Индейский бег

с илл. https://vk.com/docs-87908871

Индейский бег

By Barefoot Ken

Недавно я (Barefoot Ken) прочитал книгу Питера Набокова 1981 года «Индейский бег: история и традиция коренных американцев». В книге описывается «Забег в честь трехсотлетия» 1980 года — эстафетный забег на 375 миль через Аризону и Нью-Мексико, в котором участвовали команды индейцев пуэбло в честь восстания XVII века против испанского владычества. Будучи антропологом по профессии, Набоков вплетает в книгу более широкое обсуждение бега коренных американцев, включая то как они использовали бег в разных ситуациях и целях - для общения, войны и охоты, а также для  мифов и создания моста между собой и силами Вселенной.

               

Я читал эту книгу с большим любопытством, размышляя были ли люди, чья культура предшествовала распространению современных технологий и малоподвижному образу жизни, действительно прирожденными бегунами, и если да, то как их способности соотносятся со способностями современных бегунов?

Мой дедушка рассказывал мне,
что Говорящий Бог
приходит по утрам, стучит в дверь и говорит:
«Вставайте, мои внуки, пора бежать, бежать за здоровье и богатство».
(Рекс Ли Джим, бегун из племени навахо)
 
               



Набоков начинает с рассказа про индейских гонцов-посыльных. Действительно, восстание XVII века, вдохновившее на проведение «Трехсотлетнего забега», было бы невозможно без гонцов, отличавшихся необычайной выносливостью и терпением. Вождем восстания был индеец пуэбло по имени По’пай (Попе), живший на севере Нью-Мексико.

В конце весны 1680 года, измученный испанскими притеснениями, он отправил гонцов примерно в семьдесят деревень, включая общины хопи, расположенные на расстоянии до 300 миль, с инструкциями по скоординированному восстанию. Позже тем же летом гонцы были отправлены снова, на этот раз с узловатыми веревками и инструкциями для жителей деревень развязывать по одному узлу каждый день, пока не исчезнет последний, а затем начать войну.

В последовавших боях испанские священники и солдаты были изгнаны со всех территорий пуэбло, и прошло много лет, прежде чем они риснули вернуться снова.

 
Посыльные играли важную роль во многих племенах. В 1860-х годах бегун из племени фокс (или мескуаки), которому было около 50 лет, пробежал 400 миль от Висконсина до реки Миссури, чтобы предупредить индейцев саук о надвигающемся нападении. Посланников из племени фокс выбирали для этого особого призвания ещё в юности, и считалось, что их благословляют колибри, дарующие им сильный дух, спокойствие, храбрость и мистические способности к огромной скорости и невидимости.

Набоков описывает ряд впечатляющих подвигов, совершённых индейскими посланниками. Например, среди номлаки в центральной Калифорнии посланники, как известно, доставляли сообщения на 60 миль ночью в тыл врага. В 1886 году сообщалось, что посланник из племени панта-ча преодолел почти 200 миль от форта Мохаве до резервации Мохаве и обратно менее чем за 24 часа.

На востоке Конфедерация ирокезов использовала отряды гонцов вдоль 240-мильной Ирокезской Тропы, и в 1794 году один колонист задокументировал, как ирокезский гонец преодолел девяносто миль по пересеченной холмистой местности от Канадаигуа до Ниагары, между восходом и закатом солнца. В 1903 году гонца из племени хопи наняли, чтобы доставить сообщение из Ораиби в каньон Кима, расстояние в семьдесят две мили; он вернулся с ответом через тридцать шесть часов. Другой гонец из племени хопи пробежал шестьдесят пять миль ночью, по незнакомой местности.

 

Вперед, наперегонки!
С радостными словами
Вперед, наперегонки!
Живот, спина.
Ястреб
Вперед, наперегонки!
(Песня хопи)

Индейцы также бегали на охоту. Набоков рассказывает о художнике из племени хункпапа-сиу по имени Бегущая Антилопа, который получил свое имя после того, как пять часов преследовал взрослую антилопу и убил ее руками. Индейцы пиман, жившие вдоль реки Колорадо, делали загонные охоты на оленей. Индейцы Большого Бассейна охотились на антилоп коллективно, окружая их на пустынных равнинах, а затем загоняя в V-образные ловушки или длинные сетки из волокна, натянутые через узкие каньоны. Даже после того, как они обзавелись лошадьми, охотники на бизонов омаха из Центральных Равнин сохранили должность бегунов, называемых вадобе (что означает «те, кто смотрит»). Эти бегуны контролировали окрестности, высматривая ворон в небе — верный признак нахождения поблизости стад — а затем быстро возвращались в лагерь, чтобы предупредить охотников.

Бег был частью индейской мифологии, и в некоторых баснях боги использовали состязания для решения сложных вопросов. Согласно мифу шайеннов, животные с раздвоенными копытами бросили вызов мужчинам на состязание от Дьявольской Башни в Северной Дакоте до Гранд-Тетонских гор в Вайоминге. Победа мужчин подтвердила их господство как охотников на бизонов.

 
 

Как рассказывает Набоков, индейцы были заядлыми бегунами, участвуя в соревнованиях, тренировках и церемониальных мероприятиях, в самых разных форматах: от забегов на 300 ярдов и три мили до гонок на 15 или 20 миль по горам. Некоторые из них включали в себя пинание палок или мячей по пути; в восточной Бразилии команды по очереди несли на плечах бревна. Гонки могли проводиться как межплеменные соревнования, использоваться вождями для поддержания физической формы своих воинов, или как азартные игры - служить возможностью для крупных ставок. В некоторых племенах победителей почитали, в других — игнорировали. Весной хопи, одетые как духи дождя качина, бросали вызов своим соплеменникам на «гонки обгона», и если они их ловили, то отрезали им волосы, запихивали им в рот острый перец чили или как-либо еще унижали. Считалось, что если качина отставали, это принесет дождь.

В 1922 году английский писатель Д. Х. Лоуренс стал свидетелем забега в Таосе:
Обнажённые и покрытые глиной,
чтобы скрыть свою наготу и принять помазание земли;
обсыпанные кусочками орлиного пуха,
чтобы быть помазанными силой воздуха,
юноши и мужчины кружатся по беговой дорожке в эстафете.
Они не соревнуются за победу. Они не соревнуются за приз.
Они не соревнуются, чтобы показать своё мастерство.
Они прилагают все свои силы, всю свою мощь,
в напряжении, которое наполовину мучительно,
наполовину экстатически, в стремлении
собрать в своих душах всё больше и больше
созидательного огня, созидательной энергии,
которая проведёт их племя через годы, через превратности месяцев.

(Д. Х. Лоуренс, «Индейцы и развлечения»)



 

Feast day foot race, Taos Pueblo, New Mexico, ca. 1884-1892, by Dana B. Chase

 

 

У навахо существовал обычай бегать на рассвете, а зимой они начинали с того, что катались по снегу. Считалось, что это помогает бороться с ленью, улучшает зрение и укрепляет тело. Они верили, что Говорящий Бог будет путешествовать по радугам и солнечным лучам, петь песни горных львов, антилоп и оленей и побуждать людей бегать, тем самым развивая идеалы навахо: предприимчивость, мужество и быстроту ума. Бег также был частью церемонии инициации девочек из навахо, известной как Кинаалда.

Бирюзовая девушка, —
они выбегают с криками —

С запада, —
они выбегают с криками —
Позади неё ветер колышет растения, —
они выбегают с криками —
Перед ней ветер колышет деревья, —
они выбегают с криками.
 
(Песня бегуна на церемонии Кинаалда навахо)

 

 
Для апачей бег был тренировкой на выживание в условиях войны. Отцы начинали заниматься им с детства, когда их характер и физическая форма еще были податливыми. «Вставай до рассвета, беги в горы и возвращайся до рассвета», — могли приказать мальчику. Чтобы закалить их, детей окунали в ледяные ручьи и заставляли ломать ветки деревьев. Завершением этой тренировки в стиле армейского лагеря был двухдневный забег без еды и отдыха. Для воинов апачей бег был основой для быстрого передвижения по суше, проведения набегов на вражескую территорию и последующего отступления небольшими группами. Действительно, в 1886 году воин Джеронимо возглавил отряд апачей в знаменитой, но в конечном итоге тщетной попытке избежать плена у американских и мексиканских солдат, во время которой апачи ежедневно преодолевали пешком 70-80 миль.

Сын мой, ты же знаешь,
что никто тебе в этом мире не поможет…
Ты должен бежать к той горе и вернуться.
Это сделает тебя сильнее.
(Отец апача)

По словам антрополога Томаса Бакли, изучавшего юроков Северной Калифорнии в 1970-х годах и которого подробно цитирует Набоков, среди них бег был частью медитации и духовных поисков. Молодые мужчины, а иногда и женщины, проходили тренировку по методике называемой хохкеп, с целью взаимодействия с невидимыми силами мира.

«Настоящий бег, насколько я понимаю, — комментировал Бакли, — рассматривался как своего рода легкое скольжение и способ участия в «силе» или естественном потоке чистых энергий мира. Начинающего бегуна учили устанавливать экстрасенсорную связь с тропой… его учили создавать для нее пространство, воспринимать тропу как нечто живое… как будто тропа сама по себе бежала позади и под ним».

Целью ученика было понять, что энергия используемая в беге принадлежит миру, а не ему самому.

«Постепенно вы всё больше и больше доверяетсь земле,
и впадаете в лёгкое трансовое состояние,
когда перестаёте вмешиваться в процесс бега».

Набоков завершает книгу рассказом о тараумара, о которых будет написано примерно тридцать лет спустя в бестселлере Криса Макдугала «Рождённый бегать». Достаточно сказать, что тараумара давно впечатляют людей своим беговым мастерством. Набоков описывает забеги с мячом, которые длились несколько дней; бегуны продолжали бег ночью, неся факелы. Свидетели их подвигов были поражены. В 1957 году один из них заметил: «Никто никогда не казался уставшим». Путешественник в 1880-х годах обнаружил, что тараумара пробегают 170 миль без остановки или преодолевают 500 миль по грунтовым дорогам с сорока фунтами почты и провизии.  В 1924 году один из посетителей встретил почтальона, который регулярно пробегал по 70 миль в день, семь дней в неделю.

               


 


 

 

 
 


В предисловии Набоков описывал себя как бегуна-любителя, но наблюдая за индейскими бегунами и изучая их, он по его словам начал «бегать по-другому».

Рассказы в книге произвели на меня впечатление. Они передали ощущение энергии, выносливости, бодрости, улучшения физической формы и связи с окружающим миром, которых кажется иногда так сильно не хватает в нашем высокотехнологичном, малоподвижном мире. Чтение книги было похоже на зов далекого горного хребта: возникало ощущение, что где-то там есть что-то волшебное и могущественное… что-то, чего нам возможно не хватает в суете повседневных дел, в погоне за предметами роскоши, в погружении в цифровые медиа. Возможно, это чувство — всего лишь пробуждение генных воспоминаний, которые не имеют отношения к современной жизни. Но, может быть, и имеют. Может быть, бег по-прежнему является для некоторых из нас путем к тому самому «творческому огню» который, как считал Д.Х. Лоуренс, он увидел.

Гора, я становлюсь её частью…
Травы, ель,
я становлюсь её частью.
Утренний туман,
облака, собирающиеся воды,
я становлюсь её частью.
Солнце, которое скользит по земле,
я становлюсь её частью.
Пустыня, капли росы, пыльца…
я становлюсь её частью.
(Навахская песня)