откушать водочки

        Июнь на севере – пора буйства разбуженной многоводной весной природы. Зеленая листва, хмельные травы шумно щекочут ноздрей людей и зверей. Яркими пятнышками солнечных лучей переливаются крылья птиц и насекомых. На урочищах царствуют блаженные дни – предвестники громкого утра всеобщего сенокоса.

       Я вернулся домой, отслужив положенные два года. Красивая кокарда, медные пуговицы резвятся, от погонов топорщатся бравые плечи. Лычки словно ручейные мостки.

      Я приехал на дальнее урочище повидаться с дедушкой. Ему за семьдесят, человек тайги, охотник. Дородный, будто тень, спутник вековой лиственницы.
     Бабушка Евдотья хлопочет, на плите кастрюли медным звоном хороводят. Сизый дым каруселью к небу тянется. Собака занимает выгодную диспозицию, чтобы резким прыжком на лету словить мосол.   

      На толстой столешнице аппетитно устроилась большая миска дымящих кусков сохатины. В парном смоге жирная зайчатина перламутрово дразнится. Под капризно вздернутым носиком самовара приютилась литровая банка свежей, с не успевшей улетучиться запахом парного молока, густо-матовой сметаны. И куда же без оранжевых оладьев.

     Солидно садимся за стол дед, два его младших брата (тоже охотники – промысловики) и я – дембель. Особость трапезы дополняют три старые медали с ликом Сталина – за труды в годы Отечественной на лацканах твидовых пиджаков.
 
      Бабушка из закромов достает холодную, с должным потением, бутылку водки. Так должно, однако.
     Звенят эхом четыре граненых стакана. Другой посуды для «сурьезного дела» старики не терпят. Дед неспеша, полной глубинных смыслов движением руки, наливает горячительное ровно по трети стакана. Помню, аж удивился равной точности. Никто не затрагивается к еде. Ждем. Наконец, дедушка, покряхтев, поднимает стакан: -   Чэ, поблагодарим наперво богу тайги и охоты Байанай, за щедрые дары. Стол наш богат! – Дед пригубил, оценил через стекло стакана наличествующий уровень жидкости. Остался доволен. Четыре пары рук вмиг оживают. Блики острия охотничьих ножей безмолвно скрещиваются под низким потолком.

       Дедушка всем доливает до половины «личной емкости» (так он говорит). Произносит тост: - За внука, отслужил парень исправно, нас уважил, - строго зыркнул на меня: - пусть не будет первым в роду, кто с женой разведется, кто «пустоту» погоняет по жизни, и кто от простых людей нос отворотит! Зайчатина в сметане во рту тает!  Кто сохатину хвалит.

         Тут дедушка щурится через бутылку на настенные ходики: - Однако, славно сидим. Когда вот так, через бутылочное стекло смотришь на часы, убеждаешься, что бег времени умиротворился. Не торопит, ум твой течет плавно. Дух человека высвобождается от спешности, это хорошо, - продолжает: - Нынешний люд без толку суетится. Забывают напрочь, что этот русский напиток надобно с уважением «кушать»! А не заливать в нутро, знамо зачем! И непременно крепко закусывать треба. Мясом и оладьями. Чтобы крепло тело, румянец заиграл! 
 
     Вдруг меня осенило, вот почему водочные бутылки во все времена прозрачные, а не темные как коньяка иль вина.         
         Я рассказываю о службе, о далекой загранице, где Варшавский договор. Обменивались старики думками, дождливым ли ожидается осень, раз сладко хвалит далекий край, не навострился ли туда обратно чертов внук. В правильное русло возвращает разговор родной брат деда Николай, о нем нужно рассказать отдельно. На вид чистый старорусский, темно-голубые глаза, высокий рост. Кругом все смуглые, один вот такой «славянин». Либо он живой свидетель родовой легенды о наличии в предках пришлого первооткрывателя здешних земель. Он напоминает мне о свыше начертанной тропе к «председательству». Забота о людях – удел мужчин рода. 

    -   Все, наелись добротно, - братья дедушки хорошо знают нрав старшого: - Сытно покушали, теперь отдохнем малость, пусть наши тела в благости побудут. Заодно испытаем крепость внука!    Ну- ка, там, на завалинке, возьми колун!

        Больше всего меня тогда удивило трепетное отношение стариков к … водке. Помнится, в старинных романах –«соизволили откушать водочки… рассольником запивали, огурчиками закусывали». Но мои старики книг вообще в руки не брали по причине безграмотности! Но по первому зову готовы браться за кушак, коли кто «чересчур пошалит».

      Для них этот напиток – «огненная вода» - и для радости общения, и лекарство от всех недугов. Потому «кушают» ее со знанием дела. Аристократы тайги.