куда выгоднее было двигаться на юг, в долину Ауспии, более глубокую и защищённую от северных ветров. И вдоль оной реки идёт лесная дорога, которой уже пользовались наши туристы, и по которой до ближайшей избушки 20-25 км, ежели наши карты не врут. И лабаз у них где-то там был… Возможно, что не очень логичное поведение туристов после подвижки снега можно объяснить какими-то осмысленными причинами, но пока что никто их не представил на суд общественности. А раз так, будем считать, что их поступки были чисто импульсивными.
          И почему, собственно, большинство «заинтересованных лиц» считает, что трагедия началась в ночь на второе февраля? Разумный аргумент только один, отсутствие записей за второе число в дневниках участников похода. Но после холодной ночёвки туристам было не до блокнотов, а потом надо было готовиться к торжеству, пусть и скромному. Нарезать хлеб и колбасу, развести спирт снегом, да и согреться, то ли у костра, то ли у печки. Да и ранее в дневниках были пропуски, частично они заполнялись задним числом, но не всегда. И начавшийся разлад в группе, пусть пока и не очень заметный, не способствовал ведению каких-то записей. Трудно, конечно, что-то утвер-ждать наверняка, но по нашему мнению ночь на третье число наиболее разумная дата. Ну а позже? Позже вряд ли, ибо тогда слишком мало времени прошло бы от катастрофы до обнаружения тел погибших. Ведь по всем данным, эти события разделяло не менее трёх недель.
         Некоторые  критики официальной версии утверждают, что никакой снежной лавины на столь пологом склоне быть не могло. Но серьёзные исследователи и не говорят о «лавине», и в официальных отчётах такого слова нет. Упоминаются подвижки снега, в том числе снежной коры, разрушение (нарушения) снежной доски, наста и т.п. вещи. Но такое сплошь и рядом случается и на очень пологих склонах. Вдобавок под палаткой снег неизбежно подтаял, а это провоцирует всяческие пакости и неожиданности, как и частое хождение по насту. К тому же несколько лет назад на Урале в сходных условиях наблюдали настоящую лавину. Небольшую конечно, её даже назвали микролавиной, но вполне достаточную, дабы сильно повредить палатку и вызвать панику у усталых и не выспавшихся туристов. Что же касается рассуждений, что мол снег и наст такой консистенции к подвижкам не способы, то они чисто умозрительны. В середине и тем паче в конце февраля велики перепады температур, от дня к ночи да и в течении дня, дуют сильные ветры, иногда с метелями, и за двадцать дней (как минимум) снег мог не раз слежаться или размякнуть, уплотниться или стать более рыхлым. Ежели бы на нужном месте кто-то (или что-то) ежечасно фиксировал и записывал температуру, давление, осадки и скорость ветра, наверное можно было бы составить правдоподобную модель того, что там происходило «в нужное время», да и то не факт. А на нет, как говорится, и суда нет.
         И ещё одно замечание. Читатели могут возразить, что в любом случае наши версии событий весьма маловероятны. Но ведь и изучаемая трагедия очень необычна, экстраординарна, а будь она другой, то все давно бы во всём разобрались. И потом малые вероятности всё же реализуются регулярно, хоть и редко. В лотерее, где на миллион билетов разыгрывается лишь один приз, вероятность выигрыша каждого билета ничтожна, но какой-то из них выигрывает обязательно. К тому же в конце 50-ых гг природный туризм развивался в Союзе весьма быстро, и сотни людей выходили в походы, весьма поверхностно представляя себе предстоящие им трудности. Палатки были самого примитивного типа, не хватало хороших лыж, а иногда и нормальных котелков. Ну и конечно полное отсутствие нормальных карт, о чём мы уже говорили. И сие далеко не полный перечень. И всё это, пусть и косвенно, увеличивало, к сожалению, вероятность печального исхода. Напомним к тому же, что в 59-ом по стране в целом, не считая группы Дятлова, погибло более сорока туристов, а в 60-ом не менее ста. И к сожалению, первая реакция властей была явно неадекватной, «наверху» решили просто сократить до минимума неорганизованный туризм, а то и вовсе его запретить. Ничего путного из оной затеи не вышло, и пришлось заняться «позитивными мерами», объединять туристов в группы и клубы, где старшие товарищи учили молодых уму-разуму, увеличивать производство походного инвентаря и пытаться улучшить его качество. Но сие уже совсем другая история, вне рамок нашей повести.
            И в заключение отметим, что проводить новый тур поисков, на чём настаивают некоторые граждане, бесполезно, через 60 с лишним лет вряд ли обнаружится что-то новое. А вот что можно и нужно сделать, так это уточнить и детализировать общую обстановку в районе, в те дни и месяцы. Все ли охотники были на промысле, когда вернулись, сколько сдали пушнины и иной продукции (если она была). Были ли случаи сдачи старателями золота и платины в межсезонье. Регистрировались ли случаи бешенства, когда и где и у каких животных (и людей). Обосновались ли в интересующем нас районе бывшие зеки, и какова их дальнейшая судьба. Работали ли в Ивдельлаге родственники и друзья погибших. Служил ли С. Золотарёв в СМЕРШ, и если служил, то где – в разведгруппе по ту или эту сторону фронта, или же писал протоколы в штабной землянке. Уточнить, по возможности, эпопею с радиоактивными шмотками. Не появлялись ли в те дни на «чёрном рынке» подозрительные вещи. Не замечали ли сотрудники РЛС на г. Чистоп чего-то подозрительного, в первую очередь незнакомых людей, в своей зоне видимости. Понятно, что сие лишь общий перечень, коий можно и нужно расширять, дополнять и конкретизировать. Дело, конечно, кропотливое и нелёгкое, но и ситуация сложная, так что в любом случае придётся попотеть. И кстати, неплохо бы уточнить и судьбу иных туристов, погибших или пострадавших в 59-60 гг. Они волею судьбы оказались в тени событий на г. Холатчахль, но сие по меньшей мере несправедливо. Всякий пострадавший в те годы и в тех обстоятельствах достоин памяти, и наш долг, по возможности непредвзято и объективно, восстановить как можно точнее и полнее канву тех трагических событий и сопутствующие им факты.