Почерневший забор, приставная калитка

Почерневший забор, приставная калитка,
Скрип железа, как вздох, в тишине ночной.
Здесь свобода лишь призрак, мечта разбита,
И надежда угасла, как уголь сырой.

За стеной этой серой, за мраком густым,
Жизнь течет по законам, чуждым душе.
Каждый день – повторение, серый, пустой,
И лишь память о воле теплится уже.

Здесь слова, словно камни, тяжелы и грубы,
И молчание давит, как гнет вековой.
В глазах узников – отблеск былой борьбы,
И тоска по простору, по жизни иной.

Почерневший забор, приставная калитка,
Символ боли и скорби, печали печать.
Но и здесь, в этом мраке, надежда таится,
Что когда-нибудь солнце сумеет взойти опять.

И сквозь щели в досках, сквозь пыль и туман,
Пробивается луч, робкий, едва заметный.
Он касается лица, измученного, странного,
И в душе зажигает огонек ответный.

Огонек этот – вера, что время придет,
И откроются двери, и рухнут оковы.
Что забудется горе, что боль уйдёт,
И вернутся к жизни утраченные основы.

Здесь учатся ценить каждый вздох, каждый миг,
Каждый луч солнца, пробившийся в клетку.
Здесь учатся ждать, не теряя свой лик,
И хранить в сердце память о воле, как метку.

Почерневший забор, приставная калитка,
Не сломили их дух, не убили мечту.
В каждом сердце живет искра, хоть и зыбка,
Надежда на то, что они обретут высоту.

И когда-нибудь, выйдя на волю опять,
Они вспомнят уроки, что тюрьма преподала.
И будут свободу свою охранять,
Чтобы больше ни разу она не пропала.