Колонка

                Любовь - это дружба, положенная на музыку.
                <Джексон Поллок>


Колонка сломалась. Не знаю, как такое могло случиться. Вот она стояла на окне и бодрым голосом Цоя требовала перемен, а вот - уже летела вниз, на встречу асфальту. Встретившись с ним на слове "сердец", устройство замолкло.

С каждым днём становилось всё тяжелее. Конечно, можно было бы заткнуть уши наушниками и просидеть в них целый день до рези в мозгу, но куда как приятнее слышать музыку, мерно разливающуюся по комнате, уплывающую в тёплое вечернее небо. Почему я просто не купил себе новую колонку? Всё просто. Карманных денег, строго отмеряемых родителями каждый месяц едва хватало на мороженое и лимонад. Стоило мне спросить отца о новом проигрывателе, как тот решительно сообщил:

- Тебе бы год без троек окончить, а там видно будет. Всё равно эта музыка тебя только отвлекает, - с этими словами он запустил в рот приличных размеров кусок бутерброда с колбасой.

До конца учебного года оставался месяц. Целый месяц без музыки! Целый месяц без вечеров под любимый "Альянс", предрассветных часов "Наутилуса" и многих других голосов, за долгие годы прослушивания ставших почти родными. На счёт троек я особо не беспокоился - учился я выше среднего, а пару трояков по физике и алгебре родители вполне могли мне простить. Как-никак, десятый класс - нагрузки в школе, секция по лёгкой атлетике и перелом руки в начале зимы... Да, пару троек бы мне точно простили. Оставалось самое сложное - ждать.

Ситуация кардинально изменилась двенадцатого числа. Сидя за столом и зубря ненавистные формулы электродинамики я никак не ожидал услышать невесть откуда взявшийся голос Виктора Робертовича, поющего про чужое небо в чужом окне. Вначале решил, что у меня глюки от усталости, но потом вспомнил о маленьком, неприметном окошке вентиляции, расположенном в самом углу комнаты. Оттуда-то и доносились такие знакомые голоса. Напрочь забыв про учебники с тетрадками, я мигом вскочил на стул, прильнул ухом к вентиляционной решётке и заулыбался, словно алкоголик, после долгой завязки добравшийся до вожделенного напитка.

После "Пачки сигарет" Цой исполнил "Троллейбус", "Муравейник" и "Последнего героя". Наконец, музыка стихла. В доме, давно уже спящем, воцарилась тишина. На утро обнаружил себя спящим на том самом стуле.

Стоит сказать, что моя комната - крайняя в квартире. За стеной у меня - жилище соседей из другого подъезда. Я никогда не знал их, но был безмерно благодарен за время в кампании песен.

Следующим вечером я подготовился основательно: заранее сделал уроки, ополоснулся под холодным душем, придвинул кровать поближе к заветной стенке, погасил свет, накрылся одеялом, стал ждать. Спустя время, показавшееся мне вечностью, из моей новой "колонки" раздался голос, явно не принадлежащий никому из известных мне исполнителей. Уверенно могу сказать, что тембр был женский, скорее даже девчачий, а исполнение мелодии кустарным - наигранным на простой шестиструнке. И это не была запись.

Почему-то мне стало безмерно хорошо от осознания того, что прямо сейчас какая-то девочка всего в метре от меня играет любимые мной песни. Как будто для меня одного. Глупая улыбка расползлась по лицу, я тихо хихикнул и принялся внимать каждой ноте, каждому звуку этого неидеального живого голоса. Девчонка спела "Перемен" примерно до середины, потом чертыхнулась (тихо, но достаточно для того, чтобы я мог это услышать) и начала заново. Так повторялось дважды, после чего исполнительница, по-видимому, решила оставить тщетные попытки и включила оригинальную запись. Я даже расстроился, когда спустя несколько композиций понял, что сегодня девочка больше не споёт.

На третий вечер "Перемены" звучали куда лучше. Девушка пела песню до конца, и я лежал, боясь пошевелиться, словно она могла понять, что кто-то слушает её прямо сейчас, и перестать играть уже навсегда. Как и раньше, спев несколько раз, гитаристка поставила записи.

На четвёртый день песня была почти идеальна. Девочка перешла к "Полон дом игрушек" группы Альянс, и всё началось заново.

Следом за "Полным домом" вереницей шли "К родине 90-ых", "Веретено", "Дверь в лето".

Двадцать восьмого числа, когда девочка принялась за песню Наутилуса "Во время дождя", я не выдержал. В перерыве между попытками исполнить далеко не самую простую композицию, я встал на постели, прильнул к вентиляционной решётке и прошептал:

- Ты очень красиво играешь. Спасибо!

Тишина. Слишком поздно я осознал свою ошибку. Меня охватила паника. А вдруг, она больше никогда не будет играть? Что мне теперь делать? Дурень я, дурень! Прошла минута, вторая...

- Я придумал тебя, придумал тебя

От нечего делать во время дождя, - вдруг раздалось с той стороны стены

Чуть не задохнувшись от счастья, я сел на подушку и слушал, слушал, слушал! Я и думать забыл о колонке, хотя учёба уже закончилась, и мне чудом удалось избежать тройбана по физике. Теперь все мысли были о ней - девочке, которая играет на гитаре каждый вечер, словно для меня. Вдруг, пришло осознание того, что песня кончилась, и вместо неё доносится лёгкий шёпот из окошка:

- Тебе правда нравится?

- Конечно!

- Сыграть ещё?

- Давай! - чувство, схожее с эйфорией, захлестнуло сознание, когда девушка последовательно сыграла всё то, что я слышал ранее. Я задумался, видел ли её раньше? Слышал ли её голос? Может, и встречал пару раз на улице, но только понять, что это именно она было практически невозможно.

Покончив с репертуаром, девушка вполтона произнесла:

- Извини, мне пора спать. Тебя как зовут-то хотя бы?

- Витя. А тебя?

- Алиса. Ну, спокойной ночи, Витя.

- И тебе!

Наше общение продолжалось несколько дней. Сначала мы немного болтали, я рассказывал о том, как прошёл мой день, Алиса слушала, задавала уточняющие вопросы, но сама от рассказов уклонялась. После пары попыток разговорить её на эту тему, я понял, что по неизвестной мне причине говорить про себя девушке неприятно, и прекратил. Потом она играла на гитаре, пела мои любимые песни, и как мне казалось, была рада тому, что кто-то её слушает. Пожелав друг другу спокойной ночи, мы ложились спать на рассвете. Благо, учёба кончилась и наступил долгожданный июнь.

Минуло ещё несколько дней.

- Слушай, Алиса, - сказал я однажды - Ты свободна завтра вечером?

- Да, - после минутного раздумья подтвердила девочка

- Может, сходим погулять куда ни будь? - я сам не верил в то, что говорю это. Я ведь даже никогда её не видел, даже номера её телефона не знал! Не могу понять отчего, но мне казалось, что Алиса очень красивая.

- Прости, - на этот раз молчание тянулось куда дольше - Но я не могу.

- Почему? - сердце ухнуло вниз, на душе заскребли кошки. Неужели, я сделал что-то не так?

- Прости, - повторила Алиса - Не могу этого объяснить.

- Это ты меня извини, что задел больную тему, - торопливо затараторил я - Наверное, слишком многое себе нафантазировал. Слишком много о себе возомнил, и если...

- Нет, всё хорошо, - вдруг оборвала его девушка - Если хочешь, приходи завтра вечером. Я верю, что ты придёшь.

- Приду, - уверенно сказал я, хоть последняя фраза и показалась немного странной - Какая у тебя квартира?

- Тридцать пятая. Я устала, до завтра.

- Ага. До встречи.



***

Я с трудом мог дождаться вечера. Ходил по комнате взад-вперёд, вслушивался в тишину за стеной, нервничал. Ещё с утра я сбегал в магазин, накупил сладостей и даже подумывал о цветах, но всё же решил не брать - не был так уверен в том, что Алиса чувствует тоже самое, что и я.

Наконец, часы показали шесть вечера. Родители, к счастью, уехали на дачу и должны были вернуться поздно, так что я вполне мог рассчитывать на три, а то и четыре свободных часа.

Выйдя на улицу я подошёл к соседнему подъезду и набрал в домофоне нужный номер. Получилось не с первого раза - пальцы заметно дрожали. Дверь открылась без вопросов, что меня несколько порадовало - значит, её родителей тоже не было дома.

Взбежав по лестнице на последний, пятый этаж, я нажал на кнопку звонка, но тут заметил, что старая, ещё деревянная дверь слегка приоткрыта. Сглотнув подступивший к горлу ком, я вошёл. Квартира выглядела старой, но не запущенной - всё чисто, цивильно и довольно светло. С щелчком я закрыл за собой дверь.

- Витя, это ты? - крикнула Алиса из самой дальней, симметричной моей комнаты

- Я! - радостно воскликнув, я чуть ли не вбежал в нужное помещение и впервые в жизни увидел её. Алиса сидела на кровати, накрывшись простынёй до пояса. Растянутая салатовая майка свисала с худых плеч. Чёрные спутанные волосы, прямые и ломкие, едва закрывающие уши, резко контрастировали с бледным, близким к болезненному, лицом. Тёмные глаза смотрели испуганно, так, как загнанный в угол облезлый кот смотрит на свору собак. На вид ей было лет пятнадцать-шестнадцать, хотя из-за худобы тела я не мог сказать с полной уверенностью, какого девушка возраста. Мы так и смотрели друг на друга, пока девочка вдруг не закрыла лицо руками. Послышалось тихое, горловое сипение, словно Алиса собиралась заплакать.

Действовал я инстинктивно - в два шага достиг кровати, сел рядом и обнял её. Не веря в происходящее, девушка отняла от лица руки.

- Я уродина, - прошептала она - Тощая жердь.

- Нет, что-ты, что-ты! - утешая как мог, я приподнял Алису и пересадил к себе на колени. Она показалась мне слишком лёгкой, даже для такой худенькой девушки. Взял её за руки, обжигающе горячие, отнял их от лица, заглянул в зрачки, показавшиеся мне бездонными, но от того лишь более прекрасными - Не правда, - шепнул я - Ты прекрасна!

Одеяло упало на пол. Я наклонился, чтобы поднять его и краем глаза заметил что-то до боли неправильное. У Алисы не было ног! Ниже бёдер, там, где должны быть колени, были лишь две жуткого вида культи со швами. Девушка снова залилась слезами. Тёплые капли упали мне на шею.

- Ты прекрасна, - твёрдо и без колебаний повторил я, накрывая одеялом страшные обрубки - И я не изменю своего мнения!

- Обещаешь? - недоверчиво переспросила Алиса

- Обещаю!



***

Алиса потеряла ноги, поскользнувшись и упав на трамвайные рельсы два года назад. Благо, прохожие успели спасти ей жизнь, и девушка даже научилась самостоятельно передвигаться по квартире, потому родители стали всё чаще оставлять её дома одну, но жить как ровесники она больше не могла. Алиса отказалась от интернета, просмотра новостей и стала затворницей - почти ничего не ела, читала книги и училась играть на гитаре.

К нам в дом они, вернее, она, переехала совсем недавно, как раз в тот день, когда разбилась моя колонка. Девушка ещё успела услышать музыку, льющуюся из вентиляции, и решила, что не помешает мне. Соседей по этажу, кроме глуховатой старушки у неё не было, а потому Алиса могла спокойно играть хоть дни на пролёт, но предпочитала делать это в темноте, когда не могла видеть своих обрезанных ног. Она мечтала ходить и бегать, но денег у родителей толи не было, то ли они попросту забыли о ней, сослав в квартиру старого района панелек.

Мы дружим уже месяц. Её родителей я видел всего дважды - они стараются не пересекаться с дочерью, словно считают её дурным наваждением. Они привозят еду, забивают холодильник и уезжают.

Иногда я выношу Алису на балкон. Сперва девушка опасалась высоты и людей внизу, но теперь уже спокойно сидит в кресле, накрыв ноги простынкой, и перебирает струны. Мы встречаем закаты почти каждый день - поём песни, шутим и весело смеёмся, и, мне кажется, иногда Алиса забывает о том, что не может ходить.

А колонку я так и не купил.