О природе живого

(Из книги "Катков и другие")

Катков и Михаил говорили.
Михаил сказал:
-Тут на днях посмотрел в Интернете видеоролик, который очень наглядно подтвердил то, в чём я и так не сомневался. – животные, во всяком случае, домашние животные, чувствуют и понимают много больше, чем мы об этом думаем. Они очень чувствующие, очень понимающие живые существа. Они способны чувствовать чужую боль, как свою! Да-да. По крайней мере, в отношении своих сородичей. То есть они чувствуют то, что могут не чувствовать какие-то люди. Точнее те, которые рождены и называются людьми, но являются ли таковыми?
Мы многое знаем о животных, но многого и не знаем. В животных, возможно, так же как и в людях, есть дух Божий, есть душа. У иного человека, может нет такой души, какая есть у животных…

Катков сказал:
-Не знаю, не знаю, есть ли в животных дух Божий, есть ли душа. А про человеческую природу скажу так: люди, считающие её, изначальную, вновь рождённую, некой одной единой природой, ошибаются. Ошибаются в том, что эта природа, только подвергаясь разного рода и в разной степени на неё тем или иным внешним воздействиям, тому или иному внешнему влиянию, становится одной или другой, и человек становится одним или другим. Ошибаются, что, если для людей будут созданы надлежащие для них условия воспитания, развития, все они станут в должной мере добрыми, честными, справедливыми. И между ними не будет никаких глубинных, неразрешимых противоречий. И они будут жить дружно и хорошо. Ну и, понятно, сам этот наш мир изменится, станет лучше.
Нет. Человеческая природа вовсе не одна единая, но изначально разная. Я говорю не о каких-то, вполне понятных, индивидуальных различиях в человеческой природе, а об очень существенных в ней различиях. И эти разные природы тяготеют к разному: одни – больше к одному, другие – больше к другому. И никогда такого не будет, что все люди в духовном, в нравственном отношении станут близкми друг другу или даже схожими.
Одни их них всегда будут считать себя особенными, избранными, претендовать на исключительные для себя права. Всегда будут желать первенства, власти, господства или какой-то особой статусности, каких-то особых привелегий. Всегда будут делить людей на своих и чужих. Для их природы характерны гордыня, высокомерие, алчность, бесчувствие к чужой боли, а то и желание её причинять.
Другие же, имеющие другие качества и ценности, всегда будут им противостоять, потому что исход этого противостояния, противоборства для них есть вопрос жизни и смерти…

Вот ты сказал, что даже животные чувствуют чужую боль, как свою. А есть люди, и их вовсе не мало, которые эту боль так не чувствуют. А почему? – Ведь природа человека выше природы животного. Да, выше. Человек – венец творения, наделён немалым разумом. И вот он с помощью этого разума может убедить себя в том, что тот или иной человек вовсе таковым не является, может быть отождествлён с кем угодно, хоть с тем же животным или даже с вредным насекомым. И вообще, - что какое-то живое, чувствующее – вовсе не живое, не чувствующее. И в соответствии с этим своим убеждением поступать. Я сказал «способен убедить себя». Но убедить себя можно только при таком своём желании. И чем оно сильнее, тем легче убедить.
И одни такое желание имеют. А кому-то из них и убеждать себя в этом нет необходимости – они в этом и не сомневаются. А вот другим, в отличие от них, и в голову не прийдёт убеждать себя в этом. Да они никогда и не смогут себя в этом убедить…

Это я всё – к чему? А к тому, что нет какой-то одной единой человеческой природы. Нет однозначного понятия «человек». Нет одного единого вида – «человек». А есть род, и есть виды. Есть два непримиримых вида. И один из них, агрессивный, постоянно борющийся с другим, с ним несогласным, ему противящемся, противостоящим. И есть тяготеющие к одному или другому виду и, в конечном счёте, примыкающие к одному или другому лагерю борющихся.
Этим двум видам никогда не договориться, никогда не прийти к формуле добрососедства. Мы все существуем, и весь наш сегодняшний мир существует только до тех пор, пока эти два вида, два их лагеря равносильны…