Катастрофический крах экономики сырьевой натуры

Сразу по окончанию новогодних празднеств 2026 года министр финансов Антон Силуанов резко окунул в неблагопристойную финансовую реальность государственного бытия празднично расслабленное российское общество, когда в состоянии отчаянной отваги он решился во всеуслышание озвучить крамольные сведения о крайне горестном экономическом состоянии страны, которые уже более полувека власти СССР-России скрывали от народа за семью печатями: «нефтяной пузырь», сформировавшийся ещё в шестидесятые годы ХХ века под влиянием волюнтаризма генсека Хрущёва и активно раздувавшийся вплоть до настоящего времени представителями властей с архаичным «сырьевым» образом мышления,  сегодня представляет собой исполинское образование, поверхность которого испещрена трещинами, дырами, заплатами, фрагментами различных средств, с помощью которых «аварийные бригады экономистов» пытались восстановить целостность внешних  покровов, вскоре неизбежно лопнет с оглушительным треском, упокоив под своими обломками всех «сырьевиков», которые многие годы вели роскошный образ жизни благодаря этому непомерно перераздутому пузырю безрассудно-варварского разбазаривания природных богатств России.

В своём, по сути, авральном заявлении глава Минфина повёл речь не просто о колебаниях нефтегазовых доходов, а о разгонном периоде полноценного краха российской нефтегазовой модели, на которой десятилетиями держалась вся финансовая архитектура страны. Антон Силуанов заявил, что эпоха дешёвой добычи закончилась навсегда, и дальше российский бюджет будет жить в другой реальности, когда экономику нужно будет капитально трансформировать на производство и реализацию несырьевой продукции.

По его словам, основные нефтегазовые месторождения с низкой себестоимостью уже полностью выработаны при том, что новая нефтегазодобыча вынуждена уходить в сложные и дорогие пласты, а это значит, что прежних объёмов нефтегазовых доходов больше не будет. Никогда. Именно поэтому, как он прямо дал понять, государству придётся снижать налоговую нагрузку на отрасль, чтобы та вообще продолжала добывать хотя бы что-нибудь по мелочам при понимании того, что уже никакие современные технологии не вернут бюджету денежные средства в прежних суммах.

Падение доли нефтегазовых доходов – это удар не по абстрактному бюджету, а по всем остальным источникам финансирования. Когда нефть и газ перестают «кормить» казну в необходимом размере, компенсировать выпадающие доходы приходится за счёт всего остального – налогов, тарифов, акцизов, сборов, а также заморозки социальных обязательств государства. Именно поэтому в Минфине всё чаше смотрят в сторону российского населения как на крайний спасительный резерв, строго придерживаясь политической линии, незыблемая догма которой состоит в однозначном понимании того, что опустеть должны кошельки основной массы россиян, но только не казна  государства. При этом внутри правительства уже не питают иллюзий, что ситуацию можно каким-то образом «переждать», ибо даже при высоких ценах на сырьё структурная проблема экономики России никуда не денется. «Пузырь», на котором долго ехала экономика страны, начинает сдуваться – медленно, но необратимо. И никакие льготы для нефтяников или газовиков этот процесс уже не смогут остановить.

Другими словами, российская нефтяная отрасль ныне оказалось на грани необратимой убыточности. При текущей цене нефти сорта Urals российским нефтяникам теперь с трудом удаётся покрывать капитальные затраты на ряде месторождений, ещё недавно считавшиеся высокодоходными. В настоящее время главная экспортная марка российской нефти продаётся за рубежом по 34-36 доллар за баррель, что едва хватает чтобы покрыть расходы на извлечение сырья и его прокачку в порт отгрузки. В то же время марка Brent торгуется по 61 доллар за баррель. Поэтому Россия вынуждена предоставлять большие скидки, достигающие 27 доллара за баррель, дабы пытаться удерживать последних крупных покупателей российской нефти.

Поскольку вопреки всевозможным запредельным усилиям «сырьевиков» положение России на мировом нефтегазовом рынке близится к эпической катастрофе, власти начали бить во все колокола по поводу того, что государство по-прежнему числится во всех мировых реестрах в «нерукопожатном» статусе «страны-бензоколонки». Данный вопрос даже  обсуждался на расширенном заседании кабмина РФ. Глава ЦБ Эльвира Набиуллина, которая, к слову говоря, редко посещает подобные совещания, в жёстких выражениях открыто заявила, что наполнение госбюджета до сих пор «критически зависит» от ситуации с экспортом российских энергоносителей. Её поддержал один из ключевых экономических аналитиков страны – глава ЦМАКП Дмитрий Белоусов, утверждая, что санкционное давление на российский нефтяной сектор стало серьёзным ударом по бюджету. Замглавы АП Максим Орешкин, также присутствовавший на совещании, потребовал предоставить сразу после майских праздников подробный доклад о том, как чиновники будут исправлять ситуацию. Одних обещаний и слов будет недостаточно – нужен конкретный и чёткий план действий по достижению окончательной независимости наполнения бюджета страны от нефтяного и газового экспорта. 

Однако информация об этом правительственном совещании вызывает достаточно неоднозначное впечатление. Так, совершенно непонятно, почему высокопоставленные чиновники десятилетиями ничего не предпринимали в данном направлении, хотя все достоверно были осведомлены, что игра американцев на понижение цены на нефть посредством договорённости с Саудовской Аравией в части проведения соответствующей политики нефтедобычи обрела в итоге решающее значение для обрушения экономики СССР, вслед за чем последовал его развал как государства. И сегодня американцы повторяют сценарий того времени, правда, обходясь теперь без саудитов, ибо ныне у них в руках находится действенное оружие санкций, с помощью которого они имеют возможность без посредников манипулировать ценами на нефть. Почему либеральные финансисты России весь этот период в 31 год существования новой России спокойно повторяли ошибки руководства СССР, всполошившись только сейчас, когда американцы загнали цены на российскую нефть ниже плинтуса?

С точки зрения государственных интересов просматриваются две наиболее вероятные причины такого поведения финансистов. Первая причина – нахождение российских финансистов  под внешним управлением, к примеру, под кураторством МВФ или Всемирного банка. С этим всё понятно, и особых пояснений не требуется. Вторая причина – весьма узкая область компетенций, к примеру, сосредоточения исключительно на вопросе таргетирования инфляции. В втором случае, финансисты живут только в мире малодостоверных цифр, графиков, схем, отчётных документов со всевозможными приписками, а реальная жизнь – это для них что-то сродни «Terra Incognita». Такие специалисты в принципе не способны осознавать, что никакие грозные реляции, указы, приказы, горы цифр и различных плановых заданий не являются действенными средствами по кардинальному изживанию Россией статуса «страны-бензоколонки». Для этого необходимо планомерно и  неотступно с приличным финансированием развивать наукоёмкий реальный сектор, о реалиях жизнедеятельности которого эти витающие в цифровых облаках абстрактной экономики спецы не имеют абсолютно никакого представления. 

Почему нужно делать упор на наукоёмкость развития реального сектора экономики страны? Если финансово стимулировать всего лишь экстенсивное развитие реального сектора на технологической базе вчерашнего или, тем более, позавчерашнего дня, то вся промышленная продукция будет удовлетворять в какой-то степени только потребностям внутреннего рынка страны, поскольку об экспорте придётся напрочь забыть, так как зарубежные покупатели нацелены на приобретение самой передовой высокотехнологичной продукции, созданной на гребне наиболее  совершенных изобретений и открытий. Но ведь только экспорт наукоёмкой продукции позволит заместить выпадающие доходы от прекращения экспорта нефтегаза. Именно всемерное развитие экспорта наукоёмкой продукции,  собственно, и может поспособствовать отмежевания России от ярлыка  «страны-бензоколонки».

Но вот для того, чтобы со всей серьёзностью развить научные исследования передового уровня, создать инновационную производственную базу, наладить смычку «наука – производство», необходимы существенные инвестиции в постоянном режиме, наличие подготовленного кадрового состава и главное – наличие временного ресурса. На осуществление такой парадигмы перспективного развития страны может потребоваться много лет. При том состоянии современного интеллектуального и научно-технического потенциала, которым сегодня обладает Россия, для окончательного прекращения соотнесения её со статусом «страны-бензоколонки» потребуется 15-20 лет при условии полномасштабной мобилизации всех имеющихся у страны ресурсов для этой цели. По-другому страна останется обречённой на фатальность отношения к себе со стороны мирового сообщества как к бензоколонке до тех пор, пока не закончится бензин и бензоколонка станет никому не нужной.    


14.01.2026



Сергей БОРОДИН