1906-2009. Базарын Цыден-Иш

Если отец повелел, надо исполнять. Дело обязательное. Ему необходимо увидеть невесту, а если получится, то познакомиться с ней. Оседлав гнедого, Цэдэн-Иш выехал ближе к полудню.
Монголия, лето 1929 года. Летник, где сейчас жила семья хорошего и крепкого хозяина Аштуу, отца невесты, находился не очень далеко, на склоне сопки, в пади Салхитай или Ветреная, на берегу Буусийн гол. Июльский день грозился стать жарким, но название пади обнадёживало и звучало многообещающе. И речка рядом. С этими надеждами и отправился...
Ещё издали заметил, что возле изгородей и юрт летника привязано несколько коней, а дальше, в степи – сидящих возле овец людей. Догадался: идёт стрижка отары, там и должна быть Дэжид, старшая дочь Аштуу, на которую указал отец. В этой местности, действительно, дул приятный ветерок.
Вообще, отец Цэдэн-Иш Бадмын Базар – свободный человек. Земляки его называют Шара Базар, то есть Рыжий Базар. Он только сказал сыну, что ему желательно жениться на старшей дочери Аштуу, хотя мог бы и не спрашивать у него разрешения. Ещё совсем недавно так и женили своих детей, но предварительно ездили к ламе или приглашали его.
Шара Базар и сам в молодости женился, не спрашивая никого, но брак оказался неудачным: четверо детей умерли младенцами, выжил только пятый, Цэдэн-Иш. И вот пришла пора жениться и ему. Тем более, что исполнилось двадцать три года, он уже отслужил на охране границы.
Подъехав к стойбищу Аштуу и привязав коня к протянутой струной между столбами сыромятной верёвке, куда были привязаны ещё три коня, Цэдэн-Иш направился к людям, которые, расположившись полукругом, стригли овец большими ножницами. Там были взрослые, подростки, парни, девушки, среди них – дочери Аштуу. Цэдэн-Иш сразу выделил сестёр, особенно ту, что справа от старшей, в поношенном синем тэрлике. Шаг его замедлился.
Как гулко и часто забилось его сердце, когда он увидел маленькую и проворную Дулам, среди нескольких парней и девчат. Цэдэн-Иш вообще не ожидал, что у него перехватит дыхание, сердце замрёт, а потом забьётся пойманной птицей, при виде этой девушки. Ведь до этого момента он ничего не знал о ней. Неужели так, мгновенно, пленит любовь?
Невысокая и ладная, Дулам отличалась от всех природной женственностью и притягательностью, за которой угадывалась внутренняя красота, где нежная душа, сильная натура и верность, не способные на мелочные поступки. Таких девушек невозможно обидеть и предать, ибо нет и не может быть для этого никаких причин.
Какие у неё маленькие и проворные руки, подвижное и ловкое тело, что сразу бросается в глаза когда стрижёт овцу, но вот она встаёт и проявляется грациозная стать. Над ней веют ласковые ветры, несущие ароматы степных трав и цветов, она сама, как самый красивый цветок, лукаво наклоняющий голову при виде путника.
Белые и пушистые облака, мягко плывущие по синему небу к горизонту, сливающемуся с зеленеющей степью, где поблёскивали глади озёр и излучины Буусийн гола, вдруг остановились. Замолк говор людей, блеяние овец и ржание коней. Вместе с Цэдэн-Иш замерло знойное лето 1929 года. Он смотрел на Дулам. Сколько это длилось, не помнит, но уже знал: женится только на ней...

Не сомневайтесь, во мгле минувших времён живут самые разные люди. Они всегда смотрят на нас. Надо только видеть, встретиться с ними взглядами, полными смысла. А там – жизни поколений и судьбы людей, обитающих только в своих временах, где в каждом нюансе свои особенности, свои печали и радости, своя любовь и мечты, то есть – всё уникальное и неповторимое.
И чем больше людей с настоящей памятью, тем устойчивее народ.
Среди многих живущих в том, далёком, времени, – двое влюблённых – Цэдэн-Иш и Дулам, родители которых ушли от бед и трагедий России в Монголию в годы бессмысленной гражданской войны.
О чём нам хотят сказать глаза, смотрящие сквозь мглу времён?
У Цэден-Иш чрезвычайно сложное начало жизни. Родился в 1906 году. У отца и матери – он пятый ребёнок и сын, четверо его братьев умерли малолетними. Он выжил только потому, что его выкрали из родной юрты, спрятали от нечистой силы (болезни) в другой семье, в другом месте, обратно вернули только в семь лет, когда он был уже крепким и недосягаемым для болезни. События эти последовали после советов и наставлений ламы, который совершенно изменил жизнь семьи. Отец Цэдэн-Иш – высокий и сильный Базар и мать Сэрэмжид, видимо, мало уступавшая мужу в здоровье, вынуждены были расстаться: не подходили друг другу, а единственный, оставшийся в живых сын, до семи лет рос в другой семьи. Впоследствии мать вышла замуж за другого человека, родила мальчика и девочку, которые выжили, а отец женился на другой женщине и удочерил ребёнка своих родственников. Назвали её Долгорсурэн. Кстати, её семья и содержала Базара в старости. В жизни нет ничего, что не имело бы значения.
Память отдельных людей и семей – общая память народа.
В России, недалеко от стойбища новой семьи Базара, которая находилась в местности Загдачей, где шумит тайга и начинаются солнечные предгорья большого массива Алханай, бежит чистейшая речушка Тулутай. В этих местах и рос Цэдэн-Иш. Это Западный Алханай, места хамниган-бурят.
Рядом колготилась русская деревня, которая тоже называлась Тулутай. Там обитал богатый человек и друг отца Цэдэн-Иш Семён Донцов, имевший много самых разных животных. Этот человек нанимал пастухами и подпасками семьи хамниган, а также их ребятишек. И Базар отдал ему в работники семилетнего Цэдэн-Иш: пусть закаляется и учится зарабатывать себе на пропитание. Каждый человек должен уметь выжить, выучиться, добывать средства на жизнь себе и семье. Конечно, семья Базара не бедствовала, но в этой затее есть и серьёзная выгода: мальчик выучится русскому языку, что необходимо каждому бурят-монголу России, для которых главное – грамота и образование, а физическая работа – необходимость, здоровье и закалка. Босоногим мальчишкой, Цэдэн-Иш пас по утренней росе овец и коров, скакал на конях, учился жить и выживать среди самых разных людей.
В Монголии. Ему было тринадцать лет, когда его семья, вместе со многими другими семьями, перекочевала в Монголию, обустроилась на новых пастбищах. Они стали гражданами Монгольской Народной Республики, сохранили свою веру, язык, традиции, обычаи. Ведь их мир был теперь здесь. И незамедлительно взялись налаживать хозяйства и размножать скот в долине реки Улза, окружённой протяжной цепью синеющих гор.
В 1924 году Шара Базара избрали главой общины, а грамотный Цэдэн-Иш стал делопроизводителем. Потом его призвали на службу в Хух-Ишгэнтуйский караул, и он стал охранять границу, которую перешёл подростком вместе со многими другими бурят-монголами.
А когда, окончив службу, Цэдэн-Иш вернулся домой, то в июле 1927 года земляки избрали его секретарем сомона Баяндун, который располагался в лесной местности Сарлаг напротив реки Улза.
Базарын Цэдэн-Иш стал лидером многих людей. Объединял общества переселенцев Улзы в сомонах – Баяндун, Дашбалбар. А в 1931 году его призвали на пограничную службу. Так началась его военная, дипломатическая и юридическая карьера, за время которой он достиг потрясающих успехов, о них можно узнать из его официальной биографии… Но не об этих датах и событиях напоминают глаза, смотрящие из мглы далёких времён.

Оцепенение проходило медленно. Наконец, качнувшись, снова мягко и плавно поплыли над степью белые облака, послышалось блеяние овец, ржание коней. И Цэдэн-Иш не спуская взгляда с наклонившейся над овцой Дулам, направился к месту стрижки.
Подойдя к людям, Цэдэн-Иш отметил, что они, в основном, знакомые. И о нём знали на всех летниках и зимниках, и он был знаком со многими своими земляками. Во время обеденного перерыва люди оживлённо разговорились. И Цэдэн-Иш говорил какие-то слова, которые никак не складывались в стройные ряды в его голове, занятой только Дулам.
Многие, конечно, особенно родители девушек, давно догадались о цели приезда сына Шара Базара, которого уважали все люди долины Улзы. Вполне возможно, что он давно договорился с главой семьи Аштуу о женитьбе сына на его старшей дочери Дэжид? Все были рады Цэдэн-Иш, родители девушек особенно ласковы с ним, а их отец – осанистый и добродушный Аштуу, говорил с парнем, как с равным. Видя такое отношение Цэдэн-Иш выразил желание остаться у них на ночь. А в мыслях билось: «На всю жизнь!» Как он мог теперь расстаться с Дулам, которая тоже украдкой посматривала на него, а Дэжид даже не обращала внимания. Бурхан и судьба привели Цэдэн-Иш на этот летник…
В суете и разговорах миновал день, а вечером семья Аштуу в честь окончания стрижки устроила обильный ужин всем работникам и гостю.
Тёплыми летними ночами многие буряты спят в степи, возле юрт, некоторые располагаются на телегах, а молодёжь, выбрав удобное место, устраивает настоящие праздники и гуляния под иссиня-чёрным небом, усыпанной яркими золотящимися звёздами и луной, льющей таинственный и серебрящийся свет на степь, озёра, реки, на глади которых мерцает серебряная дорожка.
И Цэдэн-Иш родители Дулам постелили на телеге. А ночью, когда молодёжь собралась у весёлого костра, пела песни и собиралась танцевать ёхор, он осмелился и увёл Дулам в темноту, где и признался в своей любви.
– Будь моей женой, Дулам! – Сбивчиво заговорил он, – отныне без тебя жизнь моя теряет всякий смысл. Я сейчас поскачу своему отцу и попрошу, чтобы он немедленно попросил тебя у твоих родителя мне в жёны.
Он положил руку на плечо милой Дулам, и сердце его забилось так сильно, что ему показалось – он вот-вот умрёт, если не дождётся ответа.
Так рассказывал об этой летней ночи, Цэдэн-Иш гуай через много и много лет…
– Да, да! Я давным-давно знаю о тебе, мечтала о твоём приезде. Скачи к своим родителям, мои согласятся. – Радостно выдохнула девушка, и звёздное небо поплыло перед глазами Цэдэн-Иш.
Неподалёку взвивалось ввысь, бросая в темень красные искры, жаркое и жёлтое пламя костра, при свете которого молодёжь, взявшись за руки, то отдаляясь, то приближаясь к друг другу, вела задорный ёхор с припевками. Обнявшись, в своих старых тэрликах, Дулам и Цэдэн-Иш стояли, счастливые, в ночной степи и смотрели из тёплой мглы в своё смутное будущее.
Что они могли увидеть?
Было тогда Дулам шестнадцать юных лет, а Цэдэн-Иш – двадцать три года. Он – почти зрелый мужчина. Она – совсем девочка, которая всё ещё играла со многими детьми у реки Буусийн гол, прыгая с берега в тёплую воду и смеясь в её алмазных брызгах.
Цэдэн-Иш поскакал на рассвете к своему доброму отцу Базару и, торопливо вбежав в юрту, сказал ему, что он женится не на старшей дочери добрейшего Аштуу Дэжид, а на средней – Дулам. Отец согласился, и тотчас начал приготовления, ибо был человеком решительным, быстрым и самодостаточным, настоящим хозяином слова и дела. И конечно, Базар очень скоро поспешил в сопровождении своих родственников в семью своего друга Аштуу ставить хадак. «А что это?» – спросит читатель. О, это целый обряд, сконцентрированный в широкой шёлковой ленте, напоминающей шарф, который преподносят родители жениха родителям невесты с просьбой благословить брак их детей. В этом сакральном обряде множество этапов и уровней, где у каждого участника особая роль. Хадак ставят только перед божницей родителей невесты.
После обряда сваты договорились, что свадьбу они сыграют в следующем, то есть в 1930-м, году, когда Дулам исполнится 17 лет. И снова начались приготовления с обеих сторон, о которых мы умолчим, ибо ничего не знаем. Но известно нам, а теперь узнают и читатели, что таких волнующих проводов невесты, организованных добрым Аштуу, такой громокипящей, весёлой и обильной свадьбы, устроенной Шара Базаром, никогда до этого не было на берегах Буусийн гол, где буряты, перекочевавшие сюда из России, только начинали обустраиваться, родниться, объединять хозяйства.
Шара Базар подарил своему наследнику серебряный бурят-монгольский нож, сделанный по специальному заказу самым искусным мастером. Говорят, что ныне этот нож хранится у потомков Цэдэн-Иш. Всё в жизни монголов имеет значение, и серебряный бурятский нож – один из главных атрибутов жизни. Изготавливают его умелые мастера, вкладывая в сакральную вещь мощь души и мысли, чеканят на рукояти и ножнах сложнейшие узоры, в каждой из которых огромный и непреходящий смысл, где могут быть облака и драконы, владыки неба и земли, которые приносят дожди и травостой, надёжно охраняют домашний очаг.
Так началась их семейная жизнь. Дулам и Цэдэн-Иш были безмерно счастливы. Ведь люди должны испытывать счастье в любое время и в любом возрасте, в любой ситуации. Годы жизни бурят-монголов Монголии, как мгновения неумирающих новелл, пробуждающие беспамятных читателей, живущих не в своём мире, которых разъедает и растворяет в себе совершенно чужая среда. Ведь любая среда – впитывает в себя и разлагает...
После свадьбы ярко разгорелась и погасла большая любовь Дулам и Цыден-Иш. Счастью этих людей было отпущено десять лет сурового ХХ века. Правдивые предания донесли до нас, что один за другим у них родились два сына – Базаргур и Базаржав. Крепкие и красивые дети. В основе их имён, вероятно, было заложено имя отца Цыден-Иш – Базар. Они жили в те годы между Улан-Батором и Баяндуном. Цэден-Иш служил начальником штаба Главного училища пограничных войск Монголии.
Первая трагедия семьи случилась в 1939 году. Умерли оба мальчика: один от болезни, второй, поздней осенью, провалился под лёд Улзы, заболел сильнейшим воспалением лёгких. Злой дух появился из ниоткуда и витал над семьёй и любовью молодых, красивых людей. После долгих и мучительных дней без сна и отдыха заболела Дулам. В тяжёлых снах она звала детей, таяла с каждым днём. Ей было всего двадцать шесть лет. Цэдэн-Иш повёз Дулам в Улан-Батор и обратился за помощью к врачам одного из подразделений советской армии. Дулам положили в госпиталь Зайсана.
Но когда через семь дней Цэдэн-Иш пришёл навестить её, Дулам сидела во дворе госпиталя и, прислонившись к забору, горько, безутешно и беззвучно, плакала. Её даже не выписали, а выгнали, не вылечив. Цэдэн-Иш ринулся в госпиталь, но получил чёткое и безжалостное объяснение, которое зачитали ему, заглянув в какую-то бумагу:
– Всё правильно, эта девушка – дочь врага народа, который значится в списках. Вот, посмотрите. Мы не можем её лечить.
В словах врачей звучал жестокий приговор. В те годы все молодые бурят-монголы оказывались детьми врагов народа. Возможно, органы госбезопасности МНР заранее составили списки всех бурят страны. Ведь учёт людей, имущества и животных вели сами буряты, грамотных среди них было довольно много.
В это время добрейший Аштуу, отец Дулам, находился в тюрьме Улан-Батора. Его арестовали по надуманному в недрах госбезопасности «Делу Лхумбы». Это первое, известное сегодня, дело органов госбезопасности МНР против бурят-монголов, эмигрировавших из России. Все они, в том числе 15 000 тысяч эмигрантов, обустроившихся вдоль берегов рек на территории Дорнод и Хэнтэй аймаков, были объявлены врагами монгольского народа.
После многих попыток Цэдэн-Иш так и не смог встретиться со своим тестем. Но до современников дошли сведения, что когда Дулам пришла вторично навестить своего отца, она узнала его с большим трудом. Несчастный был настолько избит, что, казалось, его распухшее лицо сплошь залито синими и багровыми чернилами. Тогда же он прошептал потрескавшимися и багровыми губами плакавшей Дулам:
– Больше, доченька, не приходи. Меня уже не будет в живых. Береги себя.
Тюрьма находилась на Зайсане, что не очень далеко от госпиталя 17-й армии ВС СССР, дислоцированной в МНР с 1940 года. Кроме того известно: 125 бурят, арестованных по политическим мотивам, отправили этапом в тюрьмы СССР, конкретнее в город Улан-Удэ. Был среди них и Аштуу, но избитый и больной, он падал и харкал кровью и его оставили на границе. Там, возможно, на какой-то станции и умер, обессилев, добрейший Аштуу. Наверное, перед глазами умирающего вставали пейзажи Улзы, череда синих гор Баяндуна, семья, может быть, – и роскошная свадьба его милой дочери Дулам. Что плохого сделали Монголии и России Аштуу и тысячи других бурят-монголов?
Цэдэн-Иш, будучи военным человеком, организовал возвращение больной Дулам в Баяндун, а сам продолжил службу. Осталось предание очевидцев о том, что в суровом 1943 году до Цэдэн-Иш дошла весть, что Дулам изо дня в день становится хуже и хуже. С трудом выкроив свободное время, он приехал в Баяндун навестить свою Дулам. За шестьсот километров на несколько часов! Она была в больнице сомона.
Когда Цэдэн-Иш вошёл в палату, его милая Дулам, ставшая в тридцать лет маленькой, жалкой и сгорбленной старушкой, посмотрела на него горящими глазами и тихо рассмеялась каким-то безумным смехом. Так умирала большая и прекрасная любовь двух молодых людей, первых потомков невероятно сильных духом людей, пытавшихся слиться со своим миром, сохранить его и жить счастливо.
Жестокое военное время не оставляет человеку лишних минут, но щедра на трибуналы и расстрелы. Цэдэн-Иш торопился обратно и, прислушиваясь к звуку мотора машины за стеной больницы, не мог оторвать взгляда от своей ненаглядной Дулам, которая, в бреду, шептала в белеющем сумраке больничной палаты, слабо шевеля бледными губами:
– Двоих наших сыновей нет. Их нет, они умерли, не познав счастья. Мальчики мои... В юрте моей тепло, еда моя вкусная. Приходите и кушайте. Так было и будет всегда. Если есть душа человека, то, умерев сейчас, я снова появлюсь в родной юрте. Снова и снова... – это были последние слова милой и нежной Дулам, которые слышал Цэдэн-Иш.
Она умерла на третий день после его отъезда. В тридцать лет. Похоронили Дулам недалеко от центра сомона, на левом склоне горы. С годами приметы затерялись, и когда Цэдэн-Иш приехал через тридцать лет, то и вовсе не мог обнаружить место захоронения своей Дулам. Синие горы Баяндуна – сплошь в зелёных лесах и пёстрых зарослях кустарника.

Базарын Цэдэн-Иш в 1948 году женился вторично, прожил 103 года. Служил он на высших командных и руководящих должностях Монгольской Народной Республики, участвовал в проведении границы, работал дипломатом, юристом.
Звания Герой МНР удостоен в свой 100-летний юбилей, в 2006 году. Говорят, что во время церемонии был в добром и бодром здравии. Конечно, Базарын Цэдэн-Иш удостоен многих наград и званий МНР... Но это другая, совсем другая, история, описанная в энциклопедиях, книгах, а теперь и на сайтах, где нет упоминания о большой любви двух молодых людей, первых потомков бурят-монголов, ушедших в Монголию во время убийственной гражданской войны населения России.
В 1973 году Дулам должна была отметить своё шестидесятилетие. В тот год шестидесятисемилетний генерал-лейтенант Базарын Цэдэн-Иш приехал в родной сомон Баяндун, поставил на старом кладбище памятник в честь своей незабвенной возлюбленной, на которой написал её последние слова на монгольском языке: «Если есть душа человека…» И каждый раз после этого, приезжая в родные края, он обходил три раза памятник и, молясь, повторял слова Дулам, смотрящей из мглы времён.

По материалам шарайд Буджавын Цэвээлмы, написанным на монгольском языке
Сомон Баяндун, аймак Дорнод. Монголия. 10 декабря 2023 года.

На снимке. Первая супруга Базарын Иш – Дулам