Здравствуй, моя Америка

Назло стихиям и врагам
В пути изнемогая,
Навстречу бурям и штормам
Бежит река людская.
Ведут Колумбы целый флот,
Гонясь за солнцем вслед,
К американским берегам —
Назад дороги нет.

Навечно скрылась за кормой
Постылая страна,
И не вернуться им домой,
И пьяны без вина
Те, кто свободою горел,
И кто копил рубли,
Кто на работе поседел,
И те, кого «ушли»,

Кто был оплёван как еврей
Начальством и толпой,
И у ОВИРовских дверей (ОВИР — отдел МВД, выдающий выездные визы)
Стал почему-то свой.

Вся эта шумная толпа
Извергнулась из пасти
Глиняноногого столпа
«Родной» Советской власти.

(Я. 1979)

Я часто думаю о том, что наше переселение в Америку напоминало перелёт птиц, которые, повинуясь какому-то могучему инстинкту, собираются в стаи и летят через океан в неизвестность. На этом сравнение можно заканчивать, т.к. птицы мало отличаются друг от друга, а разница между нами, человеками, практически безгранична. Отсюда происходит невероятное разнообразие наших поведений, устремлений, путей в жизни и результатов. Поэтому сейчас, когда жизнь подходит к концу и почти всё уже в прошлом, интересно оглянуться назад и вспомнить, как мы дошли до жизни такой. А вот морализировать нет смысла — для нас поздно, наши дети слишком заняты, а внукам, родившимся в новом мире, это странно и неинтересно.

Я и моя мать оказались в Нью;Йорке 23 января 1980 года, после утомительного скитания по Австрии и Италии. Само по себе скитание не было физически утомительным: мы хорошо питались, нам находили комфортабельное жильё, с нами проводили лекции о Боге, об Израиле, обучали английскому языку. Утомительным было ожидание той неизвестности, которой было суждено поглотить нас навсегда.

Помню встречу с очень квалифицированным специалистом в американском консульстве, знакомым с моими статьями по диагностике авиационных двигателей. Помню, как одному из нашей стаи перелётных птиц, объявившему себя борцом с тоталитаризмом, помощник консула вежливо заметила: «У нас тоталитаризма нет — подумайте, чем будете заниматься». Помню, как моей матери сказали: «Не волнуйтесь за сына, если нужно — поработает на автозаправке», — и она втайне от меня проплакала несколько ночей.

Конечно, в нашей группе были и те, кто старался наслаждаться каждым днём, не заморачиваясь о будущем. Они ублажали себя фруктами, винами, ездили на дешёвые туристические поездки, ходили по дешёвым распродажам… А несколько стариков умерли — словом, чистый дарвинизм. Мы с матерью беспечными не были… мы вели бесконечные разговоры о том, с чего начать новую жизнь, и видели перед собой две цели — получить работу и привезти в Америку моего сына и его мать.

И вот наступил последний этап нашего путешествия — нас посадили в огромный, ранее не виданный «Боинг» с двумя рядами окон и неимоверным числом посадочных мест, который быстро вырулил на взлётную полосу и, не переходя на режим форсажа (когда самолёт стоит на тормозах, а двигатели с рёвом набирают полные обороты), легко поднялся и быстро набрал высоту.

Стюардессы были первыми американцами, с которыми я столкнулся, и я с ужасом понял, что почти ничего не понимаю из того, что они говорят, а на мои попытки говорить с ними они лишь вежливо улыбались.

В аэропорту Кеннеди нас встретила большая группа активистов общества помощи новым американцам (NYANA), существовавшего при еврейской общине Нью-Йорка. Встреча была хорошо организована. Моё личное дело досталось молодой еврейской паре, которая стояла среди встречающих с плакатом «Dr. Skormin», приветствовала меня и мою мать на ломаном русском языке, усадила в автомобиль «Крайслер», размерам которого позавидовал бы сам Брежнев, и отвезла в отель в Манхэттене.

Они препроводили нас в двухкомнатный (!) номер, занесли наши потрёпанные долгой дорогой чемоданы, объяснили, что NYANA оплатила и перелёт, и отель, выдали нам $600 на двоих и распрощались.

Взбудораженные полётом, мы не могли уснуть. Мы вышли из отеля на нашу первую прогулку по Америке. Было 8 вечера. Мы слышали чужой шум, так не похожий на московский, вдыхали чужой воздух, смотрели на окна небоскрёбов, уходивших так высоко в небо, что их верхние этажи растворялись в вечернем сумраке. На перекрёстке мы увидели столб, на котором табличка «Broadway» окончательно убедила нас, что мы в Америке, и мы «за что боролись, на то и напоролись».

У нас было $600, и мы зашли в дверь книжного магазина, где сделали нашу первую американскую покупку: за $20 я купил самую дешёвую печатную машинку — во-первых, я всегда хотел иметь свою печатную машинку, а во-вторых, я знал, что надо будет искать работу и для этого печатать и рассылать резюме.

Мне не терпелось вернуться в отель и опробовать приобретение… вскоре я понял, что мои первые письма окончили свой путь в корзинках для мусора: обладатель докторской степени не может писать слово «джентльмены» с ошибкой.

Наша вторая покупка тоже окончилась курьёзом — в России мы часто покупали болгарские маринованные перцы в стеклянных банках. Увидев такую банку, я её сразу купил. В отеле мы обнаружили, что это маринованные свиные уши. Как мне потом объяснили — любимая закуска американских бомжей-алкоголиков.

Уставшие, надышавшиеся «чужого воздуха», мы вернулись в отель и оглядели наши отдельные (!) спальни. Несмотря на высокие потолки и лепные украшения, стены и потолки требовали покраски, люстры были покрыты толстым слоем пыли, когда;то роскошные кровати были исцарапаны, а матрасы со своими рытвинами напоминали сельские дороги в русских сёлах. Полы были покрыты огромными толстыми коврами, на которых, по-видимому, можно было сажать овощи.

Однако ванные комнаты, сантехника, полотенца и постельное бельё были безукоризненно чисты. Мы мгновенно провалились в долгий и беспокойный сон. Было уже светло, когда я проснулся от плача матери: она увидела огромных, величиной с майского жука, тараканов, деловито прохаживающихся по полу.

Впоследствии я узнал, как работала NYANA. Владелец когда-то роскошного отеля мог сдать такие запущенные комнаты только бомжам и наркоманам, которые бы этот отель окончательно «довели». Вместо этого он отдавал отель в бесплатное пользование NYANA, получая взамен свидетельство о том, что он «жертвует» свой «роскошный отель» на благо бедных и обездоленных. Налоговое управление давало ему льготы, что позволяло извлекать из этого немалые деньги. Не удивлюсь, если NYANA получала свою долю.

Возмутительно? Да, но не для тех, кто спал на полу московских вокзалов или в вюстебюлях гостиниц, потому что в московские гостиницы без взяток не пускали. Знаю из личного опыта.

Да, это Америка, бэби.