Карету мне, карету

         
  Читая книги как отечественных, так и зарубежных авторов, всегда обращаю внимание на такие, казалось бы, мелочи: во что одет герой, чем его угощают, на чём он ездит в гости или по делам… Особенно это касается описания давних времён. Занимаясь вопросами диалектологии, люблю найти в произведениях интересные названия, порой даже экзотические, и занести в свой словарь. Словари пополняются регулярно.  Стоит только повнимательнее читать.
  На этот раз темой моих «изысканий» стал транспорт прошлого. Разве не интересно знать, на чём ездили наши предки в гости, на прогулки и на дальние расстояния, когда автомобилей и в помине не было. В классической литературе всякого транспорта, соответствующего тому времени, в котором живут герои, довольно много. Надо только внимание обратить.
 Каждый из вас может навскидку назвать телеги и кареты, кибитки, тройки и брички, всякие шарабаны и колымаги. И кони все – то вороные, то в яблоках, то пегие, то каурые.
 
 Как в русской, так и в зарубежной литературе часто встречаются названия старинных повозок, авторы используют названия экипажей, которые сейчас забыты, например, «бричка», «дрожки», «тарантас», «кибитка», «дилижанс», «фаэтон», при этом, используется это не просто как дань времени, а с глубоким подтекстом 
Многие помнят, на чём въезжал на постоялый двор города N. главный герой поэмы «Мёртвые души» Павел Петрович Чичиков.
 «В ворота гостиницы губернского города NN въехала довольно красивая рессорная небольшая бричка, в какой ездят холостяки: отставные подполковники, штабс-капитаны, помещики, имеющие около сотни душ крестьян, – словом, все те, которых называют господами средней руки».
Это вам не на какой-то телеге или шарабане приехать.
 Именно в бричке путешествовал Чичиков. Была она «довольно красивая, рессорная», да ещё и с удобствами: верх кузова был «от дождя задернут кожаными занавесками с двумя круглыми окошечками, определёнными на рассматривание дорожных видов». Это был вполне приличный дорожный экипаж для такого чиновника, как Чичиков, подобающий его рангу, пусть и, как сегодня сказали бы, «не представительского класса».
***
  У Владимира Соллогуба в повести «Серёжа» читаем: «Вот мчится телега – буйная молодость русских дорог; вот переваливается бричка, как саратовский помещик после обеда; вот гордо выступает широкая карета, как какой-нибудь богатый откупщик; вот дормез, вот коляска, а за ними толстый купец-дилижанс, выпив четырнадцать чашек чаю на почтовом дворе». В России в самом деле существовало множество типов конных экипажей, которые к тому же в разных регионах изготавливали по-своему. Также они различались по назначению, конструкции и статусу владельца.
 А доктор Старцев из рассказа Чехова «Ионыч» ездил на «тройке с бубенцами», что на тот момент было старомодно и пошло. Впрочем, как и сам доктор. На это и намекает автор своим читателям.

 В «Капитанской дочке» Пушкина главный герой Пётр Гринёв едет в кибитке. В зимнее время – это санная крытая повозка.  Она символизирует людей того времени, которые живут по старинке, по патриархальным законам и традициям.
Именно в трясучей кибитке ехал Радищев: «Лежа в кибитке, мысли мои обращены были в неизмеримость мира. Отделялся душевно от земли, казалося мне, что удары кибиточные были для меня легче».
 Не имея собственного выезда, Евгений Онегин нанимал ямскую карету, которую брал на извозчичьей бирже.  В вечернее время на ней устанавливались фонари. Помните, как в поэме он спешит на бал:
 «…У нас теперь не то в предмете, мы лучше поспешим на бал, 
Куда стремглав в ямской карете уж мой Онегин поскакал.
Перед померкшими домами вдоль сонной улицы рядами
Двойные фонари карет весёлый изливают свет…»
 
 В «Отцах и детях» Тургенева упоминается тарантас – четырёхколёсная конная повозка на длинных дрогах, уменьшающих дорожную тряску в длительных путешествиях. Именно на такой Аркадий Кирсанов привозит в деревню к отцу своего друга Евгения Базарова.
 Пифагор Пифагорович Чертокуцкий – бывший гусар, а ныне тщеславный отставной помещик, хвалится, что у него есть великолепная карета, за которую он заплатил около четырёх тысяч рублей. Когда офицеры решают посмотреть на это чудо техники и неожиданно приезжают в Чертокуцкому в усадьбу, они находят в сарае старую коляску, покрытую пылью и паутиной. 
 
 Неприятель Якова Петровича Голядкина, героя Достоевского в рассказе «Двойник», мелкого одинокого чиновника, ездит на «щегольских дрожках». Такое описание встречается, например, в повести А. С. Пушкина «Станционный смотритель»: «Вдруг промчались перед ним щегольские дрожки, и смотритель узнал Минского».
 Расхожее слово обозначало закрытый экипаж на четырёх колесах и рессорах. Употреблялось оно достаточно широко. А порой становилось и универсальным средством спасения – «Карету мне, карету!» («Горе от ума»).
 
 Городничий в «Ревизоре» велит закладывать дрожки и спешит в гостиницу вместе с Добчинским на встречу с таинственным «инкогнито». Этот лёгкий экипаж на рессорах, может развивать большую скорость, он не подходил для далёких путешествий, зато подходил для поездок по городу.
Можно вспомнить, что в повести «Женитьба» Н.В.Гоголя указано, что в роспись приданого входят дрожки и «сани парные с резьбой, под большой ковёр и под малый».
 Писатели 19 века сами на дровнях не ездили, но охотно садили на них своих персонажей из низшего сословия, вспомним пушкинское: «крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь» или: «везет лошадка дровеньки» из песенки про ёлочку. 
Расхожее слово обозначало небольшие сани для перевозки дров и других грузов.  Употреблялось оно достаточно широко. 
***
  На протяжении более трёх тысяч лет люди ездили в повозках, и лошади были единственным транспортом не только в России. Правда, разновидностей этого средства передвижения было не меньше, чем в настоящее время марок машин.
Только пассажирских телег существовало более 60 наименования. А были ещё транспортные, рельсовые, для сельхозработ, боевые колесницы и тачанки.
 Самым престижным транспортом считалась карета, позволить себе которую могли только состоятельные люди.  Каре;та (от итал. carretta или от лат. carrus — повозка), или конный экипаж – закрытая пассажирская повозка с рессорами, различной конструкции и вместимости.
 Французский литератор Теофиль Готье, побывавший в 1858 году в Петербурге, писал: «Считается, что людям определённого уровня ходить пешком не к лицу, не пристало. Русский без кареты, как араб без лошади. Подумают ещё, что он неблагородного происхождения, что он мещанин или крепостной».

  В настоящее время поездка в карете, запряжённой четвёркой лошадей, кажется нам романтичной прогулкой. Раньше по одному виду повозки и количеству лошадей можно было определить общественное положение того, кто в ней ехал. Для императоров и императриц запрягали восьмёрку породистых лошадей.
 Прокатиться в карете, да еще золочёной, могут себе позволить королева Великобритании Елизавета II и другие особы, которые проходят церемонию коронации. Эта карета была построена ещё в XVIII веке по заказу Георга III, и с того времени её использовали только на больших мероприятиях.
 По одному виду кареты можно было понять статус владельца, потому что существовали правила, сколько лошадей можно запрягать соответственно чину. Это было заведено при Екатерине II согласно положению, записанному в «Табеле о рангах».
Кареты тоже были разные и их выбирали в зависимости от достатка и потребностей.
 
  В дальнюю дорогу выбирали спальные кареты, для личного пользования – багги, чейз; чтобы шикануть и быстро прокатиться – двухколёсные ландо или фаэтон с откидным верхом.
 В больших каретах и дилижансах кучер сидел спереди, но были и такие, когда он управлял каретой, стоя позади экипажа. Сиденья в каретах были кожаными или тряпичными, чтобы придать ей культурный и красивый вид. Каждый изощрялся по своему достатку – у кого-то была позолоченная карета, а у кого-то обычная бричка.
Слово «колымага» знакомо всем. Так обзывают всё некомфортное и неудобное. А раньше это была повозка с накрытым верхом, которой пользовались кочевники. В колымаге перевозили невесту из богатой или знатной семьи. Простолюдинкам и телега была хороша.

  Колымага использовалась на Руси в 16 веке. Это был закрытый экипаж, где окна прикрывались кожаными пологами. Ездить на ней было неудобно, крепление было жёстким, и пассажиров трясло на каждой кочке. Может, с тех пор и осталось презрительной отношение ко всему некомфортному и неудобному.
Но за неимением другого транспорта колымагами приходилось пользоваться и аристократкам, и архиереям, и русским послам. Даже царь Алексей Михайлович распорядился сделать для своей жены шикарную колымагу из позолочённого дерева, расписанную разными красками.
 Только во второй половине 16 века на Руси появились заграничные кареты на рессорах и колымаги приобрели оскорбительный статус.
***
  Кроме бричек, тарантасов, телег и карет существовали десятки быстрых фаэтонов, ландо, удобных спальных дормезов. Простые крестьяне ездили на телегах. Станции техобслуживания заменяли кузнецы, сдирая с зажиточных владельцев транспорта немалые суммы. 
 «Дормез». Когда встречаю это название, сразу вспоминаю отрывок из повести Пушкина «Дубровский», где один из героев Антон Пафнутьич произносит: «Я не могу дормир в потёмках». («дормир» – искажённое французское слово, означающее «спать»).
 Ну, при чём здесь французское слово и карета, спросите вы.
А вот и объяснение. Для дальних поездок были большие габаритные кареты, в которых можно было спать. В дормезах попроще внутри на пол стелили солому или сено, сверху укрывали полотном, и по желанию в ней можно было всю поездку пролежать спокойно. А для того, чтобы можно было часть пути сидеть, из подушек мастерили сиденья. Ну и как же можно было назвать такую спальную карету. Конечно, только на французский манер – дормез.
 Отличались дормезы и большой вместимостью. Внутри на стенах пришивались кармашки для всякой мелочи. Когда дело касалось царских особ, дормезы поражали своими габаритами. Например, рассказывают, что для Екатерины Второй изготовили самую большую карету, в которой она ездила в Крым. В карете вместилось 6 комнат, гостиная на 8 человек, малая библиотека, кабинет и кое-что другое, необходимое для удобств. И даже карточный стол. Настоящий дворец в миниатюре. Ещё и на колёсах.
Такую карету тащило 30 лошадей.  Название происходит от французского слова «dormeuse», что означает «спящий».
***
 Среди повозок были известны еврейский дилижанс – балагол и крытая дорожная повозка – балагула; зимний вид казанского транспорта – барабус и господский экипаж – берлин; курлянка – лёгкая телега для выезда и одноколка – бедарка; небольшая повозка, рассчитанная на одного человека – эгоистка (и назвали подходяще!) и глуховик – повозка или воз с приданым невесты.
 Существовали на Руси специальные почтовые дилижансы и почтовые кареты гангоры, гангыры, перевозившие пассажиров и лёгкую почту, известны были в конце 19 в.
 Всего и не упомнить. Интересны были «кукушки» – вольные омнибусы, каретки на двух колесах. В них помещалось четыре пассажира, влезавшие со стороны лошади; затем вход закрывался дверкой с внешним сиденьем для возницы и ещё для двух пассажиров – «кроликов». Иногда и на крышку «кукушки» влезали пассажиры – «обезьяны». А потихоньку тянула эту «кукушку», заполненную по самую крышу, одна кляча.
 
 В деревне в ходу были десятки разных повозок и телег различного назначения: Громыхалка – крестьянская телега на деревянном ходу и  долгуша – телега для перевозки дров; андроны – двухколёсные телеги для возки снопов; волокуши – сани с прикреплёнными жердями для возки сена; волочуги, волочки – примитивные повозки с плетёным кузовом; большие извозные телеги биндюги, куда можно было накладывать около ста пудов груза; бревёнки – сани для перевозки  брёвен, а ещё ванкуры, ванды, волочни, донские ерандаки и вологодские каргаполы;
 В некоторых местах использовались обозки, мажары, тарабаны для перевозки сена и медведки – телеги с огромными колёсами и толстыми перекладинами для перевозки леса; особая походная телега уральских рыболовов – тагарка, где половина обычной телеги закрывается полукругом из лубка и просмаливается
Ещё были ландава, ланец, легчанка, лемёга, линейка, лубяник, недомерок – лёгкие дровни, ошевни, ошевёнки,  пихтарка, простянка, тельпа, трошпанка, тюменьки – тюменские  широкие сани с плоским дном для перевозки товаров.
Возможно, и в настоящее время такой транспорт где-то используется.
      ***
  А сколько названий санок и саней можно найти в словарях разных диалектов. 
Ладки и лагоши – санки для катания с горы; северные саняги и саньцы; лазейки - детские салазки, устроенные из доски, иногда с сидением; лабутки, сплетённые из ивовых прутьев, обмазанные навозом и замороженные; облитые водой и тоже замороженные морзянки. Куда деваться бедному люду? Приспосабливались как могли. Таким же образом делали омховушки – санки-ледянки; крыжмолки, лотошки, печкатки, телепки.
Как только не назовут творенье рук своих!
***
 Тема эта бесконечна. Стоит только заглянуть в книгу какого-нибудь писателя, а ещё лучше в словарь. И откроется перед читателем кладовая знаний. Бери – не хочу! Пополняй свои запасы!
 Телеги, сани, кареты, возы и возки – это всё средства передвижения из прошлого, а многое из позапрошлого века. Люди ими пользовались и насочиняли множество пословиц и поговорок, которые потом разошлись по городам и весям. Транспортные средства прошлых веков упоминались в прямом и переносном смысле. Не счесть крылатых выражений, а часть устойчивых фраз перекочевала в разговорную речь из произведений классиков.

Пятое колесо в телеге
Живём в неге, а ездим на телеге
Не в свои сани не садись
Готовь сани летом, а телегу зимой
В карете прошлого далеко не уедешь
«С горы и сани бегут, а на гору и воз не идёт».
«Езда беспутная: саней нет, впрячь нечего, да и ехать некуда».
«Готовь сани летом, а телегу зимой» (есть и другой вариант: «готовь сани с весны, а колёса с осени»).
«На словах — что на санях, а на деле — что в яме».
«В дому санник да тележник, а выехать не на чём».
«Сани заартачились, оттого и лошадь стала».
«Саночки расписные, а дома есть нечего».
«Каковы сани, таковы и сами» (или наоборот: «каковы сами, таковы и сани»).
«Готовь сани летом, а телегу зимой».
«Всё наготове: сани в Казани, хомут на базаре».