Мандельштам и Сталин

               


Наверно, начать надо было бы с темы Мандельштам и Пушкин, настолько много от Пушкина у Мандельштама. Чему посвятила свой труд Ирина Сурат.
Знакомясь с ее исследованием "Мандельштам и Пушкин" (1), можно поразиться кропотливому труду литературоведа. Ее работа - буквально, подчеркивая  карандашом каждую строчку у Мандельштама, находить аналогии у Пушкина, улавливать духовное единство, едва заметные сходства образов, оттенки, намеки, аллюзии и реминисценции.  Поэзия Мандельштама, по ее словам, изобилует пушкинскими реминисценциями.
"В каких-то случаях Мандельштам с легкостью пользуется пушкинским поэтическим языком как своим, включая пушкинские имена вещей в собственный художественный мир. В других случаях он извлекает из пушкинского контекста отдельный образ и совершенно преображает его, подвергая «вторичной семантизации», «вторичной духовной обработке" - начинает она свое исследование и тут же приводит пример прямого заимствования пушкинского образа:

        Зелёный пух

Мне холодно. Прозрачная весна
В зеленый пух Петрополь одевает,
Но, как медуза, невская волна
Мне отвращенье легкое внушает...

...Давно замечен в начале этих стихов, написанных весной 1916 года, отзвук пушкинских строк начала седьмой главы «Евгения Онегина» — описания весны:

Еще прозрачные леса
Как будто пухом зеленеют

Но проанализировав все мандельштамовские аллюзии из Пушкина, все рассматриваемые автором сходные мотивы, я не обнаружил у И.Сурат одного заимствования, которое, казалось бы, должно было просто броситься в глаза. Дважды приближается автор к памфлету Мандельштама "Мы живем под собою не чуя страны" и оба раза не замечает очевидного.  Об этом - ниже.
  Сейчас же отмечу, что одним из аспектов деятельности обоих поэтов, которому И.Сугат уделяет внимание, и где видит сходство - это отношения:  Пушкин - Александр I, и - Мандельштам - Сталин. Парадигма "Поэт и царь" волновала одинаково обоих поэтов.  Пушкин был увлечен сопоставлением себя с императором. Он находил некий знак свыше в одинаковых именах. Пушкин играл именами, обыгрывал в эпиграммах, высмеивая императора. В эпиграмме "Двум Александрам Павловичам" поэт сравнивает императора с лицейским гувернером. Оба, по его мнению, потерпели неудачу, один в кухне "нос переломил", другой - "под Австерлицем".  Насмешки Пушкина над императором Александром известны. Полны сарказма его "Сказки" (Noel) "Ура! В Россию скачет кочующий деспот!",  "О радуйся, народ: я сыт, здоров и тучен",  "И людям я права людей,/По царской милости моей,/ Отдам из доброй воли". И т.д.

Со временем Пушкин смягчился, вернее, нашел компромисс. "Видел я трех царей: первый велел снять с меня картуз и пожурил за меня мою няньку; второй меня не жаловал; третий, хоть и упек меня в камер-пажи под старость лет, но променять его на четвертого не желаю; от добра добра не ищут..." Налицо явное желание поэта наладить дружеские отношения с Николаем I. Прежними ссорами он был сыт по горло.
Мандельштам, по мнению И.Сурат, всегда акцентировал в своей биографии аналогии с биографией Пушкина, и тоже был занят сравнением имен, своего и - Сталина. В общем со Сталиным имени - Иосиф он видит некий мистический символ.  Мандельштам пытается извлечь из этого совпадения всю возможную символику. Безусловно, Мандельштам соотносит это имя и с библейским Иосифом. Известен случай, поразивший Мандельштама - конвоир, сопровождавший его в ссылку, тоже носил имя Иосиф!
 А вот, как презрительно отзываются оба поэта о властителях: Пушкин в закодированной десятой главе "Евгения Онегина

Властитель слабый и лукавый,
Плешивый щеголь, враг труда,
Нечаянно пригретый славой,
Над нами царствовал тогда.

Мандельштам о Сталине:

Пропеченный, как изюм...

...Под кожевенною маской
Скрыв ужасные черты,
Он куда-то гнал коляску
До последней хрипоты...
(Фаэтонщик. 1931 г.)

Вещеоятно, (но не обязательно) за стихи о Сталине - "Мы живем под ногами не чуя страны", Мандельштам в 1934 году был в первый раз арестован и сослан: 

...Его толстые пальцы, как черви, жирны,
И слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются усища
И сияют его голенища...

Посвятив значительную часть своего памфлета гипертрофированному, гротескному образу Сталина, поэт заканчивает его фразой: "Что ни казнь у него — то малина / И широкая грудь осетина". Почему - "что ни казнь", понятно. Но почему - "осетина"?   Литературоведы видят в этом желание оскорбить Сталина, читавшего себя грузином. ("Чудесный грузин". В.Ленин). По некоторым сведениям, поначалу Мандельштам употребил слово "грузин", а вместо "грудь" - тоже для сохранения размера - другое, но непристойность снизила бы гражданственный пафос стиха, и поэт заменил его пристойным словом..

 Впоследствии Мандельштам не раз обращался к образу Сталина, в свою очередь, пытаясь, видимо, как-то "реабилитировать" себя после своего памфлета, искал основания для возвеличивания вождя. Хорошо ли это ему удавалось?
По примеру Пушкина, создавшего свободолюбивую оду "Вольность", Мандельштам создает свою "Оду Сталину" (2). Нет нужды рассматривать оду Пушкина. Мы проходили ее в школе. Можно лишь отметить, что, выражая социальный протест и призывая падших рабов к восстанию, "с жестокой радостью" видя грядущую погибель "самовластительного злодея", Пушкин в то же время выражает сочувствие убиенным "тиранам".       
 Закон должен быть одинаков и для царя и для народа.

 "Ода Сталину" Мандельштама, (февр.1937г.) по контрасту с одой Пушкина, может быть, заслуживала бы другого названия - "Неволя", (его личная неволя), настолько он в ней, на первый взгляд, кажется рабски подобострастным.  Но при более глубоком  рассмотрении "Ода Сталину" оказывается крайне двусмысленной. Как отмечает исследователь  творчества Мандельштама  И.Фролов, "Литературоведы разделяются на два лагеря - одни считают ее одой, панегириком Сталину, другие -  же сатирой,  написанной эзоповым языком, утведрждая, что Мандельштам в ней не изменил своим прежним убеждениям."
Трудно увидеть нечто крамольное в таких "угоднических" строках "Оды", как: "Когда б я уголь взял для высшей похвалы...",
"Он все мне чудится в шинели, в картузе,/ На чудной площади с счастливыми глазами.", "Глазами Сталина раздвинута гора" и т.д., но оказывается, что текст в целом, действительно, допускает двоякое толкование.  "Поэзия акмеизма тем и интересна, что она на малых словесных площадях содержит в себе многочисленные смыслы", говоря о Мандельштаме, утверждает литературовед Д.Черашняя.
Сам Фролов, являясь выразителем мнения сторонников "эзопова языка" "Оды", проводит тщательный анализ стихотворения (3), ссылаясь и на многочисленные фрагменты из разных стихотворений Мандельштама. Фролов в своем исследовании ссылается на работу А.Чернова (4), который и сам в своей статье цитирует Фролова.
Поначалу, путем убедительных сопоставлений И.Фролов подводит читателя к мысли, что Мандельштам в "Оде" хотел сравнить  Сталина с Христом. 
Затем он разворачивает свою творческую мысль на 180 град. и доказывает, что это заключение лишь кажущееся, и, что Мандельштам сравнивает Сталина не с Христом, а с Антихристом. Оба критика приводят такой пример: "Уже четвертая строка "Оды" (И осторожно и тревожно)  заключает анаграмму имени ИОС-И-Ф… А строкой выше и строкой ниже читается слово... "черт" ( расчертил, в чертах).
 Сталин, как бывший ученик духовной семинарии мог бы разобраться в тайном смысле стихотворения.
И.Бродский вообще считал, что это стихотворение - "одновременно и ода, и сатира", и что "это, может быть, самые грандиозные стихи, которые когда-либо написал Мандельштам."
"Будь я Иосифом Виссарионовичем, - я бы на то сатирическое стихотворение (Мы живем, под собою не чуя страны... Л.С.) никак не осерчал бы. Но после “Оды”, будь я Сталин, я бы Мандельштама тотчас зарезал" - так трезво оценивал Бродский это стихотворение.
Хорошо ли написана "Ода"?
Ну, не знаю! По мне, так хрустальная  прозрачность мандельштамовского "Царского Села" гораздо выше темной, как омут "Оды".
Тут его строчки,  добротные и крепкие, как седло, упомянутое им в стихотворении, несут печать близости к юному лицеисту и как бы возглавляют список из десятка стихотворений о Царском Селе, где отметились Игорь Северянин, Гумилев, Цветаева, Георгий Иванов, писавшие под мощным влиянием Пушкина.

Поедем в Царское Село!
Там улыбаются мещанки,
Когда гусары после пьянки
Садятся в крепкое седло...
Поедем в Царское Село!..

 Будучи поклонником Мандельштама, я очень бы хотел верить версии Фролова. К сожалению, сам Фролов признает: "Если быть честным, придется признать, что доказательства "звериной" сущности Сталина в "Оде" балансируют на грани наших угадываний и домысливаний."
К тому же  И.Фролов, приводя доказательства в пользу своей версии, использует лишь те аргументы, которые "работают" на нее, и упускает опровергающие ее. И тут стоит обратиться к "Стансам".
По примеру Пушкина, посвятившего Петру I хвалебные "Стансы", Мандельштам создал свои "Стансы" (1937г), посвященные Сталину, где, он на первый взгляд, дошел до предела восхвалений. Но так ли это?

"Необходимо сердцу биться:
Входить в поля, врастать в леса.
Вот "Правды" первая страница,
Вот с приговором полоса...               (Это о приговорах, возможно, с именами               
                его друзей...)    
...Дорога к Сталину - не сказка...

...Но это ощущенье сдвига,
Происходящего в веках,
И эта сталинская книга
В горячих солнечных руках... "        (Это - о Сталинской Конституции)

И, завершающее:

"...Чтоб ладилась моя работа
И крепла - на борьбу с врагом."       (На борьбу с самим собой?)
(Стансы, 1937г.)

  Как может биться сердце гражданина СССР, с трепетом ждущего своего "приглашения на казнь", при ознакомлении с очередным приговором "врагам народа", можно догадываться. Так откуда такой жизнерадостный тон? "Аvе, Caesar, идущие на смерть приветствуют тебя!"
Как оказывается, "Стансы" были написаны по случаю разговора Мандельштама с женой В.Яхонтова, горячей сталинисткой, ("сталинкой", как назвал ее Мандельштам), с которой у поэта вышел спор, в котором Мандельштам позволил себе "сомнительные" высказывания о личности Сталина, в ответ на что Яхонтова заявила поэту, что "не отдаст его" (Сталина). Поэтому, во избежание новых неприятностей, надо было срочно оправдываться, выпуская "дымовую завесу".

...О том, как вырвалось однажды:
— Я не отдам его! — и с ним,
С тобой, дитя высокой жажды,
И мы его обороним:

Непобедимого, прямого,
С могучим смехом в грозный час,
Находкой выхода прямого
Ошеломляющего нас...

 В этом стихотворении нельзя было допускать никакого скрытого смысла, и, может быть, это давало основания считать, что Мандельштам  поддался воздействию личности Сталина, что создавая "Стансы", он взвинчивал себя до почитания Сталина. "Мандельштам увлекся – и увлекло его не только стремление спасти свою жизнь..."  отметил А.Кушнер, допуская, видимо, что Мандельштам мог как-то и искренне восхищаться Сталиным. .
Но и здесь можно увидеть элементы саркзма, посмотрите только на страницу с приговором в "Правде"! Все  зависит от интонации, с которой прочитано стихотворение.

Так или иначе, а на взгляд простого читателя, как и "Ода", "Стансы" получались плохие. Выспренне, непонятно, замысловато. Чувствовуется фальшь.
Разве можно сравнить нарочито усложненный, трудно доступный народным массам  текст "Оды"  или - "Стансов" с прозрачно понятными, и, надо сказать, часто - талантливыми стихами советских поэтов? Гораздо больше по душе Сталину приходились их простые, доходчивые, душевные слова, напрямую без экивоков восторженно прославлявших его гений. "Знакомая негаснущая трубка, чуть тронутые проседью усы".  "Сталин - наша слава боевая,  Сталин - нашей юности полет! С песнями борясь и побеждая наш народ за Сталиным идет" и т.д.   Славословиям этим нет числа.   Сталину, вероятно, эти "акмеистические" ухищрения Мандельштама  не понравились.
Можно представить с какими чувствами читал Сталин "Оду! Может быть поэтому с сомнением спрашивал он у Пастернака: "Мастер ли - Мандельштам"? 

Но что-то, бесспорно, должно было нравиться Сталину, и поначалу оберегало поэта, приговоренного в 1934 году не к смерти, а лишь к "либеральной" по тем временам ссылке. И здесь мы должны вернуться к упомянутому выше памфлету.

Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлёвского горца.                .
Его толстые пальцы, как черви, жирны,               

А слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются усища,
И сияют его голенища.

А вокруг него сброд тонкошеих вождей,               
Он играет услугами полулюдей.               
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,               
Он один лишь бабачит и тычет,               
Как подкову, кует за указом указ:               
               
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него - то малина
И широкая грудь осетина.
(1933)

Есть два мнения: Сталин знал об этом стихотворении - Сталин не знал о нем. Мое мнение - знал. Слишком много доносов было.
Напрасно поэт предостерегал от распространения  этого своего стихотворения тех, кому читал его, утверждая, что его за это расстреляют. "Это акт самоубийства" - сказал ему Пастернак, выслушав стихотворение. "Я этого не слышал!" Не расстреляли. После довольно мягкого допроса и письма Бухарина к Сталину последовала громогласная резолюция: "Кто дал им право арестовать Мандельштама? Безобразие!" И состоялся неожиданный разговор Сталина с Пастернаком (1934), в ходе которого Сталин доверительно пытался выяснить: "Но ведь он - мастер? Мастер?" И в результате неожиданный приговор: "Изолировать, но сохранить."
Мне представляется, что Сталин каким-то образом узнал о памфлете. Этого же мнения придерживается биограф Мандельштама П.Нерлер.
Что же могло в ндем понравиться Сталину, вызвать его неожиданные снисходительность и долготерпение?
Скорее всего это - открыто выраженный поэтом ужас перед величием его могущества, поскольку именно этого Сталин добивался. В стихах он нашел подтверждение успешности своих усилий. И, еще - унижение его соратников на фоне однозначно признанной неограниченной власти великого и ужасного вождя. Сталин мог, публично демонстрируя  свою объективность, пройти мимо личных оскорблений, (запомнив их до времени), но возвеличивание его в сравнении с остальными - безликими, зависимыми партийными деятелями подсознательно или вполне сознательно должно было импонировать ему, не чуждому лести. даже в таком виде. (Типа, "Ты сукин сын ты - гений!")
Поэт, отдавая дань ужасному могуществу Сталина, изображает его соратников в самом неприглядном виде. Но откуда взяты эти тщедушные, отвратительные, "астеничные" образы?
И тут мы должны вновь обратиться к Пушкину. Как И.Сурат могла упустить фантастмагорию экзотического, полного своеобразного юмора сна Татьяны  ("Евгений Онегин")?

                ...за столом
Сидят чудовища кругом:
Один в рогах с собачьей мордой,
Другой с петушьей головой,
Здесь ведьма с козьей бородой,
Тут остов чопорный и гордый,
Там карла с хвостиком, а вот
Полужуравль и полукот.

Еще страшней, еще чуднее:
Вот рак верхом на пауке,
Вот череп на гусиной шее
Вертится в красном колпаке,..

Вот оно, заимствование Мандельштама, о котором я говорил, пропущенное И.Сурат: Сталин - страшный, безжалостный Онегин из сна Татьяны, соратники Сталина - подручные Онегина!
При построчном сопоставлении в некоторых случаях видно дословное совпадение!

            Мандельштам                Пушкин               

А где хватит на полразговорца,                Так, он хозяин, это ясно.
Там припомнят кремлёвского горца.               
(В советской элите Сталина называли "Хозяином". Л.С.)               
               
А слова, как пудовые гири, верны          Мое, сказал Евгений грозно...
 
Что ни казнь у него - то малина           Евгений/ хватает длинный нож, и вмиг
                Повержен Ленский;               
               

А вокруг него сброд тонкошеих вождей,     Вот череп на гусиной шее

Он играет услугами полулюдей.             Полужуравль и полукот               

Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,      Лай, хохот, пенье, свист и хлоп,

Он один лишь бабачит и тычет,             Он знак подаст: и все хлопочут;

Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь,   Нахмурит брови: все молчат...
кому в глаз

У Пушкина имеются причудливые образы, смягчающие ночной кошмар Татьяны. Похитивший ее медведь выглядит у Пушкина вполне добродушным: "Большой, взъерошенный медведь", не причинивший ей вреда, и далее иронически названный "косматым лакеем". Соратники Сталина у Мандельштама выглядят омерзительно, и, конечно, они просто его лакеи.  Зная, как Сталин издевался над своим окружением, вполне логично представить, что он мог в этом случае признать в Мандельштаме "мастера" художественного слова, точно отразившего придворную атмосферу.
 
Однако, то, что выглядит комичным у одного поэта, в конце концов оборачивается трагедией у другого! Пушкину грозила лишь ссылка. С Мандельштамом в 1938 году с поэтом окончательно расправляются. Снисходительности Хозяина хватило на четыре года.

 И, наконец, хочется рассмотреть стихотворение, которое до сих пор рассматривается как нечто загадочное, до конца не разгаданное, о чем литературоведы спорят и не могут разобраться, что же это такое - сатира, панегирик? И кому? Ленину в мавзолее, Сталину в Кремле? И вообще, - о чем это?

Внутри горы бездействует кумир
В покоях бережных, безбрежных и счастливых,
А с шеи каплет ожерелий жир,
Оберегая сна приливы и отливы.

Когда он мальчик был и с ним играл павлин,
Его индийской радугой кормили,
Давали молока из розоватых глин
И не жалели кошенили.

Кость усыпленная завязана узлом,
Очеловечены колени, руки, плечи,
Он улыбается своим тишайшим ртом,
Он мыслит костию и чувствует челом
И вспомнить силится свой облик человечий...
(декабрь 1936г.)

 Сразу же возникает вопрос - как возникла эта причудливая фантазия? Мнения такие:
Возможно, как предостережение - "Не сотвори себе кумира"! Но кто - кумир? "Внутри горы" сразу находит объяснение, образ, уже обыгранный Мандельштамом: горы Кавказа, родина вождя, горы - Гори, ну, и "кремлевский горец", конечно! Значит, Сталин? Далее следует безотказная логика:
- Мандельштам полностью в русле пушкинских аллюзий, кумир, значит - "Кумир на бронзовом коне". Аллюзия с Петром  I.
- Упоминания о кумире встречаются в "Медном всаднике" у Пушкина трижды:
"Стоит  с простертою рукою/ Кумир на бронзовом коне...",  "Кумир с простертою рукою/ Сидел на бронзовом  коне..." , "Кругом подножия кумира/ Безумец бедный обошел..."
Далее.
- В "Стансах" у Пушкина сквозь уважительное отношение к Петру прорывается его осуждение : "В надежде славы и добра/ Гляжу вперед я без боязни:/ Начало славных дней Петра/ Мрачили мятежи и казни." И в другом месте ("Полтава") Пушкин тоже упоминает о казни. Петр казнит Кочубея: " Заутра казнь. Но без боязни/ Он мыслит об ужасной казни." 
 "Кумир" Мандельштама близок к пониманию Пушкина -  символ всевластного безжалостного правителя, "забронзовевшего", или "окостеневшего" и вызывающего ужас у подданных. Забронзовевший настолько, что "вспомнить силится свой облик человечий" и не может.
Конечно, Пушкин, упоминая Петра, обращался к Николаю I. С предостережением, А Мандельштам? К Сталину?. "Что ни казнь у него - то малина"?
Вывод. Скрытое упоминание Петра - предостережение Сталину. Или - предостережение о Сталине!

Но тот же И.Фролов относит стихотворение к Ленину. "Перед нами – мумия Ленина" - утверждает он, и, действительно, описание кумира несколько подходит к облику Ильича в Мавзолее.
Или, как уверяет литературовед Лада Панова (5): "На сегодняшний день можно утверждать, что в нем выведен правитель, наделенный всей полнотой государственной власти и ставший объектом всеобщего поклонения."

 Отбросив такие уводящие к античности, и средневековью толкования истоков образа, как образ Критского старца из "Божественной комедии", золотого кумира Навуходоносора (Книга пророка Даниила) и т.д. предлагаю свою версию.
Мне представляется, что Мандельштам в этом стихотворении имел в виду Будду.

 Надо указать, что буддийские мотивы постоянно встречаются у Мандельштама. Тщательное перечисление их и причины интереса Мандельштама к буддизму подробно изложены в статье Э. Мачерета "Буддизм и буддийские мотивы в творчестве О. Э. Мандельштама. (6). 
Он  обращает внимание на буддистские мотивы и в этом произведении Мандельштама.  Тут и "индийская радуга" , и завязанные узлом кости (знаменитая поза лотоса) и просветленное лицо кумира.

От себя добавлю дополнительные детали, подтверждающие эту версию.
Сама поза кумира напоминает статуи Будды, изображающую его застывшим  в каменном философском спокойствии, что закрепляет "буддийскую" скульптурность статуи.
Строка "А с шеи каплет ожерелий жир" говорят о почитании Будды буддистами, с их подношением богатых украшений. У Мережковского, например:

...Перед ними на высоком троне —
Сакья-Муни, каменный гигант.
У него в порфировой короне —
Исполинский чудный бриллиант...

"Павлин". Я не нашел письменных упоминаний о взаимодействии Будды с  павлином, но обнаружил кучу картин изображающих Будду и павлина вместе!  Почему - не знаю. В буддизме павлин олицетворяет сострадание и способность преодолевать страдания.

"Давали молока из розоватых глин /И не жалели кошенили."

Фраза описывает ритуальное кормление каменного идола, которому дают молоко и мажут краской. Это метафора "оживления" кумира, попытка придать ему человеческие черты, одушевить камень.
"Молоко из розоватых глин" может вызвать непонимание, какое молоко в глине? На самом деле, Мандельштам имел в виду, что  идола поливали молоком из глиняных сосудов красноватого цвета.
 Хотя, кошениль широко распространена повсюду (в Армении, Азербайджане, Турции и Иране), Индия также является крупным потребителем и рынком сбыта этого красителя, так, что упоминая его как индийский атрибут, Мандельштам не погрешил против истины.
 
Обобщая, можно указать, что "Кумир" Мандельштама показан отвратительным, старым, пережившим свой век и вошедшим в стадию распада, наделен признаками усыпленного, скованного божества - указание на перерождение власти.
Итак, Будда. Но какое он имеет отношение к Сталину (Ленину)? Аналогию установить затруднительно.

Разве, что "Кумир" Мандельштама, правитель потерявший человеческий облик, требующий всеобщего поклонения и принесения жертв - должен навести на мысль о Сталине.
Не хотел ли Мандельштам, создавая безусловно отталкивающий облик правителя, оправдать себя в глазах будущих читателей,  и в закодированном виде опровергнуть свои славословия в адрес Сталина, дать понять об отмене всех их как недействительных?   

-----------------------------------------------------------


(1) Ирина Сурат "Мандельштам и Пушкин. Статья вторая Лирические сюжеты. 
(2) Осип Мандельштам  "Ода Сталину"  https://www.culture.ru/poems/41572/oda-stalinu
               
(3) Игорь Фролов  ОТКРОВЕНИЕ МАНДЕЛЬШТАМА -   http://lib-geminus.narod.ru/Science/Mandel.htm

(4) Андрей Чернов. ОДА РЯБОМУ ЧЕРТУ  https://nestoriana.wordpress.com/2016/03/18/oda-osipa/

(5) Лада Панова.  Внутри горы бездействует ... подтекст  К разгадке мандельштамовского  кумира.

(5) Глеб Морев   " Еще раз о Сталине и Мандельштаме"               
    
(6) Э. Мачерет. "Буддизм и буддийские мотивы в творчестве О. Э. Мандельштама.* 
Источник: