Мельник с головой и гомерический хохот

(Швейцарские рассказы и байки)

В девяностые годы наш отдел дополнительно представлял интересы еще одной швейцарской фирмы,
которая производила текстильные химикаты, и которых не было в ассортименте нашей фирмы.
От этой фирмы приезжал специалист по фамилии Dieter Kopfmueller.
Иногда он присоединялся к нашей швейцарской бригаде специалистов из четырёх человек, которую за энергичность, суетливость и частые шутки  прозвали шок-бригадой.
Его фамилия состояла из двух слов: Kopf – голова и Mueller – мельник.
По этому поводу он говорил: «На фирме много Мюллеров, но с головой только один я».
Общение с ним — одно удовольствие; никаких острых углов, никаких заморочек, всё просто и понятно.
Это был замечательный, добрый человек.
 
Поехали мы вместе с ним и шок-бригадой на неделю в Иваново, проводили опытные работы по крашению и печати тканей.
До этого я с ним в командировках не был.

В Иваново всё как обычно: живем в гостинице, работаем на предприятии, вечером ужинаем в ресторане.
Ресторанов тогда было немного, и все иностранные туристы и командировочные собирались в одном ресторане и в одном зале.
Назывался он «Палехский».
На стенах висело много картин, написанных палехскими художниками.

Зал был средних размеров, в нем просто стояли столы без всяких фикусов и декоративных разделителей.
Была единая атмосфера.
 
Вечером все столы были заняты.
Гости ели, пили, делились впечатлениями от экскурсий.
Отдельные голоса сливались в общий гул, как белый шум.
 
За нашим столом все на одной волне, шутки, анекдоты.
Копфмюллер шутит наравне со всеми, шуткой отвечает на шутки товарищей, сам рассказывает смешные истории.
 
Но какая-то шутка одного из коллег его сразила.
Дальше произошло невообразимое.
Дитер начал очень громко смеяться.
Да не просто громко, а раскатисто-громко.

Большинство сидевших гостей, среди которых были и чопорные иностранцы, не сразу среагировали, думали, через секунду это прекратится.
Бывает иногда такая кратковременная реакция.

Но он продолжал громко, на весь зал заливаться смехом.
Тогда все гости повернулись в сторону нашего стола, их лица выражали недовольство и осуждение.
 
В глазах читалась фраза: Что за идиот? Когда же это кончится?
Но они еще надеялись, что смех вот-вот прекратится.
А он не прекращался. Дитер хохотал еще громче и заразительней.
Постепенно у публики на лицах стали появляться улыбки.
Какое-то время они сочувственно улыбались.

А Дитер продолжал надрывисто хохотать не снижая эмоций.
И тут постепенно все гости, друг за другом, начали не просто смеяться, а тоже по настоящему, не сдерживаясь, хохотать.
Какое-то время все мы безудержно  хохотали.

Но в какой-то момент Дитер перестал смеяться и начал платком вытирать слезы.
Потом сидел абсолютно спокойный, как будто ничего не произошло, изредка пользуясь носовым платком.
А заразившийся зал, в едином порыве, продолжал хохотать.
 
Потом ближние к нам столы увидели, что Дитер больше не смеется и тоже перестали. Постепенно смех прекратился и во всем зале.
Как и Дитер, все присутствующие  начали носовыми платками и бумажными салфетками вытирать слезы и сморкаться.
Вот такая смехотерапия.
Смех, да и только.

Когда у него спрашивали, как это у него получается, он отвечал: «Не знаю.
Я такой, какой есть».
Если принять смех Дитера Копфмюллера за сто процентов, то смех известного испанского хохотуна не выше двадцати.
Это надо было видеть!

В юности я познакомился с творчеством датского художника Херлуфа Бидструпа.
Он был гением карикатуры и рисовал комиксы-карикатуры на самые разные темы.
В одном из своих произведений он в точности изобразил похожую ситуацию.