Гав и Тяв

   Жили во дворе две собаки — Гав и Тяв. Гав был большим и сильным псом, а Тяв — маленьким и юрким.
   Гав редко подавал голос: его отрывистый «гав» звучал только по делу и основательно. Лай Тява, напротив, раздавался постоянно — по поводу и без. Хорошо, что он тявкал негромко: это больше напоминало фоновую, неназойливую музыку.
   Если к заводному «тяв-тяв» Тява присоединялся отрывистый «гав» Гава, значит, во двор зашёл кто-то чужой. По их лаю можно было определить, кто проходит по двору. На каждого обитателя двора у собак был свой особый лай: от заискивающего до явно недружелюбного. А чужака они вместе  встречали лаем, в котором слышались настороженность и предостережение. Обычно начинал Тяв, а окончательный «вердикт» выносил Гав.
   Их лай задавал ритм двора — как шелест листвы клёна, растущего во дворе. Два голоса, две роли — и одна территория.
День за днём, год за годом неусыпные стражи двора — Гав и Тяв — несли свою нехитрую службу. Тяв задавал тон, наполняя пространство звонкой, суетливой мелодией. Гав же добавлял к ней глубокий, основательный бас. Двор уже нельзя было представить без их дуэта.
   И вот однажды всё изменилось: во двор зашёл новый жилец — мальчик лет восьми с большим синим рюкзаком, в белых кроссовках. Тяв, как обычно, первым заметил незнакомца и залился своим тявканьем. Но Гав, к удивлению всех, не поддержал его своим «гав». Вместо этого он медленно подошёл к мальчику. Прижал уши... Вильнув хвостом, обнюхал рюкзак и… лизнул протянутую руку. Лицо мальчика озарила улыбка.
   Тяв на мгновение замолчал, недоумённо склонив голову. Потом, оценив ситуацию, подбежал ближе. Завилял хвостом, словно пропеллером, и тоже осторожно ткнулся носом в ладонь мальчика. Улыбка мальчика расцвела ещё ярче.
    После минутного затишья мальчик достал из рюкзака аппетитную котлету, бережно разделил её пополам — и в этот момент обе собаки замерли. Даже собачьи хвосты застыли в ожидании. Мальчик присел на корточки и протянул каждому по кусочку. Обе собаки приняли угощения, виляя хвостами в знак благодарности. Лицо мальчика осветилось радостью.
   С этого дня двор зазвучал иначе, наполнился новым звуком — смехом мальчика, который подружился с обоими псами. Тяв по-прежнему задавал весёлый тон, но теперь его тявканье часто вторило заливистому смеху. А Гав, прежде такой суровый, теперь нередко издавал довольное урчание, когда мальчик почёсывал его за ухом.
   Так трое стали неразлучны. И если раньше двор жил под ритм лая двух собак, то теперь его наполняла мелодия дружбы — звонкая, тёплая, наполненная счастьем и радостью.