Последний бюрокретин

Блистало солнце на латах. Вызывающе колыхались белые плюмажи над шеломами соперников, заносчиво реяли треугольные стяги с господскими эмблемами на копьях оруженосцев. Насторожённо щупали противника глаза, заливаемые потом в узких прорезях забрал, торопливо выискивали подходящее место для рокового удара. Они сошлись теперь уже пешими, ибо копья были преломлены, и лошади в попонах с теми же вычур-ными гербами, оставшиеся без седоков, мирно бок о бок щипали траву поодаль. Они бились под синим безжалостным небом Земли, ничего не зная о возможности иной жизни среди звёзд, кроме выдуманной в утешение жизни загробной. Сверкнули молниями длин-ные мечи над головами и свирепо обрушились на подставленные щиты с облезлыми геральдическими знаками. Грохот ударов, лязг доспехов, звон встретившихся искромётных клинков слились в единое, заглушая хриплое дыхание соперников. Поединок продолжался к удовольствию сидящих на трибуне. Все затаили дыхание, предвкушая близость развязки…
– Вот так они и развлекались, – подытожил шарообразный робот-Гид, телепатируя пояснения инопланетным туристам на зависшей поодаль платформе, стилизованной под мифические летающие тарелки Средних Веков.
… Вот одному из рыцарей удалось срезать остриём меча перья со шлема против-ника, словно огромный одуванчик, теряя пушинки, покатился под порывом ветра в сторону отозвавшейся восторгом трибуну. И тут второй изловчился и провёл в ответ искусный удар, от которого не могло быть защиты. Поражённый им высоко вскрикнул, зашатался, уронил меч и щит, из глубоко открывшейся раны под рассечёнными доспехами хлестнула алая струя. Рыцарь с грохотом опрокинулся на песок ристалища, быстро потемневший под ним от впитываемой крови, тело задёргалось в конвульсиях…
– Но… – попробовал возмутиться один из гуманоидов.
– Конечно же, это роботы, всего лишь симуляторы исторических моделей. Как ви-дите, мы нисколько не приукрашиваем мрачную действительность нашего далёкого про-шлого.
… – Поехали! – раздался в динамиках голос первого космонавта землян. Буйство огня выплеснулось из сопла допотопной ракеты, завораживая взгляды гостей на платфор-ме-тарелке, висящей над плитами древнего космодрома. Огненная колесница медленно двинулась вверх и, постепенно наращивая скорость, с натужным воем, перебиваемым громовыми раскатами, растворилась в голубизне, словно задёрнувшей за серебристой точкой бледно-небесный занавес…
… Над вершиной пирамиды показался ослепительный край солнца, и тут же хор мрачных бритоголовых жрецов в белых одеяниях затянул торжественный гимн. Они сла-вили на давно отзвучавшем языке бога-Солнце, дарующего жизнь всему сущему, славили его новую победу над силами мрака, выражали непоколебимую веру в неизменное буду-щее, в раз и навсегда заведённый порядок Фараонова Царства, в несокрушимость его не-победимых легионов, готовых выступить на чужеземного врага… - Так вдохновенно вещал компактный робот-Гид, телепатически объясняя притихшим туристам  суть происходящего перед ними. Летающая тарелка взмыла высоко вверх и поплыла над долиной голубого Нила, прочь от пирамид, прочь от зелени полей. Едва успела развернуться внизу унылая простыня великой песчаной пустыни, как тут же уступила место новым видениям.
Чего здесь только не было! Чего только им не показали на этой маленькой уютной планетке под жёлтым карликом на краю Галактики. Да и называли её хозяева таким не-обычным трудновоспроизводимым фонетизмом:
З е м – м м – л я!
Маленький трнкпсоарианин так и лучился от восторга своим эмоциональным вин-тообразным корпусом. Дело в том, что обитатели планеты Трнкпсоариан, впервые отпра-вившиеся в столь дальний туристический экскурс, представляли собой организмы-симбионты двух тел – носителя чистого разума и эмоций, тесно связанных меж собой.
Их волновые эквиваленты после завершённой телепортации остались в гостинич-ном энергохранилище, а путешествие смогли продолжить мобильные модули, наиболее приспособленные к условиям данной планеты. Принятая ими форма имела довольно экзотический вид, но не нарушала основных постулатов трнкпсоарианской этики и одновременно отвечала требованиям эстетического восприятия людей. Ведь появись они в своём первозданном виде, немало землян рисковало подвергнуться ксенофобическому шоку, впрочем, и в теперешнем адаптированном состоянии на общем фоне гуманоидной тургруппы четверо представителей дружественного Трнкпсоариана выглядели весьма и весьма колоритно. В приближённом описании каждый являл собой небольшой неправильный параллелепипед с тремя рядами разветвлённых отростков-щупалец на пяти тонкочленистых ножках. Сквозь его полупрозрачную оболочку просвечивало переливающееся всеми цветами спектра в зависимости от испытываемых эмоций, закрученное веретеном амёбообразное тело, увенчанное конусом реснитчатой головки - вместилищем разума и зрительных анализаторов.
Земной Гид был сама любезность. На бесконечной выставке чудес, по-видимому, не осталось ни единого уголка, куда бы не залетала тарелка с инопланетянами. Кроме трнкпсоариан группа состояла из дюжины различных гуманоидов, гостей от иных миров и цивилизаций, остальные представляли частицы расселившегося по Галактике человечества. Шарообразный Гид изъяснялся на языке людей, телепатируя одновременно столь полные комментарии, что раздельно воспринимавшие его фонемы и телепатемы трнкпсоарианские носители разума и эмоциональные веретеноподобные собратья их согласно светились тёплыми цветами удовлетворения.
Когда пресыщенные виденным туристы всерьёз полагали, что осмотр подошёл к концу, их внимание привлёк щит с красной стереоскопической надписью на всечеловеческом языке:
ВНИМАНИЕ! БЮРОКРЕТИНЫ!
Едва анализаторы трнкпсоариан считали и перевели информацию, как эмоциональный составляющий старшего из них, а за ним и остальные воспылали вопросительным жёлтым цветом.
– Это, это! Что? – закричали тут же вразнобой нетерпеливые гуманоиды из систе-мы 61 Лебедя, посланцы родственной человечеству цивилизации, указывая свободными конечностями на скопление зданий в виде бетонных коробок за перекрученной колючей проволокой.
– Неужели, мы не посмотрим на них? – удручённо осведомился дальний потомок земных поселенцев с планет Альфы Центавра.
Жёлтые до сих пор трнкпсоарианские тела начали принимать зеленоватый оттенок беспокойства.
– Нет у нас никаких секретов от гостей! – Гид внезапно принял облик лохматого парня в брюках с металлическими клёпками в странном плоском головном уборе с надвинутым на глаза козырьком. В руках появилась старинная семиструнная гитара, и он что-то хрипло и непонятно с надрывом запел о вышках, часовых и далёком доме. «Из подлинного фольклора Средних Веков» – одновременно стелепатировал он заволновавшимся было инопланетянам.
 Тем временем летающая тарелка пошла на снижение, мягко приземлилась за щи-том с предупреждением возле прохода в колючей проволоке. Сопровождающий допел ритуальный припев и вновь принял вид универсального самодвижущегося Гида.
– Текст обнаружен и переложен на музыку синхроисторическим анализатором. Ан-тураж эпохи, – пояснил он тут же, поводя ярким световым лучом по рядам путанки. – Хо-тя точное значение ритуалов, декорированных этим металлом до сих пор достоверно не установлено…
На стене у входа в ближайшую бетонную коробку висела табличка с надписью: ВХОД. Гид не торопился ввести гостей внутрь.
– Итак, – телепатировал он далее, предваряя неизбежные расспросы, - перед вами уникальный комплекс – заповедник бюрокретинизма.
Даже знакомым с историей Земли этот термин вряд ли говорит многое, поэтому для понимания дальнейшего вам необходимо получить вводную информацию. Бюрокретинизм – своеобразное явление или, если угодно, действо наших предков, которому нет аналогий ни в последующей земной, ни в инопланетной истории. Наши исследователи лишь совсем недавно добрались до сути этого ритуала. Хронологически он прослеживается на протяжении Средневековья в различных общественных формациях. Огромные группы людей, чуть ли не целые классы общества, принимали участие в этом движении. Более или менее разумного объяснения происхождению и предназначению его, то есть насколько оно естественно вытекало из хода исторического развития и способствовало ли прогрессу, к сожалению, так и не подобрано. Трудно представить, какая от него вообще могла быть польза, хотя вполне вероятно, что-то и ускользнуло от нашего внимания. Тем не менее, желая объяснить видимую бесполезность бюрокретинизма, некоторые исследователи, Тайвор и Чипс, например, выдвинули гипотезу о религиозно-мистическом значении ритуала. Следует учитывать в историческом контексте, что примерно во времена наивысшего подъёма движения на смену христианству и прочим религиозно-философским системам, вроде марксизма, начали появляться массовые мифомании, наподобие веры в летающие тарелки пришельцев, Бермудский треугольник, ожившие доисторические животные, парапсихологические трюки и прочее. Как бы то ни было, точка зрения на бюрокретинизм, как на религию, остаётся весьма распространённой. Другой весомой гипотезой о природе феномена следует считать взгляд на него как на инфекционную болезнь, переда-вавшуюся посредством так называемых «деловых бумаг». Предположение о наследствен-ном характере заболевания не получило никаких подтверждений. В то же время несомненным представляется влияние экологического кризиса той эпохи на рост бюрокретинизма, хотя не исключена и обратная зависимость.
Бюрокретинизм, собственно, представлял собой определённую стереотипную деятельность, вернее, псевдодеятельность, в результате которой ничего конкретного не про-изводилось, за исключением гор так называемой «документации» на недолговечной бумаге из целлюлозы, именуемой также отчётами», «справками», «выписками», «докладами» и так далее. Следует отметить, что в значительном уменьшении лесопарка Земли определённо повинен бюрокретинизм, пожиравший массу древесного сырья для своего функционирования. В то же время, хотя его можно было бы связать с низким уровнем роботизации и компьютеризации – развитие этих направлений не всегда вело к уменьшению бюрокретинизма, принимавшего лишь видоизменённые формы, но по сути остававшегося тем же.
Интересно, что женщины, занятые в этом движении, оказывались более подвержены бюрокретинизму, чем мужчины. Правда, могло создаться обратное впечатление, объяснимое тем, что в силу существовавшего неравенства полов мужчины, как правило, чаще занимали ответственные посты, где у них открывалось больше возможностей для проявления бюрокретинизма. Надо отметить, что бюрокретина можно было определить только по его действиям, внешний вид мало что значил, хотя, как установлено, бюрокретины избегали одеваться пёстро или ярко, чтобы не выделяться на общем фоне себе подобных. В то же время у них выработался определённый специфический лексикон для обихода. В те далёкие времена бюрокретинизм настолько распространился, что могло даже показаться, будто общество совершенно не способно без него обойтись, и он представлялся бы неизбежным этапом в развитии цивилизации, если бы не его полное отсутствие в инопланетной истории.
Поскольку следов этого явления в нашем обществе практически не осталось, было решено воссоздать нечто вроде музея или заповедника бюрокретинизма, который нам и предстоит осмотреть. Пройдёмте теперь внутрь, пожалуйста.
В просторном помещении вдоль стены выстроился ряд деревянных стульев с мяг-кой красноватой обивкой. На блестящем паркетном полу распластался  ворсистый объём-ный ковёр. Древний монстр-кондиционер закрывал половину окна. Обстановка воистину музейная. Центр комнаты занимал пульт со старинной аппаратурой – телефонами, факса-ми, принтерами, стопками разноформатной бумаги. За пультом восседала симпатичная бесстрастно-неприступная роботесса с внешностью женщины Средних Веков.
У некоторых туристов возникло сомнений на её счёт, и Гид, принявший человеко-подобие робкого просителя далёкой эпохи, подтвердил телепатически: это андроид. В центре стены, затянутой гирляндами традисканции, сверкала полировка двери с внуши-тельной табличкой: КАБИНЕТ.
– Вам чего? – ледяным тоном осведомилась секретарша, не отрываясь от бумаг. – Приёма сегодня нет. Завтра, впрочем, тоже.
– Но нам хотелось бы…
– Изложите вашу просьбу в письменном виде с указанием домашнего адреса, и в течение месяца получите официальный ответ по почте.
Сияющий Гид обернулся к столпившимся у входа туристам, явно не разделявшим его умиления малопонятными археофоническими выкладками. Тем не менее, он гордо подмигнул младшему бледно зарозовевшему трнкпсоарианину: какова программочка, а?! Согласно самым детальным исследованиям фольклорных источников… Полное жизнеподобное соответствие бюрокретиническому ритуалу гарантируется!
– А вы что, по тому же вопросу? Я же ясно сказала! – строго вопросила секретарша и тут же уткнулась в свои бумаги, наполнив помещение стрёкотом доисторического печа-тающего устройства.
Разумеется, кроме Гида, никто не мог продолжать эту неведомую игру. Робкий посетитель преобразился и с явным вызовом повысил голос:
– Если нельзя повидать Самого лично, будьте любезны, дайте мне справку о вашем отказе, я обращусь  к вышестоящему должностному лицу.
– Пожалуйста, обращайтесь хоть к господу богу: бумаги всё равно вернутся к нам, – пожала плечами секретарша и добавила: – А справок таких я не выдаю.
– Тогда я обращусь прямо в центральную прессу, и в следующий раз вам придётся иметь дело не со мной!
Секретарша как бы недолго поколебалась, изображая смятение.
– Ну, хорошо, в виде исключения попробую устроить вам встречу. Изложите ре-зюме вашей просьбы, только покороче.
Гид вновь просиял, торжествующе оборачиваясь в поисках поддержки зрителей. Инопланетяне, замедлив обмен веществ, с напряжением следили за развёртыванием ритуала, даже трнкпсоариане задержали смену окраски тел.
– Мы бы хотели, как можно скорее, получить разрешение на полный осмотр ваше-го блока…
– Представьте подробные данные о составе группы, количестве членов, местожительстве, краткие характеристики с мест работы, – деловито потребовал аналог земной женщины.
Гид жестом фокусника материализовал соответствующие документы в нескольких экземплярах старинных бумаг, заверенных Всегалактическим бюро туризма. 
– Почему же вы сразу не объяснили, что привели инопланетных посетителей, – укорила секретарша, её щёки порозовели, что произвело неизгладимое впечатление на тут же радужно запульсировавших трнкпсоариан. – Разумеется, шеф примет вас сию мину-ту…
– Простите, – спросил любознательный гуманоид-лебедианин, – вы, действительно, робот?
– Подобные справки не даём, – категорично отрезала секретарша, польщённая вниманием столь высокого гостя, щёчки её окончательно зарделись. «Какое совершенство эмоциональной мимикрии!» - телепатически заахали трнкпсоариане, специально изучав-шие человеческую эмоциологию перед полётом на Землю.
Туристы организованной массой двинулись в распахнувшуюся дверь КАБИНЕТА. Соседнее, более просторное и роскошнее обставленное, по древним понятиям, конечно, помещение занимал мужчина-бюрокретин. Ноги и прочие конечности инопланетян уто-нули в мягком ковре, покрывавшем весь пол от стены до стены. Самораспахивающиеся глубокие кресла самоподвинулись к вошедшим. Деревянная полированная стенка с ог-ромным экраном, фарфоровой посудой и корешками копий никогда никем не читанных старинных книг декорировала комнату. Сам хозяин КАБИНЕТА возвышался над огром-ной зеркально полированной крышкой двухтумбового стола, и его перевёрнутое отраже-ние в ней тоже обратилось к вошедшим с длинной невразумительной речью. Она начина-лась так: «Искренне рад приветствовать дорогих визитёров со звёзд в этих скромных сте-нах…» Очевидно, это и был великолепный образчик пресловутого бюрокретинского лек-сикона.
Прежде, чем продолжить ритуал, Гид телепатировал своим подопечным, что в да-лёкие времена бюрокретинизма форма разговора существенно менялась в зависимости от ранга посетителей, и, несомненно, теперешние инопланетные туристы были бы приняты по самому высокому разряду.
Мужчина-бюрокретин обладал ничем не примечательной внешностью, если не считать зализанных пучков скудной растительности на розово блестящей коже черепа. Именно это обстоятельство повергло представителя планет Альфы Центавра, не имевшего понятия о таком биче средневековых мужчин как плешивость, в немалое изумление, так и не прошедшее до конца экскурсии.    
Когда от беседы со здешним бюрокретином некоторые гуманоиды почувствовали нечто вроде земной скуки, убаюканные бессмысленными повторами обрядовых фраз, секретарша-роботесса внесла на подносике разукрашенный штампами и печатями официальный бланк со свежераспечатанным разрешением на допуск в заповедный объект.
Так и не развеяв сомнений лебедианина насчёт того, является мужчина-бюрокретин человеком или андроидом, Гид направил группу дальше. Но для  того, чтобы продолжить экскурсию, пришлось зайти в ещё одну бетонную коробку с надписью на входной табличке: БЮРО ПРОПУСКОВ. Там, на основании выданной только что гербо-вой бумаги с разрешением, каждый визитёр получил индивидуальную карточку с корот-ким текстом: ПРОПУСК. Вот теперь туристы могли беспрепятственно углубиться в запо-ведник
Ведомые услужливым, всё телепатически поясняющим Гидом, они осмотрели средневековую БУХГАЛТЕРИЮ, вытянутое помещение казарменного типа с вереницей столиков. Над ними склонились изрядно отупевшие от бесконечной работы на примитив-ных счётных устройствах полтора десятка  то ли женщин, то ли роботесс. От выписывае-мых ими колонок цифр в нескончаемые таблицы «отчётов», «ведомостей», «табелей», «реестров», «накладных» зарябило в глазах и прочих зрительных анализаторах иноплане-тян. Экскурсанты посетили ЖИЛОТДЕЛ, СЕКРЕТАРИАТ, ОТДЕЛ КАДРОВ со столами, заваленные бумажными «справками», «характеристиками», «анкетами», «личными дела-ми», «письмами», «жалобами», «заявлениями», «докладными», «записками». После беглого знакомства с АРХИВОМ лебедианин вслух усомнился, что когда-нибудь сможет постичь загадочную психологию землян. На что Гид торопливо заверил, что и сами современные люди не могут полностью разобраться в побудительных мотивах своих предков. Тем не менее, увиденное порядком всех утомило, и экскурсовод поспешил провести группу прямиком на ЗАСЕДАНИЕ, один из ключевых, по его гордому уверению, ритуалов бюрокретинизма.
За длинным покрытым красным сукном столом торжественно сидели не менее дю-жины чиновников с невыразительной типично бюрокретинской внешностью. Одни сосредоточенно рисовали в раскрытых блокнотах карикатуры на выступавших и соседей, изображения старинного оружия, голых женщин, животных, цветочков, затейливые орнаменты. Другие, не обладавшие художественными способностями, пытались незаметно играть попарно в популярнейшие игры тех времён – «крестики-нолики» и «морской бой» или в одиночку украдкой разгадывали кроссворды. Унылого вида мужчина с высохшим голосом монотонно зачитывал ДОКЛАД (телепатическое пояснение Гида) по бумажным листам, откладывая использованные в сторону. При этом он стоял на странном деревянном возвышении в начале стола (КАФЕДРА – сообщил Гид), а под рукой у него находились стакан, графин и огромный древний микрофон, усиливающий голос. Время от времени ОРАТОР (так его назвал Гид) делал паузу, переводил дыхание, отпивал воду из стакана и снова наполнял из графина до следующего раза, после чего, не обращая ни на кого внимания, продолжал бубнить своё. Женщина с рыбьим выражением лица за отдельным столиком (СЕКРЕТАРЬ) старательно фикси-ровала произносимые им слова на бумагу. Это казалось бесконечным и довольно скучным, смысл произносимого ускользал от туристов, и лишь Гид, вальяжно расположившись в сторонке, улыбался чему-то, радостно кивая каждому слову докладчика между своими телепатическими комментариями.
– … Благодаря тщательному всестороннему и аналитическому исследованию, про-ведённому наиболее компетентными сотрудниками из смежных отделов совместно с про-чими выборными представителями коллективов объединения, установлено, что достигнутый уровень трудовой деятельности несомненно доказывает необходимость внедрения взаимосвязанных рациональных изменений с целью овладения новыми технологическими процессами в намеченном русле его модернизации. Мы не вправе игнорировать или небрежно отмахиваться от столь принципиально и нелицеприятно высказанных конструктивных замечаний из вышеизложенных докладов, несомненно, имеющих решающее значение в деле обеспечения и совершенствования наших дальнейших достижений. А потому необходимо критически и беспредвзято в ходе начатого откровенного обсуждения выявить положительное зерно, содержащееся в реально предложенных всеобъемлющих определениях и детальных разработках, составляющих прогнозируемые тенденции…
На излёте последней фразы двое инопланетян негуманоидов, а это были, естест-венно, эмоциональные трнкпсоариане, почувствовали лёгкое головокружение и совер-шенно потухли, да и остальным, гуманоидам, стало как-то не по себе. Стараясь не поме-шать отправлению религиозного обряда, туристическая группа, увлекаемая Гидом, в пол-ном составе покинула зал.
Последним из удивительных объектов на пути к представлявшейся теперь столь желанной и милой сердцу странников комфортабельной летающей тарелке оказался КА-БИНЕТ ДИРЕКТОРА. Точнее, это был последний пункт, куда Гиду удалось затащить упирающихся посетителей, но, чтобы покинуть заповедник требовалось получить ещё одно РАЗРЕШЕНИЕ именно здесь.
Когда они вошли туда, минуя приёмную с обязательной робосекретаршей, Дирек-тор беседовал с кем-то по телефону о нормативах текущей недели. Он молча указал на неподвижные антикварные стулья, делая вид, что продолжает слушать пространный и непонятный постороннему уху отчёт. За минуту до того, как войти в приёмную, сохранявший человекоподобие Гид телепатически заверил усталых путников: наш осмотр заканчивается, вы увидите единственного человека на объекте. Гости удивлённо встрепенулись: как? Да есть ли здесь вообще живые люди? Кто сможет выдержать этакое, да и зачем? Они все подряд походят на самых примитивных андроидов ранних поколений. Музейные образчики, словом… Но Гид авторитетно подтвердил сообщение.
Кто же он? – недоумевали туристы. – Кто смог стать последним бюрокретином в этом поразительном заповеднике? Артист-имитатор, статист на заданной роли? Психиче-ски больной? Или же нормальный человек с психологией Средних Веков? Кто ещё согла-сится добровольно исполнять никому не нужную работу среди роботов, буквально следуя отрывочно сохранившимся описаниям бюрокретинических церемоний?
Но даже из вежливости перед единственным живым человеком в заповеднике они не могли долго выслушивать самодовольные тирады Директора. Он оказался, впрочем, деловитым, симпатичным мужчиной неопределённого возраста с характерным для кон-тактных линз прошлого блеском серых глаз. Директор торжественно рапортовал им о вы-полнении плана на сто четыре и пять десятых процента за последний месяц, что оказалось больше предыдущего на ноль целых семьдесят сотых процента. И слушавшие не могли, да и не пытались уже понять, шла ли речь о простом разгребании исписанных бумаг или о чём-то ином, большем. Явно иллюзорный, рассчитанный на посетителей характер дея-тельности этого музейного предприятия не оставлял ни у кого сомнений. Директор сыпал и сыпал цифрами и терминами, видимо, не впервые выдавая заученную сводку, победную реляцию на бюрокретиническом диалекте. Глядя на его беспрерывно шевелящиеся губы, неискушённым туристам начинало казаться, что перед ними всё же ещё один андроид, скрупулёзно отрабатывающий программу. Но задумчиво отрешённые глаза выдавали скрытого в бюрокретине человека, поглощённого чем-то своим, не связанным с произносимой словесной шелухой. Именно этот устремлённый сквозь стены КАБИНЕТА куда-то на волю грустный взгляд серых мечтательных глаз и побудил забыть лебедианина о вежливости и прервать затянувшуюся процедуру. Он задал вслух, сопровождая всевозможными, принятыми у лебедиан телодвижениями, вопрос, вертевшийся у всех на языках и прочих атрибутах фонолексирования:
– Что заставляет или побуждает вас к подобным никому не нужным действиями? Сейчас, в наше время межзвёздных сообщений? Имеете от этого какое-либо удовлетворе-ние, моральное вознаграждение?
Директор прервал свой неоконченный монолог на полуслове и совсем по-человечески удивлённо посмотрел на спросившего. Задумчивое выражение исчезло из серых глаз, он явно оживился, обрадовался столь естественному, не предусмотренному протоколом вопросу.
– Да, вы правы, удовлетворения здесь быть не может. Это оказалось бы слишком по-бюрокретински. А я всё-таки ваш современник… Вознаграждением мне служит кое-какой опыт, впечатления, приобретаемые тут. Видите ли, я писатель, и пытаюсь вжиться в психологию героев. Я работаю сейчас над историческим романом о Средних веках. Са-мый совершенный биопроцессор с встроенным материализатором текста не даёт столь изумительно подлинного ощущения эпохи с её малопонятной этикой и странными ритуа-лами.
Трнкпсоарианские носители разума взволновались и полыхнули красноватым за-дорным цветом, передававшимся эмоциональным симбионтам. Гид уловил колебания гостей, связанные с малым словарным запасом, и, упреждая их, задал писателю-Директору уже фонетически оформленный вопрос, вероятно, задававшийся много раз каждому творческому человеку во все времена:
– А как вы его назовёте, если не секрет?
Писатель на миг задумался и смущённо улыбнулся, собирая морщинки у повесе-левших глаз:
– Секрета вовсе нет, пока условное название – «Моя жизнь среди бюрокретинов».
Получив от псевдодиректора письменное разрешение и тепло попрощавшись от имени всей группы, Гид вызвал летающую тарелку прямо на крышу здания и вернулся в исходную шарообразную форму. Минутой позже обогащённые незабываемыми впечатле-ниями инопланетные туристы взлетели над удивительным заповедником. И даже столь несхожие с людьми, непонятные для гуманоидов трнкпсоариане умилённо мерцали фио-летовым, восхищаясь, как здорово практичные земляне использовали загадочный колорит минувшего для привлечения туристов. Лишь самый маленький и юный из них не переставал зеленовато вспыхивать от плохо скрытого беспокойства. Не заразился ли он, не заболел ли этой странной земной болезнью? Уж очень ему теперь хотелось поиграть в бюрокретина перед сверстниками на далёком Трнкпсоариане!

                1988