Дамское счастье

  Нет, это не название известного романа известного французского писателя.  Дамское счастье – побродить по магазину тканей, купаясь в его роскоши, утопая в разнообразии хлопков и атласов, бархатов и пан-бархатов, шелков и крепов, удивляясь многообразию цветов и расцветок, представляя себя в немыслимых одеяниях из прозрачных и матовых, ярких и бледных, однотонных и узорчатых, мягких и плотных шуршащих материй и умирать от жадного восторга от тканевого изобилия.
 Точно так чувствовали себя героини романа Э. Золя «Дамское счастье». Они умирали от жадного восторга, бродя по отделу шёлковых тканей: «Сначала брызгами падали блестящие атласные ткани и нежные шелка: атлас а ля рэн, атлас ренессанс, с их перламутровыми переливами ключевой воды; лёгкие кристально прозрачные шёлка – «Зелёный Нил», «Индийское небо», «Майская роза», «Голубой Дунай». За ними следовали более плотные ткани: атлас мервейе, шёлк дюшес, – они были более тёплых тонов и спускались вниз нарастающими волнами…».

 Иная современная модница, представляя это изобилия, замирает от счастья. А много ли тканей может она назвать?  Десяток-два названий, ну, в лучшем случае, три. И всё.  Наши мамы и бабушки знали больше. Они могут вспомнить забытые репс и мадаполам, маркизет и крепсатин, крепжоржет и крепмарокен, крепдешин, файдешин, бостон…
 Да, дамы, всё равно не густо. А ведь наши прапрабабушки могли бы похвастать такими нарядами, что нам и не снились. В немногих сундуках сохранились лёгкие марселиновые и муслинделиновые платья, блондовые на атласных чехлах, бархатные да креповые, шитые золотом на выход, как у главной героини одной из пьес Островского. Там ещё упоминаются шинероялевые, крепрашелевые, кисейные, гроденаплевые да бифмуслиновые. Не названия, а музыка! Впечатляет и количество. Не по одному из каждой материи, а по три, пять, семь, ситцевых – до двадцати штук. Вот гардеробище!

 Помните, как Олимпиала Самсоновна перечисляет свои платья: «А вот считай: подвенечное блондовое на атласном чехле да три бархатных – это будет четыре; два газовых да креповое, шитое золотом – это семь; три атласных да три грогроновых – это тринадцать; гроденаплевых да гродафриковых семь – это двадцать; три марселиновых, два муслинделиновых, два шинероялевых – много ли это? – три да четыре, семь, да двадцать – двадцать семь; креп-рашелевых четыре – это тридцать одно. Ну, там ещё кисейных, буфмуслиновых да ситцевых штук до двадцати. Да вот недавно из персидской материи сшила».
Куда всё складывать и развешивать?

***
  19-й век считается вершиной текстильного искусства. Благодаря техническому прогрессу тогда появились сотни разновидностей тканей. Они стали доступными не только для состоятельных дам, но и для женщин среднего достатка.  Да и у бедноты был свой текстильный ряд: не только пестрядь, пониток, рединка и сарпинка, но и грезет, демикотон, казинет, марселин…
 У классиков отечественной и зарубежной литературы можно прочитать, во что одеты их герои. Иногда это преподносится читателю с большими подробностями.
Наташа Ростова на первый свой бал надела дымковое платье. «Готово, барышня, – говорила горничная, двумя пальцами поднимая подшитое дымковое платье и что-то обдувая и потряхивая, выказывая этим жестом сознание воздушности и чистоты того, что она держала».
 Одна мемуаристка описывала своё нарядное платье, которое носила совсем юной девушкой в начале 19-го века: «Белое дымковое, вышитое серебром и пунцовой синелью».
Тонкие ткани в ту прихотливую эпоху любили.
 
  Русское купечество очень уважало гродетур. Ещё бы – качественная, в меру дорогая ткань, и, что важно, маломнущаяся. Название постепенно исказилось, гродетур превратился… в «гарнитур».  Вот и Алёша Карамазов ходил в «гарнитуровых» штанах. А самым дорогим сортом был грогрон, шёлковая ткань куда более лёгкая, чем все остальные «гро-», но не менее прочная.
 Вспомним, как ироничный Евгений Шварц в своей пьесе о голом короле писал о запросах главного героя.
  – Ну это чёрт знает что! Дайте тогда мой обеденный наряд. Да не тот, осёл! Номер восемь тысяч четыреста девяносто восемь. Глядите, вы! Это что?
  – Штаны.
  – Из чего?
  – Чего там спрашивать? Из гра-де-напля.
  – Ах ты бессовестный! Что же, по-твоему, гра-де-напль это пустяки? А камзол? Чистый гро-де-тур, и рукава – гро-грен. А воротник – пу-де-суа. А плащ – тюркуаз, на нём рипсовые продольные полоски. Да ты восхищайся!»

  Да! Модником был тот король и затоком современной мануфактуры, коль разбирался во всех тонкостях ткацкого дела. Знал и пу-де-суа – плотный шёлк в цветочек, и бур-де-суа – скажем прямо, недорогой, поскольку делался из не очень хорошего сырья. Но зато как звучит!..
 Разбирался–то разбирался, но хитроумные плутоватые ткачи смогли его обмануть, «изготовив» ему поистине королевский подарок – платье из воздуха, которое никто не видел. Правда, смущаясь, все придворные делали вид, что видят. Хорошо, что невинное дитя разглядело, что король голый.

  Главная героиня романа «Унесённые ветром» впервые предстает перед читателем в муслиновом платье: «Новое зелёное в цветочек платье Скарлетт, на которое пошло двенадцать ярдов муслина, воздушными волнами лежало на обручах кринолина, находясь в полной гармонии с зелёными сафьяновыми туфельками без каблуков».
Двенадцать ярдов. Это в переводе на метры выходит…  ничего себе! почти одиннадцать метров. Да, современная модница с её коротенькой юбчонкой без кринолина и воздушных волн запросто может уложиться в метр. А то и меньше.
 
 В середине века модные журналы писали: «Лампас, муар-антик, дрогеты и другия материи, затканныя богатым узором шёлком и золотом, вот главные элементы дамских туалетов. Девицы носят тарлатановыя и креповыя платья jardiniaire, шитыя шелками и соломкой гирляндами полевых цветов и колосьев; платья stella, шитыя по крепу золотом и серебром звездами, и наконец, гренадиновыя платья, затканныя атласными полосами яркаго цвета». Красота, которую и представить трудно!
 
 «Самыя богатыя материи для платьев суть – атласы а ля Помпадур с вытканными шёлком золотого цвета узорами; великолепные пекины а ля Нинон Ланкло с вытканными узорами; атласы с пёстрыми печатными узорами; атласы каштанового цвета с золотыми вышивными цветами, непостижимо нарядные; атласы Луксорские печатные, атласы Турецике, атласы королевские, атласы Польские, атласы Арабские», – сообщал модный журнал в 1835 году.
 А тремя годами ранее в газете «Молва» писали: «В одном только магазине мы заметили более двенадцати сортов атласа; именно Левантский атлас, Варшавский, Португальский атлас, Ориентальский атлас, который отличается от Левантского своими узорами».
 
 Со временем мода ушла от псевдоантичных платьев начала века, которые шили для всех возрастов без исключения из тонких тканей, и началось разделение: из лёгких тканей шили юным девам, а дамам постарше – из более плотных, украшенных золотой вышивкой.
 «Материи бальных платьев, для особ, которыя приближаются к любимому возрасту покойнаго Оноре де-Бальзака, – тяжелыя, массивныя: брокатель-Помпадур, моаре-антик, или вышитый гро-де-тур; цветущей весне жизни предоставлены газ, цветной тарлатан и блестящая тафта».
 Так, а что это за муар-муаре-моаре? Эту шёлковую или полушёлковую гладкокрашеную ткань с рубчатой поверхностью тиснёного муарового узора в своё время любили. Главная примета этой ткани – переливающаяся разводами поверхность, чего добивались с помощью обработки специальными валиками. Обычно предпочитали мелкие разводы, но популярными были и крупные волны – именно такой муар и называли «антик». А вот если муар делали из шёлка, причём высшего качества, появлялось уже знакомое нам «гро-», громуар.

  Интересно, что Дориан Грей коллекционировал прекрасные вещи, среди которых были роскошные вышивки и ткани. И это мужчина!
 «У него были образцы чудесной индийской кисеи из Дели, затканной красивым узором из золотых пальмовых листьев и радужных крылышек скарабеев; газ из Дакки, за свою прозрачность получивший на Востоке названия «ткань из воздуха», «водяная струя», «вечерняя роса»; причудливо разрисованные ткани с Явы, желтые китайские драпировки тончайшей работы; книги в переплетах из атласа цвета корицы или красивого синего шёлка, затканного лилиями, цветком французских королей, птицами и всякими другими рисунками; вуали из венгерского кружева, сицилийская парча и жёсткий испанский бархат…»
На балах дамы старались перещеголять друг друга, а «в нарядах их вкусу была пропасть: муслины, атласы, кисеи были таких бледных модных цветов, каким даже и названия нельзя было прибрать (до такой степени дошла тонкость вкуса)», – издевался Гоголь в «Мёртвых душах».