1910-1991. Жапова Долгор

Есть у меня рассказ «Жаргалма и Жаргал», о котором уже много лет читатели спрашивают: «Не бандиты ли из Зугалая мои герои?». Они знают только о Бальжиниме Баторове и его жене Долгор Жаповой, которых власть довела до побега и сопротивления, но о том, что подобных историй было довольно много не имеют представлений. Но почему все эти люди должны быть «бандитами»? Мой рассказ сборный, о бурят-монголах, бежавших за границу. Некоторые сумели перейти, другие – нет. Мне известен случай, когда в начале 1930-х годов пограничники заставили задержанных копать себе могилу, но те убили лопатами конвоиров и, бросив их тела в яму, ушли в Баргу. Но поскольку этот устный рассказ без доказательной базы, я не стал писать. Память о таких случаях сохраняется в семьях.
Всё дело в том, что я родился и живу в степном фронтире, возле границы, а Баторовы жили в Зугалае и не имеют отношения к правобережью Онона, которое полно фольклорными и материальными свидетельствами пребывания современных и древних монголов, включая Чингисхана и чингизидов, а в других местах таких фактов нет или их забыли, затмив неистребимым советским воспитанием. Авторы берут сюжеты у разных людей, например, из материалов Марии Аюржаповны Голорбуевой (1944-2024), открывавшей историю Борзинских степей, писавшей о своих родственниках, членах семьи из Адун Чулуна, бежавших из Соловецких и Красноярских лагерей, открывавших историю бурят-монголов Борзинских степей. Я тоже встречаю свои сюжеты и даже материалы у авторов, незнакомых с моей темой.
История семьи Баторовых из Зугалая до наших дней будоражит умы агинских бурят-монголов, ибо это известный им, случай, когда семья была вынуждена скрываться, а при задержании оказала сопротивление. Расскажу о них, повторяя свидетельства Геннадий Жеребцова, которые хранятся в музее истории Забайкальской милиции и на его странице сайта «Проза.ru». Музей основан полковником милиции и автором нескольких книг Артёмом Евстафьевичем Власовым. Он и показывал мне в начале 2000-х экспонаты и документы по делу Бальжинимы Баторова и Долгор Жаповой.

Если по данным следствия Бальжиниме Баторову, жившему в Зугалае, в 1931 году было 23 года, то он – 1908 года рождения. Знал бурят-монгольскую письменность, на русском читал более или менее свободно. Отец его Батор Жамбалов содержал около 40 коров, 20 коней, 5 верблюдов, 300 овец. Но из-за грабительских налогов к середине 1920 годов хозяйство сократилось вдвое или даже втрое. Бурят-монголам это хорошо известно.
В Зугалае же жила семья Тугура Жапова, у которого было 50 овец, около 30 коней и 7 верблюдов. Но владелец исчез в 1919 году, хозяйство вели его жена и дочь Долгор. В 1929 году, когда её судили, девушке было 19 лет, следовательно, она 1910 года рождения. Долгор не смогла уплатить Базару Батоеву за пастьбу верблюдов, её оштрафовали на 30 рублей. В это же время умерла её мать. Оставшись одна, Долгор собиралась замуж за Бальжиниму Баторова. Но Зугалайский сомонный Совет передавал её хозяйство колхозу, а в июне 1931 года выслал Долгор в Туруханский край, где она попала на тяжёлые работы по заготовке леса в Балахтинском районе на берегу Енисея.
В 1931 году один с хозяйством остался и Бальжинима Баторов: отец уехал к замужней дочери Сыгмит, которая жила в Шилкинском районе, дядю – Ламажапа Дамдинова арестовало ОГПУ. А сам Бальжинима попал в составленный для зажиточных хозяев список, для которых определяли обязательную и твёрдую поставку сена. Срок – три дня. Конечно, Бальжинима не мог сдать за такой короткий срок сено. Итог: описали имущество, а материалы на него готовились подать в суд. Вариантов приговора три: 1. огромный штраф, 2. продажа имущества с торгов, 3. принудительные работы или же ссылка. Всё против хозяина.
Бальжинима бежал от сомонного Совета и родных мест. За короткое время побывал в четырёх районах: Нерчинском, Шилкинском, Оловяннинском, Балейском. Кормился случайными работами.
В это время из ссылки бежала Долгор Жапова, не смирившаяся с нечеловеческой жизнью, где нет одежды, жилья, продуктов, в тайге – гнус, болота, голод, холод, болезни, смерти. Она бежала из Туруханского края, откуда до Зугалая более 2500 километров. Пешком, через тайгу, горы, долины, скрываясь от людей. В 22 года! Без друзей, знакомых, плохо знающая язык. Как шла, что ела, какие тяготы перенесла, одному только Богу известно.
В 1932 году Долгор добралась до Зугалая, но Бальжинимы там не оказалось. Сестра её Ныгзылма Жапова сообщила, где он может быть. Она нашла его в Шилкинском районе, у родственников.
Встретившись, Бальжинима и Долгор начали скитания вдвоём. Жилья нет, хозяйства и скот переданы колхозу. Донести в органы и милицию может любой, а ищут их, конечно, давно. Сначала они отправились в Нерчинский район, зарабатывали и кормились тем, что подвернётся. Так и жили, став бродягами и бездомными.
В 1935 году началась паспортизация. Не имевшие паспортов выселялись. В это время беглецы жили в одном из приисков Балейского района, но чувствовали, что их вот-вот арестуют.
Надо было что-то делать, как-то жить. Тогда Долгор и Бальжинима вернулись обратно, и в километрах 20 или больше от Зугалая, на хребте стали готовить своё жильё. Вырыли землянку длиной в три метра, шириной – два, высотой – два метра. Стены – из брёвен, сверху – жерди, покрытые корой и дёрном. Дверь, как и положено, на юг, по бокам – два оконца.
Рождённые и воспитанные в трудовых семьях, где о воровстве даже помыслить не могли, ибо это грех, Бальжинима и Долгор вынуждены были стать ворами. Места надо было выбирать дальние.
Геннадий Жеребцов пишет: «В течение 1936 года из колхозного стада в пади Жибкокун Могойтуйского сомона он увёл пять коров. Затем из той же пади угнал трёх лошадей. В пади Зуншувья Зугалайского сомона как-то он увидел одинокого человека, рубившего дрова. Подкравшись к его табору, Баторов незаметно забрал прислонённую к дереву нарезную берданку и скрылся. На другой год в этом же месте он вновь у лесорубов похитил двуствольный дробовик. Иногда в ночное время он наведывался к родственникам поменять у них на беличьи шкурки или мясо дикой козы то, что нельзя было достать в тайге: хлеб, соль, порох, дробь, сахар, табак, а то просто узнать новости. Дважды к нему в землянку наведывался младший брат Бальжинимы Цыбикмитов Доржи, проживавший в Шилкинском районе. Вместе они охотились в тайге. Долгор Жапова от землянки почти никуда не отлучалась, выделывала шкуры, из козьих и скотских шкур шила одеяла, одежду, а также обувь. Для неё в одной из бурятских юрт в пади Зуншувья выкрал Бальжинима швейную машину».
Летом 1937 года их стало трое: Бальжинима в тайге повстречался с Гындыновым Гылык-Цынге, он строил вместе с другими заключёнными в Дульдурге тракт, который шёл на Хапчерангу, где было открыто олово. Гындынов бежал из-под стражи. Его судили за кражу лошадей в Зугалае.
Втроём условились, что каждый из них при подходе к землянке будет бить три раза по дереву жердью. Выработали специальный сигнал.
Летом 1938 года, ночью, Бальжинима и Гылык-Цынге выкрали в одной из юрт Зугалая берданку и дробовик, потом из колхозного амбара в Могойтуйе взяли ящик сливочного масла, овчины и два мешка муки. Гылык-Цынге доходил до Урульги Карымского района, где в «Союзпушнине» менял шкурки белок на дробь и порох. Но в октябре 1938 года его задержала милиция. На допросе он раскололся и был готов показать место землянки.
14 ноября 1938 года группа захвата выехала на задержание. Руководил начальник Агинского отдела милиции сержант Харахинов (имя и отчество нигде не названы), в группе – уполномоченный уголовного рызыска Базар-Садо Доржижапов, помощник уполномоченного Жалсарай Батуев, участковый инспектор Дугаржабон (данных нет), младший милиционер Дамдинов (данных нет). Проводник Гылык-Цынге Гындынов.
Подошли к пяти часам вечера, и тут Гындынов намеренно и неправильно сказал об условном сигнале – стуке по дереву, который и подали милиционеры, а Бальжинима и Долгор, услышав неверные звуки, поняли, что опасность близко и подготовились к обороне. Выскочив из землянки, они увидели силуэты милиционеров и залегли.
Потом загрохотали выстрелы. Бальжинима стрелял с 30 метров, смертельно ранил Базар-Садо Доржижапова, который успел отбежать на несколько метров, но упал. Харахинова ранили в трёх местах. Началась суета, и в это время Бальжинима и Долгор скрылись на лошадях в тайге.
Уже в Агинском районе они забрали у бурят две лошади, а свои оставили им. Скакали, уходя всё дальше и дальше на северо-запад, километров шестьдесят. На следующий день поменяли лошадей, забрав их у русского мужика. Далее стали менять коней каждый день, выбирая в колхозных табунах лучших. Однажды наткнулись на милицейскую засаду. Началась перестрелка, но и тут Долгор и Бальжинима ушли от погони. После этого они уже избегали дорог, следы их затерялись…
Повсюду разослали ориентировки для задержания преступников. По очерку Геннадия Жеребцова, Баторов: среднего роста, лицо чёрное, усы редкие, волосы чёрные, голова бритая, в ичигах из выделанной кожи дикой козы, шапка-ушанка из белой мерлушки. Жапова: роста низкого, волосы чёрные, длинные, в бурятской шубе, крытой синим материалом.
Они потерялись на полгода. Жили в местности Нурхен Баунтовской тайги, имели поддельные справки на имена Бадмаевой Цыренжи и Чимитова Цыдена. Поселились в зимовье. Готовились по договору косить сено сельпо.
Но их вычислили. На этот раз тщательно подготовились к задержанию.
20 июля 1939 года оперативная группа Читинского уголовного розыска скрытно подошла к местности Нурхен. Бальжиниму и Долгор задержали. Скитания их закончились…
2 ноября 1939 года Баторова Бальжиниму осудили за вооружённый бандитизм и приговорили к расстрелу. Приговор привели в исполнение в 23 часа, то есть в 11 часов ночи, 15 марта 1940 года в пади Зун-Кусочи. Тело закопали возле дороги, ведущей в колхоз имени Лазо.
Так закончилась жизнь Бальжинимы Баторова, простого бурят-монгола из Зугалая, которого власть загнала в безвыходное положение и не дала возможности жить.
Жапову Долгор приговорили к 10 годам лишения свободы.
Материалы на эту темы стали появляться с 1999 года. Геннадий Жеребцов, основной исследователь темы и автор, в том же году опубликовал выдержку из письма Т. Д. Эрдынеевой, которая была сестрой Долгор Жаповой по материнской линии. 
«Жапова Долгор – моя сестра по матери. Она осталась у родителей матери, а я родилась от другого брака. Это целая история. Я с ней познакомилась в 1959 году, когда она приезжала в отпуск на родину в Зугалай из Магаданской области, где проживала после отбытия тюремного наказания и ссылки.
У неё было много друзей и знакомых, живущих в разных городах страны и так же в Агинском округе, с которыми она познакомилась в местах лишения свободы и ссылки. В то время она работала, получала зарплату и по своей возможности помогала, чем могла заключённым, которые ещё отбывали свои сроки. И они были ей очень благодарны, что вернулись живые, имели возможность создать семьи, растить детей. Её приглашали в гости, приезжали к ней. Она ездила по своим знакомым, начиная с Москвы, Ленинграда, Сочи, Казахстана и другим местам. Они были люди разных национальностей и разных судеб. В каких бы условиях они не жили, какие бы трудности не перенесли, они оставались хорошими и честными людьми.
Она была малограмотной, читала и писала по-старомонгольски, в ссылке научилась читать и писать по-русски, правда, плоховато. Она на старости лет очень верила в Бога, много читала в монгольском переводе божественные тибетские книги, ездила по буддийским дацанам, преподносила пожертвования.
У неё не было детей, была одинокой. Второй муж, за которого вышла замуж во время отбытия наказания, умер рано. Был по национальности финн. Сама Долгор Жапова умерла в 1991 году у меня в Могойтуе на 82 году жизни».
Видимо, она вышла замуж за финна, которых было довольно много в Севвостоклаге, будучи уже на вольных работах. О лагерной жизни на Колыме мы знаем по рассказам Варлама Шаламова и других писателей, побывавших в этом аду. Говорят, что физически крупные люди там становятся доходягами быстро. Долгор – женщина невысокого роста, можно сказать маленькая. Она дошла до Шилкинского района из Туруханского края, семь или восемь лет жила в тайге. Адаптация – это приспособление организма к условиям. Долгор адаптировалась.
Говорят, что она родила во время жизни в тайге, но ребёнка они отдали в знакомую семью. И кто он, где вырос, кем воспитан осталось тайной.
У Бальжинимы и Долгор не было рядом границы, где они могли бы скрыться и продолжить привычную жизнь. У них не было выбора…
В музее истории Забайкальской милиции есть материалы по делу Бальжинимы Баторова и Долгор Жаповой, среди которых фотографии молодых и измождённых долгими скитаниями бурят-монголов. Они не были бандитами, но их вынудила стать такими власть. Но кто расскажет о том, что творилось в их сердцах и душах? И сколько таких, неизвестных, нам судеб на огромной, этнической, территории бурят-монголов? Кто узнает, расскажет и сохранит их имена? Сколько было жизни и счастья в этих людях! Неужели эта власть вернётся?
Я не знал о судьбе Бальжинимы и Долгор, когда писал в 1998 году рассказ «Жаргалма и Жаргал», обобщая общую трагедию многих и многих моих сородичей и выбирая имена людей, которые родились для счастья, но были вынуждены защищаться и умирать.
Каждый человек на Земле рождён для счастья!

На снимке. 20 июля 1939 года, Баунтовская тайга, падь Нурхен. Жапова Долгор и Баторов Бальжинима после задержания группой захвата